«Аберрант»

      Микаса склонилась напротив Букефала, нащупала и расстегнула застёжку подпруги. Потом она сняла с коня седло, попону и с трудом подняла их на стенку стойбища. Она легко провела ладонью по влажной спине Букефала, дошла до спутанной гривы - конь сразу отреагировал недовольным фырком и постарался боднуть девушку головой. Она поняла намёк животного, руку тут же убрала.       Всё было бы намного проще для неё, если бы животное поддавалось ей так же легко, как устройство пространственного маневрирования.       Микаса Аккерман позволила себе подумать об Эрене. Она на секунду ткнулась в свой шарф, коротко вдохнула запах от шерсти. Он давно уже не пах родным человеком, не пах он и Микасой. Шарф давно уже стал частью их мира - от него разило запахом тварей, потом и лошадьми. Если включить воображение, вдохнуть глубже, то можно ощутить ещё и слабый запах масла для смазки УПМ.       Букефал прислонился боком к стойбищу, громко вдохнув воздух. Микаса тут же отреагировала на сигнал животного, развернувшись к выходу из конюшни.       Деревянный пол, застеленный соломой, покрытый навозом и грязью с сапогов солдат, надрывно заскрипел под тяжёлым шагом вошедшего. Капрал Леви не стал задерживаться в проходе, переступил через порог и зарылся сапогами в солому.       Девушка почти уже открыла рот, чтобы вслух сказать ему про грязь, но вовремя себя остановила. На уровне спины — где-то между лопатками, где можно было нащупать позвонки — девушка ощутила холодок. Верный сигнал надвигающейся опасности.       — Микаса. — Голос капрала прозвучал резко. Девушка крутанулась на каблуках — и как ей удалось не поскользнуться, не понятно — и прямо посмотрела на мужчину.       — Да, сэр.       Сейчас он ей скажет про трибунал. Он ведь не раз грозился, что за её необдуманные действия в то время, когда с ней был Йегер, ей светит наказание. Позор, если позволите. Её должны выгнать с позором из отряда, списать в Гарнизон, сослать в военную полицию.       Сейчас — через мгновение после того, как Леви перестанет сверлить её тяжёлым взглядом — она лишится возможности помогать Эрену.       Капрал Леви сделал ещё пару шагов навстречу девушке — он протащил вслед за собой клочья сена и грязи; Микаса скосила взгляд на его сапоги, заляпанные, совершенно не сверкающие. Ему, должно быть, трудно будет прикасаться к этому всему собственными руками.       Букефал ударил боком стену стойбища, громко зазвенели застёжки на его седле, ударившись о дерево.       Она на секунду отвлеклась, повернула голову в сторону своего коня, потом быстро повернула голову обратно в сторону капрала.       Злющего, недовольного её поступком. Вполне возможно, он думал сейчас о том, как в один момент мог лишиться и Эрена Йегера, и...       — Микаса, — снова повторил он, медленно приближаясь. Капрал нагнетал атмосферу, пугал её, или пытался запугать, или готовил гневную речь, или вспоминал самые страшные ругательства, которые мог ей озвучить.       — Да, сэр, — ответила Микаса, выдерживая его взгляд. Она заложила руки за спину, вытянулась, пытаясь казаться ещё выше, чем капрал — даже слегка качнулась на каблуках.       Капрал сжал губы. При свете единственно горящей над входом керосинки девушка отметила, как гневно играют желваки у него на лице. Она итак всё понимала, ни к чему было её отчитывать.       Наверное, Леви всё видел по её глазам. Микаса сделала то, что хотела — и она сделала бы это снова. И сделает. В конце концов, он сам — он, капрал! — сказал ей защищать Эрена Йегера всеми силами.       — Ты ослушалась моего приказа.       — Я не делала ничего, что могло бы навредить отряду, — парировала Микаса.       Она снова сделала это — покачнулась на каблуках вперёд-назад.       — Но ты это сделала.       Говорил, будто выплёвывал. Сдержанно, но хлёстко. И всё равно — между лопаток девушки не исчезало ощущение тревоги.       — Сэр, я защищала Эрена. Вы дали мне этот приказ уже много времени назад, — она стойко смотрела прямо в лицо мужчины, но не в глаза, а куда-то в сторону острого подбородка. — Я выполняю этот приказ.       Капрал стоял от неё в паре шагов. Она смотрела в его лицо, силясь сдержаться и не скосить взгляд вниз, к его грязным сапогам.       — О, ты всегда выполняешь наши приказы.       — Да, сэр.       А разве не так? Микаса Аккерман всегда выполняет приказы руководства. Всегда следует уставу. Даже грёбаного Букефала чистит — согласно уставу!       — Тебя ждёт трибунал, — процедил капрал, сощурившись. Его внешний вид — его поза, руки или плечи — не выражали ничего, кроме острого напряжения. Между ними, на расстоянии в пару шагов.       Капрал Леви поднял правую руку — девушка отметила, что она обтянута перчаткой — и тяжело опустил её на плечо Микасы. Его пальцы тут же сильно сжали ткань её рубашки, комкая, подминая ремень портупеи. Почти как схватил бы щенка за загривок.       — Сэр!.. — подавившись вздохом от наглости, выдохнула Микаса.       Мужчина склонил её ниже к себе. Девушка уловила слабый запах картошки из его рта — он-то поужинал, в отличие от неё.       — И тебя спишут, девчонка Аккерман. Ты будешь очень далеко от Йегера, уж я об этом позабочусь, — он процедил так, что в её лицо полетели капельки его слюны. Микаса от нахлынувшего отвращения прикрыла глаза и занесла свои ладони перед Леви — в инстинктивном желании отодвинуться подальше. Мужчина с лёгкостью перехватил её ладонь левой рукой, а правой, которая до сих пор сжимала её плечо, с силой развернул Микасу спиной к себе. Капрал Леви заломил ей левую руку и толкнул вперёд — к стене конюшни.       Микаса Аккерман впечаталась щекой в деревянную стену, которая даже не была зашкурена должным образом. От неожиданности она только жадно глотала воздух ртом.       Левое плечо отозвалось болезненным щелчком. Девушка дёрнулась, пытаясь вывернуться, но ничего не вышло — их ведь учили, в конце концов, уходить от подобных захватов. Да, учили — только во время учёбы они не были прижаты к стенам.       — Капрал, — она постаралась сказать это максимально ровно, чтобы не спровоцировать у капрала новые эмоции. Ей всё равно, кто это и что он с ней делает, это только такой же солдат. Но соблюдать субординацию в такой ситуации — уместно ли?       Мужчина странно дёрнулся вперёд к ней. Как-то слишком резко. Микасу прижало к стене сильнее, левое плечо вывернуло назад. Чуть больше нажима, и она получит вывих. А потом она неожиданно поняла.       Он её наказывал. Она разозлила его, прошлась по его гордости, поставила под вопрос его компетентность как их руководителя. Предводителя, если изволите заметить. Владельца их разведотряда. Она сделала свидетелями своего непослушания нескольких солдат — а как они будут теперь реагировать на команды капрала?       — Простите меня, сэр, — смиренно сказала Микаса, жмурясь от подступающей боли. Её правую щёку саднило от соприкосновения с шершавой стеной.       Капрал ей ничего не ответил. Только повторил странное движение бёдрами. Дёрнулся, припечатал её лицом к стене, сжал своей рукой её — левую. Микаса Аккерман еле слышно простонала. Левое плечо отозвалось щелчком и острой болью, которую ни с чем не перепутаешь. И с момента этого громкого щелчка плечо болело мерзко, пульсирующе. Он выдернул — всё-таки — её плечо из сустава.       Гнусный сукин сын.       Из глаз брызнули слёзы, она быстро сморгнула их, чтобы мужчина не успел заметить проявление слабости. Он наказывал её — и требовал смиренно принять наказание и боль. В конце концов, он не сломал ей руку — всего лишь выдернул. А вывихи можно очень быстро вправить.       Кроме, конечно, ссадины на щеке. Ей еще предстоит оправдание странной раны.       Для Эрена, например. Или Армина. Или Жана, чёрт бы его побрал.       Микаса ощутила на своей шее тяжёлое дыхание капрала. Зачем он так склонился, для неё было загадкой. И это движение — бёдрами, конечно — зачем он так делает?       Его правая рука неожиданно скользнула с плеча ниже, провела по её спине, ровно до щитка на лопатках. Микаса услышала, как отзывается его ткань перчаток на прикосновение к грубо обработанному металлу. Какой царапающий звук сливается с ровным дыханием лошадей в стойле. Девушка смиренно ждала, когда её наказание окончится. Капрал Леви вцепился в ремни, прикрепленные к щиткам, дёрнул девушку на себя. Её левая рука отозвалась нарастающей пульсацией, но боль уже давно заветрилась новыми ощущениями — Микаса чувствовала только, как плотно соприкасаются их с капралом брюки, как соприкасаются одинаково грубые ткани, как мучительно противно они елозят друг по другу, будто наждачная бумага.       Микаса Аккерман ощутила, как колено капрала упёрлось ей на уровне ягодиц — ближе к правой части; она криво изогнулась под его движениями.       Леви дёрнул её на себя, заставив тем самым выпрямить спину.       — Расслабься, — отрезал он хрипло, правой рукой направляя девушку наклониться вперёд. Микаса чувствовала, насколько крепко он вцепился в ремни у щитка. Она подчинилась, мучительно соображая, что он ещё мог бы сделать с ней в таком состоянии.       Её левая рука свободно свисала. Она перестала её ощущать. Мужчина склонился к ней, прижался, его правая рука скользнула ей подмышку, потом ниже, остановившись на груди. Он сильно схватил её за правую грудь, сжал ладонь. Затем Леви развернул за запястье травмированную руку Микасы ладонью вперёд, потянул вниз от себя. Девушка вздрогнула, ощутив острую боль в плече. Она дёрнулась назад, навстречу Леви, столкнулась с его бёдрами и ощутила тут же мучительное облегчение.       Он вставил ей плечо на место.       — Ты будешь абсолютно бесполезна в ближайшие пару дней, — с издёвкой сказал ей капрал, тут же отпуская и отходя в сторону. Микаса развернулась, выпрямила спину и постаралась держаться ровно. Она заметила впотьмах его короткий скользящий взгляд по её правой щеке, тут же подняла руку и прикрыла пальцами место, где саднило.       — Спасибо, сэр.       Капрал Леви развернулся и быстрым шагом направился к выходу из конюшни. Микаса Аккерман не обратила внимания, как он слегка припадает на левую ногу. Хорошо, что она даже не смотрела в его сторону, повернувшись к своему коню и всё так же прижимая ладонь к ссадине на щеке.       Микаса Аккерман не обратила внимания, что у капрала Леви от всех манипуляций с её телом была сильная эрекция.

