Famine

Волк замечает его где-то в сентябре выпускного класса в толпе новых девятиклассников. Шебутной, крикливый, несуразный, угловатый, с почти лысой головой, огромным ртом и отвратительным запахом больницы и лекарств, он становится Вселенной для волка. Дерек устаёт одёргивать себя, устаёт не смотреть, не вслушиваться, не принюхиваться. Устаёт сдерживать волка, не давая ему вырваться наружу и побежать за подростком, устаёт контролировать себя и чувствует нарушающуюся гармонию со зверем внутри. Он не может позволить себе перекинуться в лесу, чтобы побегать, спустить пар и дать волю волку. Потому что тот сразу побежит на запах к дому шерифа Стилински, будет нервно расхаживать под окнами и выть. Дерек боится, что их просто пристрелят, и тогда случится непоправимое. Дереку тяжело находиться в школе, слышать резкий смех ломающегося голоса, улавливать запах едкого пота, видеть тощее тело, выпирающие кости в мешковатой одежде. Тяжело не прикасаться, дабы просто потрогать, почувствовать пульс, холод кожи, хрупкость костей. Тяжело не рычать, не выпускать когти, не сверкать радужкой, чтобы защитить. Тяжело не бежать залечивать раны, забирать боль. Удушающе тяжело. Дерек разносит дома мебель, рычит, ломает кости родственникам, едва балансируя в бета-форме. Волк внутри мечется, дёргает, рвётся, отказывается подчиняться. Дерека спасает лишь альфа Талия, которая вырубает одним точным движением когтей в шейные позвонки. Никто не осуждает Дерека за подобное поведение, никто не скулит от боли, когда он в очередной раз буквально разрывает на куски. Никто не знает, как ему помочь. Дерек благодарен им за то, что они терпят это. Утром в школе он вновь закрывает глаза и сглатывает ком, крупно дрожа от сдерживаемой трансформации и молясь про себя: «Ещё один день, пожалуйста, ещё один». Стайлз чувствует чужой взгляд на себе, холодящий и пронизывающий, удерживающий своей энергетикой на месте. Ощущает его почти как касания — грубые, яростные, жадные. Сдерживаемые. Стайлз почти физически осязает чьё-то присутствие рядом, словно кто-то преследует его, ничего не предпринимая, просто находясь рядом. Этот некто не вредит Стайлзу, лишь ходит по пятам титановым щитом, словно пытается защитить, отгородить от всего, уберечь. Стайлз никогда не успевает заметить этого человека, вычислить, будто тот движется со скоростью, превышающей человеческую, будто тот даже не всегда настолько рядом, насколько это ощущается Стайлзом. Присутствие не постоянно, словно внутри этого человека борются две крайности — быть максимально рядом и быть максимально далеко. Любой ценой. Стайлз чувствует себя пойманным. Ощущение чужого присутствия, взгляда, недокасания пропадают только дома. Стайлз уверен, что та буря эмоций, наступающая через пятнадцать минут после того, как его покидает сталкер, — не его. Клокочущая ярость, несдерживаемая волна силы, уничтожающая жестокость, злоба, граничащая с разъедающим безумием, непонимание некоего запрета, ограничений — не его. Чувство бессилия, опустошённости, отчаяния, разрушающей боли, обречённости, стремление удержаться в сознании и попытка сдержать рвущуюся изнутри силу, похожую на ядерную бомбу замедленного действия: когда взорвётся — неизвестно, но на своём пути уничтожит всё. Ощущение бессознательности, невозможности пошевелиться, граничащее с полусмертью, потому что тело цепенеет так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть, а паническая атака порой доводит Стайлза до потери сознания. И всё это — не его. Шаткой, хрупкой психике подростка тяжело испытывать подобное каждый день. Тяжело, приходя домой, лежать пригвождённым чужими эмоциями. В первые недели, когда он ещё не понимал происходящего, подобное настигало его не на кровати, куда он впоследствии стал ложиться сразу после прихода домой, и было порой травмоопасно. Несколько раз на прогулках со Скоттом: один раз Стайлз упал прямо на асфальт, не успев подставить даже руки, когда тело падало, словно камни, тогда он сильно ударился виском, потеряв сознание и получив лёгкое, к его счастью, сотрясение, стесал скулу, вывихнул плечо и получил огромные синяки-шишки на коленях; во второй раз Скотт успел словить его и усадить на ближайшую