Только мой

      Почему так холодно?       Я открываю глаза, обвожу взглядом комнату.       Я в гостиной. На диване. На диване…       Щеки заливаются краской, я резко вскакиваю, выпутываясь из мягкого пледа. Однако все равно падаю, спотыкаясь об него же. — Блин, — грохнулся я довольно громко, главное Мике меня не увидеть. Я ужасно стесняюсь, моя голова даже не думала, она отключилась так же, как и свет. — В ней было темно и пусто, я чувствовал себя капустой, — ну во-о-о-от, опять меня понесло на рэп, но теперь уже не остановиться. — Меня загнали прямо в угол, я был очень напуган, — Я приложил ладонь ко рту и начал издавать разные звуки в такт так же, как это делают рэперы. Я говорил тихо, практически себе под нос, чтобы меня наверняка никто не услышал. (Почему говорит он, а стыдно мне?!)       Дело в том, что в детстве у меня была мечта — читать рэп. Сейчас у меня даже есть кумир — Эминем. И я прекрасно знаю, что это желание тупое, но теперь, когда я волнуюсь, я порой сочиняю такие «стишки», чтобы сбросить напряжение. — Официа-ально, все было лега-а-ально! Как Эминем, читаю рэп и завтрак я ем. — Хех, как мило, Юи-чан, как давно я не слышал твоих сиренад*, — пропел Мика, подходя ко мне. Похоже он успел незаметно выйти из своей комнаты…       Знаете такое чувство, когда вас застукивают за тем, за чем меньше всего хотелось бы? Так вот, сейчас я ощущаю именно это. — А-а-а, прошу забудь-забудь, это дело привычки, я даже не думал, просто слова лились и я их говорил… — Да ладно, Ю, мне нравится твой голос, — он вздыхает и поворачиваясь спиной говорит: — Я сейчас уйду ненадолго, а ты пока поешь и… Ну, не знаю, займись чем тебе захочется, — Микаэла улыбается, а потом хватает с собой пакет и выходит из квартиры.       Мне было не по себе, скорее всего это из-за того, что я все еще помнил события вчерашнего вечера. И да, я прекрасно, просто восхитительно понимал, что смущаться сейчас уже нет смысла, но ведь эмоции не спрашивают моего разрешения.       Их можно скрыть, спрятать, запихнуть в самый темный уголок своей души, но они останутся, и чувства тоже будут. Нельзя вычеркнуть их из своей жизни, нельзя убрать, или удалить, нажав на кнопку. Эмоции и чувства — это то, что отличает человека от животных. Конечно, они тоже ощущают подобное, но немного по другому. Все не так ярко, им чужда боль утраты, а если это и так, то до самоубийства никогда не дойдет. Животные — не суицидники. Хотя по правде говоря, я не знаю точно. Ибо говорят, что бывали случаи, когда они намеренно лишали себя жизни. — Хочу еще, — пробормотал я себе под нос, утыкаясь в колени. Рука сама по себе начала поглаживать ноги, а дыхание участилось, представляя Мику. Я не пытался сделать себе приятно, скорее это от нервов. Мне наверное впервые пришлось ощущать что-то подобное и, хочу сказать, что это чувство немного странное.       Да, Мика, я помню, как ты меня укусил, как ты дразнил меня, даже не раздевая, как ты целовал мою шею и шептал мое имя. Я помню вкус твоей кожи, рельеф твоего тела, разве это не прекрасно? Разве это не восхитительно? Но все настолько в новинку, что я теряюсь в собственных мыслях и желаниях.       Звонок в дверь. Еще один. Третий. Протяжное дребезжание.       Я встаю, открываю, с порога на меня вываливается Микаэла, но, конечно, в переносном смысле, ибо мы еще на ногах. Он просит меня собраться, просит поскорее одеться и пойти за ним, я киваю.       Мы уже в маршрутке, я не знаю, как так получилось, но мой друг уснул на моем плече, сладко посапывая. Я провел большим пальцем по его скуле, потом потерся носом о его и хотел уже коснуться его губ, но спящая красавица оказывается придуривалась. Мика отодвинул мое лицо и покачал головой.       Мои щеки порозовели, но я сослался на морозец, царящий на улицах. Все было сонным и ленивым, таким мягким и острым одновременно, что мне хотелось уткнуться носом в его шею и тоже засопеть. — Выходим, Юи-чан, — я слышу его шепот, он говорит это буквально в ушную раковину, отодвинув шапку. Его дыхание такое горячее и приятное, что хочется забрать весь этот воздух в себя и дышать им, Микой.       И я действительно встаю, иду за ним по пятам, пытаясь ухватиться за руку. Он без варежек, хочу согреть его, но голубоглазый постоянно выскальзывает, не дает взять себя. — Ю, мы пришли, — и я смотрю туда же, куда смотрит он сам. — А то ты как хикикомори, и никто тебе не нужен, — он говорил это мне, но мое сердце шептало, что Мика это о себе. Я решил подыграть и качнул головой, в знак согласия.       Мы вошли в здание, внутри него находилась небольшая картинная галерея. Он любит живопись, очень. А еще он любит рисовать, хотя по его мнению все его рисунки — каракули. Как же художники самокритичны… — А куда ты до этого один ходил? — я решил начать разговор, тем более легкое любопытство терзало меня. — За билетами. — Билетами куда? — Сюда. — На выставку? — Да. — А почему ты меня с собой не взял? Могли бы вместе съездить и купить. — Билетов могло и не быть, а я не хотел чтобы Юи-чан мотался со мной просто так, тебя это могло разозлить, — эта его услужливость так раздражает! Он мне не мамаша, чтобы за меня решать. Но этого я в слух не говорю. — Ты же знаешь, что я не люблю выставки и галереи, зачем ты меня сюда привел? — Говорю же, ты постоянно сидишь дома, тебе надо больше гулять. — Я тебе собачка что ли, чтобы меня выгуливать?! — Полезно дышать воздухом. — Но в нем нет витаминов. — Нет, есть. Но объяснять тебе этого я не буду, ты все равно не поймешь, — опять он перевел тему! — Да скажи ты уже, зачем?! — любопытство не знает предела, я хватаю его за воротник и трясу, дожидаясь ответа. А он, гребаный мазохист, смеется. Прохожие недовольно оборачиваются, мы ведь мешаем им наслаждаться этой красотой. — Эй, вы, не шумите, у вас проблемы? — к нам подошел охранник, я поспешно отпустил Мику, ожидая его реакции. — Мы уже уходим, — мило улыбнулся он этому мужчине, а потом переплел свои пальцы с моими.