***

Спустя пару часов после сцены в конюшне к Микасе подошёл один из старших по званию и заявил, что по приказу капрала Леви ей дают три наряда на кухне. Девушка, в тот момент сидящая на своей кровати и вытаскивающая из щеки занозы с помощью иглы и зеркала, посмотрела на старшего с удивлением. Она была готова к тому, что её посадят под стражу в подвале (в соседнюю камеру от той, где ночевал Эрен), и назавтра перевезут в Центр для участия в трибунале. А вместо списания в запас она получила наряды, в которых ей придётся чистить картошку на сто человек. Да какого чёрта?! — Да, сэр, — ответила она вежливо, и продолжила вытаскивать из щеки занозы. Чем же она заслужила прощение от капрала? Чистить картошку и отмывать котлы от пригоревшей похлёбки было, безусловно, лучше, чем отдавать честь зазнавшимся гвардейцам. Но не означало ли это, что вывихнутое плечо и ссадина на щеке — ещё не самое страшное наказание от капрала? Был ли он настолько бесчестным, чтобы показательно избить девушку? Смог бы он с такой же лёгкостью избить её, Микасу, как избивал Эрена Йегера на трибунале в прошлом? В конце концов, её плечо всё ещё саднило. И вывихнул его именно капрал. Микаса вытащила последнюю занозу из ссадины в щеке с мыслью, что ей следует держаться от низкорослого мужчины подальше. Ещё дальше, чем сейчас. Лучше бы вообще с ним не пересекаться.

