His funeral

Толпа перед сценой гудела, шумела, бесновалась, словно бескрайнее море… Голоса сливались в один расплывчато-стонущий звук, то и дело то здесь, то там на входах вспыхивали беспорядки, которые полиция и армия клокатиров едва успевали локализовать. Люди ждали. Тысячи глаз не отрывались от темной сцены, не освещенной сейчас ни единым прожектором. В последнее время разнообразные страшные слухи окружали группу Dethklok, кое-кто в желтой прессе поговаривал даже, что группа мертва, так как с самого возвращения из отпуска на Мальдивах никто их них не показывался на публике, а менеджер воздерживался от каких-либо комментариев. Прошло несколько недель затишья… Но вот очередной концерт всё же был объявлен, и верные фанаты пришли, приехали, прилетели со всего мира, чтобы удостовериться, что с их кумирами всё в порядке. Они сжимали в потных ладонях всеми правдами и неправдами добытые билеты и флаеры — листы черной бумаги, на которых было написано красным лишь одно слово — «Dethklok». Ни названия тура, ни какой-либо другой информации… Как и на плакатах и афишах, что были развешаны по всем крупных городам планеты. Но все знали, когда и куда именно ехать — «Часы Смерти» в этот раз давали концерт на самом дне Большого Каньона. Странным условием было и то, что зрители должны были присутствовать на концерте со скованными за спиной руками — «в целях безопасности», как уточняла охрана, но за всю историю группа никогда так рьяно не заботилась о жизни и здоровье собственных поклонников… Что-то здесь явно было нечисто. Напряжение в толпе нарастало, концерт задерживался уже на полчаса, и, хотя фанатам было не в первой, сейчас они просто сходили с ума от ожидания. Кто-то, соблюдая классику жанра, уже успел умереть от сердечного приступа, кто-то — от жары и давки, кто-то вывернул себе руки, пытаясь освободиться от наручников… Наконец, на по-прежнему тёмной сцене возникло какое-то движение, и полились тягучие аккорды интро. Гитарные переборы, сопровождаемые четким барабанным боем, звучали как никогда мрачно, словно похоронные колокола, поселив в сердцах фанатов смертельную тоску и чувство черной безысходности. Вступление затянулось на несколько минут и переросло в громоподобное соло на ударных, а затем — в душераздирающее гитарное соло, которое резко оборвалось на самой высокой ноте и еще какое-то время долгим эхом витало в воздухе. В этот момент фанаты запрыгали и начали скандировать название группы, хлопая скованными за спиной руками и зная, что будет сейчас — как и на любом концерте Dethklok, врубят на полную мощь софиты, и на переднем крае сцены появится бессменный фронтмен Нэйтан Эксплоужен, который незамедлительно вгонит их в экстаз своим мощным гроулингом. Но в этот раз всё пошло по-другому. Засияли боковые экраны, и один-единственный бледный луч прожектора упал на сцену, осветив высокую фигуру в длинном черном балахоне, а также стоящий перед ней микрофон. Спустя секунды в таких же бледных лучах появились еще три черных воплощения Смерти — двое застыли по бокам, один восседал на возвышении за барабанной установкой. Пораженные необычным началом, фанаты притихли, перед сценой воцарилась почти абсолютная тишина. Из-под балахона центральной фигуры показалась худая бледная рука, которая откинула широкий капюшон, и фанаты узрели появившееся на экранах вытянутое лицо в «мертвецком» сценическом гриме — землисто-серая кожа и темные разводы вокруг печальных глаз. Несмотря на длинные черные пряди, ниспадавшие спереди на балахон, это не был Нэйтан Эксплоужен. И только тогда, когда странный человек заговорил, зрители узнали его, хотя этот голос никогда не звучал раньше на концертах.  — Дэто быть наш последний концерт в Америка, — произнес в микрофон соло-гитарист Сквизгаар Сквигельф, глядя в толпу тяжелым, немигающим взором.  — Следующие пройти в столица двадцати крупнейших стран мира, — послышался тонкий голос Токи Вортуза, который стоял справа и также снял капюшон. Его волосы тоже были черными…  — Этот тур продлитшя ровно год, а жатем каждый иж наш, вожможно, пойдет швоей дорогой, — прошамкал слева Мёрдерфейс, аналогично явив миру свою перекрашенную голову.  — Такова была воля нашего лидера, который… — раздался срывающийся голос из-за барабанов. Пиклз, не в силах сдерживаться, мотнул черными как смоль дредами и вытер кулаком набежавшие слёзы. В этот же миг над сценой зажегся огромный центральный экран, и на нем возникло изображение Нэйтана. Зеленые глаза вокалиста, казалось, пронзительно смотрели на всех и каждого в этой толпе, пока толком не понимавшей, как реагировать на все эти заявления.  — Нэйтан, ты слышишь нас? — хором прокричали вверх четверо музыкантов и синхронно воздели руки. — Ты сделал смерть металлом, и сейчас мы исполняем твою волю! …Наконец, до фанатов дошло. Нэйтана Эксплоужена больше нет, он не появится на сцене ни сегодня, ни на следующем концерте, никогда… И, осознав это, все люди, как один, обезумели от горя и начали бы убивать себя и друг друга, если бы не скованные руки и не полившаяся со сцены музыка… и голоса. Неполный состав Dethklok заиграл и запел новую песню… — Now, as I lay here in the dark And I think back to the start, I know some things have to end For the next one to begin, — собравшись с духом, начал хриплым голосом Пиклз, отбивая первые такты. Гитара Сквизгаара взвыла, и он подхватил неожиданно оперным вокалом, почти без акцента: I walk alone free at last, I feel the pressure letting go From the very bottom of my soul. Flesh and bone for the past Light the ashes in the rain And fade away! Припев прокричали Токи и Уильям, образуя странный дуэт: It’s my funeral! I welcome you all! This is the end of the line, So thank you for coming along… My time has come, I don’t wanna leave you behind, But this one I’ll do on my own! Они пели от первого лица по очереди…. От ЕГО лица. От лица навсегда ушедшего в пустоту вокалиста. С помощью их голосов Нэйтан Эксплоужен прощался с людьми и этим миром… В толпе прорезались истеричные визги и горестный вой фанаток. О, если бы они знали, что их кумиру пришлось вынести перед смертью… — Now, as we stand to worlds apart, — Пиклз запел второй куплет, но не смог продолжить — его горло сжали предательские слёзы, хотя палочки продолжали механически отбивать ритм. Сквизгаар мгновенно обернулся к барабанщику и, встретившись с ним глазами, подхватил:  — The times hardened up my heart From a world of no regrets That I hope won’t soon forget! I walk the line, I broke the glass I let the passion take control Of the very bottom of my soul! Cross the line, fade to black Hold the candle to the flame And light the way! Припев они запели все вместе, выжимая из своих не привыкших к вокальным нагрузкам голосовых связок всё возможное: To my funeral! I welcome you all, This is the end of the line, I thank you for coming along! My time has come, I don’t wanna leave you behind, But this one I’ll do on my own!!! Началось соло. Токи перешел за электроорган, перед которым тоже был микрофон, и заиграл поистине загробную партию «холодных клавиш». Сквизгаар же стоял неподвижно, как статуя, не взмахивая волосами, как обычно, только пальцы бегали по грифу с сумасшедшей скоростью, да рукава балахона развевались черными крыльями… Изображение гитариста полностью заняло боковые экраны. Особо наблюдательные фанаты заметили на его запястьях белые полосы эластичных бинтов, было видно, что его виртуозные руки недавно были чем-то травмированы. Но игра Сквигельфа по-прежнему была безупречна, музыка словно забирала часть души… Два черноволосых Сквизгаара и две одинаковых черно-белых гитары прощались с Нэйтаном, что по-прежнему взирал на толпу с центрального экрана… Не выдержав тяжелого зрелища, многие фанаты повалились в обморок, другие просто осели на колени, остальные издали один страшный, коллективный животный вопль от осознания огромной, невосполнимой потери… И, когда пришло время последнего повторения припева, тысячи людей запели вместе с осиротевшей группой Dethklok: — It’s my funeral! I welcome you all! This is the end of the line, So thank you for coming along. My time has come, I don’t wanna leave you behind, But this is the end of the line! It’s my funeral! It’s my funeral!.. Каждый чувствовал себя так, будто пришел сейчас на свои собственные похороны. Нэйтан Эксплоужен и Dethklok были для многих если не смыслом жизни, то очень большой и важной её частью… И вдруг всё так нелепо обрывается… Быть может, это просто сон?.. … Сенатор Стампингтон, глядя на большой, во всю стену, экран, на котором шла трансляция траурного концерта, как всегда, начал презентацию:  — Господа… — его голос предательски дрогнул. — Они прощаются… нет, не могу! — он как-то нервно и безнадежно махнул рукой и почти бегом бросился на своё место, прижимая к глазам накрахмаленный носовой платок.  — Слабак… — презрительно прошелестел Ватер Орлааг, а восседающий на троне Селация, не мигая смотрящий на экран, кровожадно улыбнулся и прошипел:  — Пришло наше время!..