Только мой

      Я добровольно разлагаюсь в своих же страхах и надеждах. Не думаю, что кто-либо сможет меня остановить, ведь я медленно умираю. Мои мысли смешиваются с чувствами и я мечусь от одного к другому, не в силах отличить необходимое от желаемого. Таким образом я брежу по своей же боли. Боже, где же Юи-чан?!       Сверлю взглядом лединисто-голубых глаз край наполняющейся ванны. — К черту! — рыкнув, кидаю нож в стену и выключая воду ухожу на кухню. В раковине буквально гора немытой посуды, которую я начинаю яростно отдраивать. Что же делать? Не могу же я себя калечить зная, что с братом что-то случилось! Может в полицию позвонить?       Какая-то тарелка выскальзывает из моей руки и со звоном раскалывается о холодный кафель. Выругавшись, я вновь иду в ванну, но только для того, чтобы взять веник и совок. Вернувшись обратно, немного нервными движениями сметаю осколки в совок, а затем выкидываю их в ближайшую урну. Тяжело вздыхаю и вспоминаю о грязных тарелках. Приходится вновь их мыть.       Из мыслей меня выдергивает настойчивый звонок в дверь. Останавливаю поток воды и вытерев воду со своих рук, хмурясь иду открывать. Даже не смотря в глазок, распахиваю дверь и кричу: — Чего надо?! — и на меня пристально смотрят изумрудные глаза. — Ю-юи?.. — Руку. — А? — Руку левую давай говорю! — как можно понять, он тоже в очень-очень плохом настроении, раз кричит. Брюнет даже наступает на меня и хватая за ту самую руку разглядывает запястье. Сегодня я ничего не надел, чтобы закрыть… — Блять, сука, ты что делаешь вообще?! — протолкнув меня в глубь коридора, он захлопывает дверь и сжимая пальцами мое запястье, проскальзывает в ванную комнату, включая свободной рукой свет. — Ты издеваешься? — подходит к краю и смотрит на нож. — ИЗДЕВАЕШЬСЯ, Я ГОВОРЮ?! — Юи… — ТЫ ЧЕГО ДЕЛАЕШЬ ВООБЩЕ?! ГДЕ ТВОЯ СОВЕСТЬ?!!! — Юи-чан, послушай… — он смотрит на меня так, словно… Нет, так, как никогда в жизни не смотрел. Буквально прожигает насквозь. — Что? — рявкает тот, прижимая меня к стене. — Ты до сих пор слушаешь ту попсу? — Чего? — удивленно выдыхает и хлопает ресницами. — Что слышал. Зачем ты то дно слушаешь, а? — Ну… Эм… ЭЙ! Не переключайся на другую тему!! Быстро отвечай! Зачем режешь себя? — Тебе не понять, — пожимаю плечами. — Ну так объясни! — страдальчески застонав говорит Ю. — Это долгая история… — У нас есть время. — Отпусти пожалуйста, мне немного больно, — брат дергается под моим взглядом и отпуская мои руки, отступает на шаг назад. — Спасибо. Можем пойти на кухню, попить чай, а я тебе все попробую объяснить… — Хорошо.       Так они и сидели, молча хлебая чай. — Ну? — А… Это… Я немного болен. — Чем? — Только обещай не орать, ладно? — Ничего не обещаю, но попробую. — У меня дисморфомания*, Юи-чан, — покачав головой, я уронил голову на свои руки. — Но не запущенная степень. Я просто не хочу лечиться. — А что это такое? — Гугл в помощь. — А ты объяснить не можешь? — Нет. — Ладно, — брюнет начал довольно заметно волноваться, вытаскивая телефон из своего кармана. Буквально минуты через две, он чуть не поперхнулся чаем. — Ты чего, Мика! Не шути так, прошу! — Не шучу я… — Мика, хватит, умоляю. Я не понимаю твоего юмора! — Я не шучу. — Но ты же идеальный, как же ты не поймешь! — Я ужасен, Юи. Ты и сам видишь. — Черт, как мне разговаривать с тобой, если ты меня вообще не слушаешь? — взвыл юноша, сжимая волосы на своей голове. — Послушай меня, послушай! — Юи, это моя вина, я сам виноват, что заболел. — Если заболел, то лечись! Как ты не поймешь?! Почему это началось? — Я влюбился… — Что? В кого? — растерянно посмотрел на меня тот. — В тебя, — густо краснею, но за руками этого не видно. Ничего в ответ не слышу, даже боюсь смотреть на него.

***

— Мика, — шепчу я, все-таки выходя из ступора. — Ты ведь не мог в меня влюбиться… Мальчик не может в мальчика… — Но мы ведь с тобой целовались, — он поднимает голову и смотрит на меня насмешливым взглядом, хотя картину портят его алые щеки. — Кх, ну и что! — теперь приходит и моя очередь смущаться. — А ты любишь меня? — он так мило наклоняет голову в сторону, что я краснею еще сильнее. — Я… Я не знаю… И мы не об этом должны были говорить… — Об этом, если ты хотел знать. — То есть это моя вина? — грустно шепчу я. — Нет! Только я виноват, что люблю тебя! — Нет, Мика, прекрати! — Я не должен был, понимаешь?! — Мика! — Хватит с меня, я ухожу! — Куда?! — от страха вскакиваю со своего места. — Гулять! Уйди с дороги! — Тихо-тихо, я тебя никуда не пущу. — А? — Теперь будем лечить тебя.