***

      — Я подозреваю, что Бронированный титан — это Райнер Браун.       — Вспомни. Бронированный титан атаковал внутреннюю стену Шиганшины. Это сколько же лет тогда было Райнеру? — сказав это, капрал Леви задумчиво цокнул языком.       — Я не думаю, что возраст тут что-то меняет. Даже если ему было лет двенадцать, в форме титана он не выглядел бы ребёнком.       — Если думать о том, что нашими врагами могут оказаться дети, мне становится не по себе.       — Когда у стены Мария появился Бронированный титан, исчезли Райнер, Бертольд и Имир. Это не совпадение.       Ирвин Смит откинулся на спинку стула. Они с капралом сидели вдвоём за столом в маленьком помещении без окон, которое использовали как переговорную. Тусклый свет от факелов играл на их лицах странными тенями.       — Имея опыт общения с Женской особью, предположу, что Имир выглядела бы как титан женского пола.       Капрал скрестил руки на груди и качнулся на стуле.       — Остаются Браун и Фубар.       — Если мне не изменяет память, они всегда ходили парочкой. Вроде как друзья.       Главнокомандующий резко выпрямил спину и взглянул на своего собеседника.       — Чёрт возьми. Бронированный титан оба раза появлялся вместе с Колоссом, разве не так?       — Ты же не думаешь…       — Браун и Фубар — наши враги!       В комнатушке зависла тяжёлая тишина. Двое мужчин мучительно вспоминали хотя бы один случай, который бы смог опровергнуть их догадку. Хотя бы маленький намёк на то, что двое членов разведывательного отряда не являлись на самом деле главными антагонистами в их истории. И ни одного такого случая они припомнить не смогли.       Когда в комнату зашла Ханджи Зоэ — она, кстати, ходила очень расстроенной с момента возвращения отряда в замок из-за того, что её отряду не удалось пленить титана — девушка увидела, что Эрвин Смит и Леви Аккерман склонились перед столом. На столе будто случайным образом стояли кружки, солонка с перечницей, молочник и две щербатые миски.       — Эй, вы чего это посуду подоставали? — спросила она у мужчин, улыбнувшись.       — У нас есть план по очередной вылазке, очкастая, — в глазах капрала играл настоящий азарт.       — Вы ещё по вчерашней вылазке отчет не отправили, а уже планируете новую?       — Я хочу отправить план очередной вылазки вместе с отчётом. Это сэкономит нам время.       Эрвин Смит кивнул в сторону свободного стула неподалёку от себя. Ханджи села и уставилась на стол, силясь понять с первого взгляда, что за план разработали её напарники.       — Не слишком ли рано планировать очередную вылазку, Эрвин?       — У нас будет как минимум две недели на подготовку. Солдаты отдохнут, мы подготовим ресурсы, — главнокомандующий подвинул пальцем одну из чашек. — Вот так.       — Леви, подготовь отчёт о вылазке. Я займусь новым планом, — с этими словами Эрвин Смит встал со своего стула и направился к выходу.       — Эх… — протянула Зоэ. — Я ничего не поняла. Только зашла, а вы тут же закончили.       Капрал Леви тоже поднялся со своего места, чтобы убрать посуду со стола.       — Ты прочтёшь всё, когда Эрвин подготовит план. Имей терпение, Зоэ.       — Я так думаю, наша основная миссия осталась той же. Вернуть территорию Шиганшина, а?       — И задержать диверсантов, конечно, — Леви поставил чашки на шкаф, затем провёл по полке пальцем и отметил наличие пыли. — Надо бы убраться тут, что ли.       — Кстати! Я слышала, ты назначил Микасе несколько нарядов на кухню. Чем она это заслужила?       — Тц. Она отказалась выполнять мой приказ, вот и поплатилась. Если солдата не наказывать за нарушение порядка, что из этого выйдет?       — Она ведь ударилась о стену, ты бы видел огромный синяк на её спине. Ей даже бандаж наложили в лазарете. А ты её мучаешь готовкой еды. Имей совесть, Леви! — говоря это, Ханджи улыбалась. Ей казалось забавным, как капрал пытался поднять себе авторитет за счёт своих подчиненных.       Леви внимательно посмотрел на Зоэ, в его глазах промелькнула странная озабоченность, которую молодая женщина приняла за укол сожаления. Он что, не знал, что девушка ударилась о стену?       — Боль дисциплинирует солдат. А Микасе не помешает немного поучиться этому.       Мужчина аккуратно придвинул свой стул к столу и быстрым шагом двинулся к выходу.       Ханджи покачала головой. Недостаток роста капрал предпочитал компенсировать театральными жестами, а не заботой о ближних. Ну надо же.

