Только мой

      Опять Мика читает эти долбанные книги. Да у них уже вся корочка потрескалась и буквы потекли, пока он в них втыкал. Разве можно столько времени проводить в библиотеке? Да, знаю, мы только-только купили этот шкаф. Знаю, что напихали его всякими бумажками, интересными только Мике, но все же, почему он не уделяет времени мне? Я ему не брат что ли? — Эй, Мика, — ответа не следует, этот озабоченный опять молчит, придурок. — Эй, Мика, Мика, Мика! — Он кашлянув поправляет очки, а потом лениво поднимает взгляд на меня. — Чего тебе? — вот это прямолинейность. Ты же все понимаешь, но все равно спрашиваешь. Это из вежливости? — Да так, Мика. — Ну что ты, Ю, не дуйся, — он вздыхает и снимая очки откладывает их на стол. — Интересная книжка, кстати. Почитай, может уму прибавится, — Мика встает и слегка ударяя меня по голове этой задротской книгой, уходит на кухню.       Что за идиотизм, зачем мне читать это?       Я уже открываю это воспоминание прошлого, от страниц поднимаются волны пыли, из-за которых я уже тянусь почесать свой нос. — Господи, тебя же Мика открывал, откуда в тебе столько дряни? — я обращаюсь к страницам и, собственно, к самому изделию.       Надышавшись вдоволь этой грязью, я небрежно кидаю это в строну. Мне все равно куда она упадет, главное: «С глаз долой, из сердца вон!». Хотя мне ее совсем не жалко. — Мика, я сейчас не хочу читать, хочу есть. Ты готовил что-то? — Как я могу готовить, если Юи-чан не ходит в магазин? — А разве деньги на проживание не твоя мама дает? — Она и твоя мама тоже, хоть и приемная, — я думаю над аргументами. Но что я, собственно, могу ответить? — Кстати, я все-таки готовил, так что еда есть. — О, правда?! — восклицаю я, мчась к брату. — Юи-чан, к твоему сведению, мы не бедные и спокойно можем есть в любое время. — Знаю, но я почему-то очень рад, — киваю головой и хвостиком иду за Микаэлой.       Как он мне объяснил позже, Мика готовил в духовке курицу, а на плите варил рис, потому ему было нечего делать и он читал. — А… Вот как, — на секунду я даже начинаю понимать его, но потом новая волна раздражения накрывает меня. — Ты мог весело побеседовать со мной, время быстрее пролетело бы. — Вот именно, оно пролетело бы быстрее. А я таймер не ставил, так что все было бы коту под хвост.

***

      Вечером этого же дня мы смотрели фильм, назвался он «Зеркала», вроде как.       Я часто комментировал события и шутил, в то время как Мика с каменным лицом пялился в экран. Смотря на него мне становилось страшно и, в то же время, ужасно смешно. — Мика, не заставляй меня второй раз за эти двадцать четыре часа выводить тебя из транса, — пошутил я, а если точнее, то попытался пошутить, ибо мой сосед по дивану (на данный момент) был непоколебим. — Мика… — хотел начать я, но остановился, заметив как тот повернулся. — Ю, лучше выключи это. — Ась? Почему? — недоумевал я. — Мне страшно смотреть этот фильм, — признался Мика, отведя взгляд в сторону, на ковер.       Я был поражен. Хотя нет, лишь немного сбит с толку. Ведь он с такими интересом и внимательностью наблюдал, что понять то, что ему действительно тревожно, было сложно. — Реально? — Да. — Может я могу сделать что-нибудь, чтобы утолить твой страх? — Да. — И что же? — я тянусь к нему, сам не знаю зачем, просто тянусь. — Выключи фильм, — в сознание врезается хруст, я поворачиваю голову к компьютеру, Мика тоже смотрит.       Девушка мылась в ванне, а теперь ломает свою нижнюю челюсть, раскрывая ее двумя руками в разные стороны.       Я резко подскакиваю к компьютеру и выключаю его, в комнате теперь кромешная тьма. — Ю, я выкину все зеркала из этой квартиры, — шепчет блондин. Я же стою как вкопанный, боясь двигаться. Что за бред? Это же не страшно. Может только немного мерзко, но никак не страшно… — Ю, иди ко мне. — А где ты? — На диване. — А где диван? — Ты не видишь в темноте? — Нет, а ты видишь? — Да, — я слышу, как он подходит ко мне, я уже чувствую его дыхание на моих губах, но мне кажется, что это иллюзия. — Тогда включи свет, — он молчит, меня это напрягает. — Я сказал: «Включи свет»… — только вот последнюю фразу я договорить не успеваю, потому что меня затыкают.       Это нечто мягкое, немного мокрое, даже сладковатое. В темноте непонятно, но я тянусь за некой «добавкой», пытаясь укусить его губы. Да, это именно они, но осознание этого еще не пришло.       И я кусаю. Он кусает. Мы уже не дышим, а лишь сопим, местами рвано хватая воздух. Мика смело бороздит просторы моего рта, мой язык охотно отвечает на его ласки.       И вдруг я понимаю, что это мой брат — Мика. Странно, что я не догадался сначала. Это заставляет меня дернуться и свалиться на пол. — Мика, что ты делаешь?! — Играю с братом. — Чего? — Ты сегодня говорил об интересных занятиях с тобой, если бы я не читал книгу. Так вот, как говорится: «Из теории — в практику!». — Ничего не понял. — Если ты не согласишься, то я наверное тебя изнасилую. — Чего?.. — опять этот придурок затыкает меня и я отвечаю на его поцелуй.       Мика отцепляется от моего рта, давая вдохнуть, а потом кусает за ухо. Я как ненормальный хочу завизжать, уж такого я не ожидал, но и звука из моих уст не вылетает.       Блондин уже перебирает пальцами мои волосы, оттягивая их и накручивая. Я как очумевший громко дышу, еле сдерживаясь, чтобы не застонать, как девчонка. — М…Мика. — А? — спрашивает он, отрываясь от «пожирания» моей шеи. Там наверняка останутся багровые следы от засосов и отпечатки укусов, но ему похоже совсем все равно. — Ты дрожишь, — шепчу теперь я в его ухо. В ответ я чувствую, как его передергивает. — Похоже, Мика, ты еще более нежный, чем я думал, — а чем я, собственно, думаю сейчас?! Как по мне, так ничем. Потому что нормальные люди не делают того, что мы вытворяем сейчас.       Я касаюсь губами его губ, потом носа, щеки. Чувствую на теле рябь мурашек, а сам прокладываю дорожку из мелких поцелуев по его шее.       Одежда мешает нам, я задираю его футболку, а он помогает ее снять. Глажу подушечками пальцев его живот, очерчивая каждую впадинку и ямку. Блондин громко дышит и периодически задевает тонкими пальцами мою поясницу. Видимо пытаясь схватиться за что-нибудь. — Мика — придурок, зачем ты это начал, — шепчу я, утыкаясь носом в его грудь.       Сам не замечаю, как меня накрывает одеяло усталости и сонливости, потому ложась на Мику сверху, я закрываю глаза и проваливаюсь в мир грез. — Юи-чан, — шепчет он себе под нос, словно убеждаясь, здесь ли я. — Мой, только мой Юи-чан, — Мика словно хрупкую вазу, подхватывает меня и несет на диван. Как он так ориентируется в темноте — я не понимаю. Но знаю одно точно, мы — семья.