***

      Дома Мика со мной не разговаривает, лишь утыкается в эту книжонку, нажираясь, по моему мнению, пыли, накопившейся на ее страницах.       Да что в ней особенного?! Вся потертая, расклеившаяся, порванная и драная. Историю из нее наверняка можно прочитать где-нибудь в интернете, как же он не поймет? — Зачем она тебе? — спрашивает меня тот, а я пытаюсь грозно смотреть на своего брата, но тот лишь ухмыляется и с непониманием вздергивает обе брови вверх. — Хочу выкинуть. — Почему? — Это мусор. — С чего ты взял? — Мика устало трет виски и смотрит на меня с неким раздражением. — Она очень старая. — Это что-то типа реликвии, тебе не понять. — Выкинь. — Да что ты так с этой книгой ко мне придрался?! — взвизгнул Мика, вскакивая с места. Он откладывает ее в сторону, а потом зло смотря на меня, подходит. — Что она тебе сделала? — Из-за нее я чихаю. — И? — Она тупая. — Ты ее даже не читал! — еле сдерживаясь чтобы не тыкнуть меня носом в страницы, возмущается он. — Ради бога, Ю, прекрати. — Это забрало у меня тебя, — шепчу я, сонно закрывая глаза. — Ю, — он смягчается и из его груди вырывается вздох. — Юи-чан, послушай, не карай книгу, карай меня. Это я виноват, что увлекся чтением, — в ответ я лишь молчу, поднимая веки и отводя взгляд в сторону. — Ты не виноват, не виновата она, все лежит на мне, лишь только я грешен, — о каких грехах ты говоришь, Мика? Ты же просто читал, отдыхал, а я… Я мешаю тебе и твоему умиротворению. — Мика, я пойду в свою комнату, прости, — я неловко улыбаюсь, пускай знает, что он мне нужен. — Но Юи-чан, ты же не думал, что я отпущу тебя так просто? Ты вел себя плохо, — он с хищностью поднес свою руку ко рту и облизал свои пальцы, задевая их зубами, а потом плавно перевел хитрый взгляд леденисто-голубых глаз на меня. От такого мое сердечко забилось в разы быстрее, с силой ударяясь о ребра. — Я тебя накажу. Я покажу, что бывает, когда меня злят. Выключи свет, — не подчиниться ему сейчас — было просто невозможно. Я выполнил его команду, а потом пошел на голос, зовущий меня по имени с детским суффиксом "чан".       Почему мы во второй раз делаем это в темноте? — спросите вы, а я отвечу, что не знаю, просто так получается. В темном пространстве все кажется таким удобным и правильным, я даже думаю, что это сон. И не просто сон, а сладкие грезы… — Сюда, — я чувствую, как он обхватывает руками мою талию, притягивает к себе, но не целует. Я хочу почувствовать его губы на себе, хочу попробовать их на вкус, но он лишь дразнит меня.       Микаэла гладит мои спину, живот, ноги, руки, делает это он очень нежно, чуть ли не прижимаясь к моему подрагивающему телу. Одежду не снимает… Настоящий Ад. — Как же можно быть настолько желанным, Ю? — он приблизился к моему лицу, держа в своих руках мою ладонь. А потом, чуть ли не касаясь моих уст, Мика коснулся языком подушечек. Его взгляд устремился в мои глаза, я невольно сжался, сдвигая ноги вместе. Он слишком милый, я не могу на него смотреть, но закрывая глаза, я слышу лишь его дыхание. Глаза давно привыкли к мраку, потому мне не спастись. — М…мика… Прекрати, иначе… — я чуть ли не срываюсь на гортанный стон, чувствуя, как он надавил коленом в одно очень чувствительное место. — Ах-а-а, — но из меня вылетает только хрип. — Иначе я могу сделать тебе… — Сейчас я веду, только тебе может быть больно, — на секунду выпуская мои пальцы из плена, говорит он. Но потом блондин вновь облизал их и впился губами в мои губы. Да, я так ждал, так желал и вот он — момент икс.