***

      Конечно, он знал, что Микаса Аккерман ударилась о стену. Он был рядом и всё видел своими глазами. И то, что Ханджи Зоэ заметила в его глазах, на самом деле было вовсе не озабоченностью здоровьем девушки, а озабоченностью в сохранности собственной шкуры. Что, если лекарь в лазарете обратил внимание на её левое плечо? Или она сама пожаловалась на боль? Могла ли она сказать, что это капрал самолично — собственными руками — выбил его из сустава? Как он сможет объяснить свой жест? Ведь не так наказывали за непослушание. Наряды, трибунал, в крайнем случае — но не рукоприкладство. Это не поощрялось в их рядах, солдаты были наиболее ценным ресурсом в стенах, особенно в разведотряде. Он не сможет объяснить Эрвину Смиту, почему он это сделал.       Да и как объяснить своему руководству, что Микаса Аккерман лично подрывает его авторитет среди солдат — хоть и не намеренно. Что сцена в конюшне, когда он выломал её руку, была недостойна его статусу капрала отряда. Что то, что он с ней сделал, было постыдным моментом сегодняшнего дня, актом насилия, который был направлен вовсе не на прививание дисциплины. А просто-напросто проявлением личной неприязни к человеку, который сражался на одной стороне с Леви.       Мужчина шёл по длинному коридору, сжимая и разжимая кулаки от избытка злости. Когда он вспомнил, что от близости девчонки его член налился кровью — оттого, что она была горячей, злобной сукой, отказывающейся выполнять его приказы — Леви захотелось взвыть от собственной беспомощности. Даже тут, в стенах их штаба, он был не устрашающим и бесстрастным капралом Леви, стоящим целого отряда солдат, а всего лишь сопливым мальчишкой с переизбытком гормонов в раздувшихся-нахрен-капральских-штанах. Какого фига у него взялись эти мелочные человеческие слабости, как вожделение к человеку женского пола?       Он дошёл до двери своего кабинета и яростно пнул её ногой. Ни хера, он не будет расслабляться. Сейчас он займётся документами и всем им покажет. Он один стоит целого отряда солдат, блядь.       Он захлопнул дверь своего кабинета с такой силой, что горящие факелы в коридоре вздрогнули в своих креплениях и затрещали.