скамейку. Стайлз был очень благодарен ему за это, потому что падать в очередной раз на недавно вывихнутое плечо и только начавшие заметно заживать колени не хотелось. После случившегося Стайлз стремился сразу идти домой, ощущая чужое присутствие, видимо, преследователь чувствовал себя виноватым и обозлённым на самого себя. Конечно же, подобное случалось дома: раз Стайлз был на кухне, нарезая салат на ужин, подросток завалился в бок, чудом не ударяясь об углы, однако он не успел отпустить нож, как тело оцепенело и рука сильнее вцепилась в него, — Стайлз тогда очень боялся, что нож войдёт в него или глубоко порежет руку, а он, будучи не в силах пошевелиться, будет собственными глазами видеть, как вместе с вытекающей кровью уходит его жизнь. Стайлзу до сих пор снилась эта картина в кошмарах. Тогда нож воткнулся в паркет в нескольких сантиметрах от лица подростка, оставляя зазубрину. Стайлз все пятнадцать с чем-то минут смотрел в глаза собственному отражению на лезвии ножа. Однажды он чуть не скатился с лестницы, благо успел оттолкнуться от перил, чтобы тело упало назад; дважды Джон вытаскивал его из ванны, нахлебавшегося воды и потерявшего сознание. Стайлза пугало происходящее, пугало заключение врачей, пугала дальнейшая перспектива жизни, пугал этот преследователь, из-за которого всё началось. …Стайлз, словно вынырнувший, жадно заглатывает воздух, дышит часто, широко раскрыв глаза, слышит бешеный пульс в ушах и, наконец, чувствует, как к телу возвращается возможность двигаться. Он лежит на кровати, и ему кажется, что такими темпами скоро сдохнет к чёртовой матери. Дерек чувствует, что либо потеряет контроль, сорвётся и нападёт на Стайлза, и тогда его грохнут охотники; либо всё то же самое, но его грохнет альфа. Либо из-за дисгармонии они с волком убьют друг друга изнутри. Дереку кажется, что последнее будет наилучшим выходом для всех… Стайлз выглядит измотанным и сильно уставшим: он похудел на семь килограммов, глаза и щёки впали, у него почти чёрные мешки под глазами, отсутствие аппетита и сил. Он сутулится, спит почти на каждом уроке и выблёвывает еду вместе с прописанными таблетками. Стайлз бледный, как полотно, с серовато-голубым оттенком кожи, глаза покрасневшие и чёрные до безумия. У него трясутся руки от нервов и от недостатка тепла, вырабатываемого организмом. Иногда он вообще не приходит в школу или уходит сразу после нескольких уроков. От смеющегося, жизнерадостного, живого, активного, тёплого Стайлза ничего не осталось. От адекватного, спокойного, тихого Дерека осталось ещё меньше. Волк забирает себе все жизненные силы, истощая организм физически, и выматывает на ментально-духовном уровне, подкашивая и психику, и духовное здоровье. Дерек видит, как Стайлз теряет сознание, соскальзывая по шкафчикам, и как Скотт ловит его, закидывая руку друга на плечо и, видимо, собираясь отнести того в медпункт. Дерек не замечает, как оказывается рядом и уже произносит: — Я отнесу его, бери его вещи и звони шерифу, — Дерека мало заботит тот факт, что, по сути, они не знакомы и он не должен помогать, не волнует, что он как-то не должен знать, кто такой Стайлз Стилински и кто его отец. Дерека не колышет, как он выглядит со Стайлзом на руках и что тёмные нити, не прикрытые длинными рукавами тонкого свитера, могут заметить остальные. Его беспокоит лишь состояние подростка, который бездушной куклой висит у него на руках. И совсем немного Дерек чувствует облегчение от передышки во внутреннем конфликте, больше похожем на войну титанов. Объект обожания волка рядом с ним, значит, всё в порядке. То, что с его личной Вселенной в действительности не всё в порядке, волка беспокоит мало. Его инстинкты сейчас лишь на стадии обладания и подчинения. Чувства Дерека на стадии человеческого сострадания, понимания и лёгкой заботы. Он остаётся с подростком и трёт руками своё лицо, ища иной выход из ситуации. Дерек знает, что это он причина такого состояния Стайлза, и он не может допустить ухудшения ситуации. — Я попробую, — тихо шепчет он вслух, прислоняя руки в молитвенном жесте к своим губам и смотря в сторону спокойно спящего Стайлза. Последние дни сентября, наполненные остатками тепла, приносят сильный ветер.