***

Эрен Йегер очнулся в своей койке ближе к вечеру. Он застонал, просыпаясь, и попытался принять вертикальное положение. Перед глазами летали вспышки света, хотя его комната (его камера в подвале) освещалась несколькими свечами в люстре под потолком.       — Эй, Эрен, — послышался рядом с ним озабоченный голос Армина.       — Меня будто титан потоптал, — Эрен попытался улыбнуться. — Армин, как ты?       — Со мной-то всё нормально. — Армин подошёл к койке и помог другу приподняться, поправив подушку. — Ты проспал почти сутки.       — Я… Я не помню. Как наша миссия?       Армин неловко повёл плечами.       — Вы отбились от Бронированного. Пропали Райнер, Бертольд и Имир. Но руководство не очень-то об этом распространяется. Я слышал от Микасы.       — А она как?       — Нормально, как всегда. Ударилась спиной о стену Мария, но ничего серьёзного.       — Я не смог заделать стену?       — Кажется, это и не было нашей целью… Эрен прочистил горло. Потом скомкал руками одеяло.       — Понятно… Опять нам не рассказали о настоящей цели миссии.       — Мне кажется, Эрвин считает, что среди нас находятся враги. Микаса сказала, что Бронированный, скорее всего, один из пропавших. Как Энни.       — Этого не может быть. Они же были с нами во время нападения на Трост.       — Я не знаю, Эрен, — Арлерт покачал головой. — Отдохни ещё. Я принесу тебе поесть.       Эрен сильнее вжался спиной в подушку, провожая друга взглядом. Он не мог поверить, что кто-то из его друзей — снова — оказался предателем.

***

      Микаса сидела на кухне, перед ней стояло два ведра — одно с картошкой, другое с водой. Спина начала ныть от долгого сидения в неудобной, скрюченной позе. Да ещё и левое плечо до сих пор напоминало о себе, периодически простреливая. Каждый очищенный клубень картофеля она проклинала. Пока её напарники, её друзья снаружи тренировали свои навыки, оттачивали свои движения и отжимались, накачивая мышцы, она готовила грёбаный обед. Монотонная и скучная деятельность вгоняла её в тоску. Она была здесь, в штабе разведчиков, для того чтобы защитить Эрена, чтобы помочь ему уничтожить титанов, но вместо этого помогала готовить на сто с лишним человек. Чёртов капрал с его чёртовыми приказами. Как ей слушать его приказы, если он противоречил сам себе?       Как понимать его выкрики об отступлении, если с полгода назад он приказал ей защищать Эрена всеми силами и ценой собственной жизни? Как, на хрен, это было понимать?       Очередная картошка булькнула, погружаясь в воду. Несколько капель опустилось ей на брюки, разливаясь тёмными пятнами. Микаса несдержанно чертыхнулась.       Наверное, стоило бы обсудить это с Леви. Но девушка предпочитала скрываться от капрала, не встречаться с ним взглядом и не показывать своё негодование. Она решила, что проще всего, да и разумнее, будет просто игнорировать мужчину. Она восприняла наказание как должное, хоть и не понимала внутренне, почему тот не последовал своим угрозам и не отправил её на трибунал. Возможно, её проступок просто не соответствовал уровню нарушения, с которым солдата могли отправить на суд. Она не сбежала с поля боя, не причинила вреда человеку (солдату или гражданскому, не имело значения). Она просто ослушалась приказа и, не спрашивая разрешения действовать согласно ситуации, поступила так, как посчитала нужным. Наверно, такой проступок задел капрала лично.       Левое плечо снова прострелило острой болью. Микаса от неожиданности уронила клубень картофеля на пол.       Леви был прав, когда сказал, что она будет беспомощна. Если солдат выбивал себе плечо, его держали в лазарете два дня, а потом ещё с неделю разрешали не принимать участие в тренировках и учениях. Плечо фиксировали эластичными бинтами, чтобы исключить лишнее движение. Солдат также оставался в пределах стен в случае, когда организовывалась вылазка. А ей приходилось скрывать от всех, что у неё была эта травма, приходилось терпеть эти простреливающие боли, которые проходили так же резко, как и начинались. Было сложно даже одеваться по утрам — особенно стягивать грудь эластичной лентой. Сложно было признать, что она не способна банально привести себя в порядок.       Упавшая картошка укатилась под стол. Девушка решила её не доставать, взяла из ведра другой клубень.       Капрал наказал её лучшим образом. Микасу слишком выбивало из колеи то, что она не могла заниматься всеми вещами, которыми занималась в обычном состоянии. Она не могла тренироваться, а это было то, что она делала каждый прожитый день, боясь потерять форму. Даже когда она получала ранение. И сейчас ей приходилось каждый день ходить на кухню, помогать с завтраком, обедом, ужином для солдат. А Микаса не планировала становиться мирной домохозяйкой, сутками убирающейся в доме и готовящей на огромное семейство. Она положила всё на то, чтобы защитить своих родных. И вместо того, чтобы оттачивать навыки боя, бегать вокруг замка, готовиться к очередной вылазке, ей приходилось оттачивать навыки приготовления пищи. Микасе и в голову не могла прийти мысль о том, что капрал Леви направил её на кухню только для того, чтобы плечо пришло в норму и перестало болеть. Микасе и в голову не пришла мысль о том, что капрал Леви этими нарядами на кухню защищал свою шкуру.       Позже, во время обеда, когда Микаса тяжело опустилась на скамью рядом с Эреном и Армином, мальчишки рискнули отпустить шутку по поводу её наказания. Армин спросил у Аккерман, что нового она узнала за прошедший день. И сразу замолчал, когда столкнулся со взглядом своей подруги.       — Хочешь ли ты узнать, Армин, каково это — почистить картошки на наш большой отряд?       — Нет, если честно, — Арлерт потупил взгляд, улыбка соскользнула с его лица. Он выбрал не лучшее время для шуток. Особенно потому, что не знал, что вместе с унизительным наказанием Микаса терпит докучающую боль в левом плече. Она смотрела на еду перед собой. И не могла заставить себя к ней прикоснуться.       — Кажется, я наелась, пока готовила.       Эрен, взглянувший на сестру, уловил на лице девушки гримасу отвращения. Но она быстро совладала с собой, и тень эмоции исчезла. Микаса отодвинула поднос с едой от себя, поднялась и покинула солдатскую столовую. Стук её каблуков по каменному полу потонул среди разговоров и гулких стуков ложек.

***

      Эрвин Смит кивал, читая написанный Леви отчёт о вылазке. Он соглашался фактически с каждым словом.       — Опять ты выставил меня интриганом, Леви, — сказал серьёзно, а глаза будто улыбались.       — Хочешь сказать, это не так? Я написал так, как было на самом деле. Отряд двигался с целью отвоевать Шиганшину. В любом случае, ты озвучил мне именно такой план.       Ирвин перевернул лист бумаги, продолжил читать.       — Даже о наших подозрениях написал… Капрал вздёрнул подбородок вверх:       — Центр не должен думать, что мы тут дурака валяем. Мы потеряли часть людей, но получили ценную информацию — вот, что следует им знать.       — Я согласен. — Эрвин Смит достал из ящика своего стола конверт, вложил туда отчёт Леви, достал сургуч и скрепил пакет документов печатью.       — Ну, Леви, готовься к очередной вылазке, — главнокомандующий подмигнул. — С очередным планом.       Что Эрвин Смит прикажет на этот раз? В очередной раз озвучит ложный план, а реальный оставит в своей голове? Капрал Леви подумал с уколом ревности, что главнокомандующий ему не доверяет. Они могли проводить ночи вместе, разрабатывая план, который впоследствии — там, за стенами — менялся координально. Леви чувствовал себя обманутым ребёнком. Они вместе, в одном отряде столько лет. И последние вылазки происходят не по тому плану, что они разрабатывали.       Леви закрыл за собой дверь и пошёл к себе. Ему хотелось поспать пару часов, и уже на свежую голову подумать о причинах такого поведения своего руководителя.