Лед и Пламя.

POV Олег.       Вот же гад, он меня снова проигнорил! Я, как дурак, просидел в Дайкири до десяти. Ну, надо признать, не все время я скучал в ожидании Влада, через полчасика ко мне подсел очаровательный малыш, представившись Никитой. Мы замечательно общались, дегустируя один коктейль за другим, не замечая, как летит время. Ближе к десяти у Никиты зазвонил телефон, обменявшись со мной контактами, он мило попрощался и удалился. Мне тоже ничего не оставалось, кроме как отправиться домой.       Можно было бы завалиться в клуб и снять какого-нибудь симпатягу, тем более в прошлые выходные у меня вышел облом — тот волосатый мачо оказался грубым и бесчувственным мужланом, я таких не люблю. Но, честно сказать, настроившись провести ночь в объятиях мерзкой ледышки, тяги к приключениям я не испытывал, поэтому, рассчитавшись за выпитые коктейли, вызвал такси: «Домой, домой, в свою теплую, любимую кроватку».       Вот, честное слово, совсем себя не понимаю — на кой-мне сдался этот Юлий? Я красивый, умный, талантливый, сексуальный, легко могу раззадорить и поднять на вершину блаженства ласкового пасивчика и также легко могу найти приключений на свою собственную задницу. Короче, мой выбор ничем не ограничен, разве лишь только ориентацией, но и натуралы, в большинстве своем, смотрят на меня с вожделением, украдкой сглатывая слюну. Так какого черта я прицепился к этой мерзкой ледышке?       Я знаю ответ — хочу увидеть на его лице хоть какие-то эмоции и ради этого буду с азартом гончей преследовать его до самого конца, до тех пор, пока он не сдастся и не упадет к моим ногам.       Но все же в воскресенье Влад меня продинамил! Бесит!       В дверь постучали, я вздрогнул и вышел из задумчивости:       — Входи, кто там.       Алевтина стремительно ворвалась в кабинет:       — Олег, посмотришь заявки? Может, что себе возьмешь?       — Нет, у меня на данный момент итак два проекта, передай все ребятам из разработки.       — Хорошо, — ответила Аля и устремилась на выход.       — Подожди, — остановил я ее, — присядь. Давай поговорим.       Моя помощница вернулась и присела за стол, сбоку от меня:       — Что случилось?       — Да ничего. Просто поговорим, — она смотрела на меня красивыми голубыми глазами с сомнением и подозрением, — вот, скажи, что ты сделаешь, если тебе изменит твой парень?       По ее лицу пробежала тень возмущения:       — Выкину из своей жизни, как мусор, вот и все.       — Ну, а если вы уже давно женаты, у вас дети?       — Олег, на этом свете нет человека, способного нацепить мне на палец обручальное кольцо, — сказала она и рассмеялась красивым переливчатым смехом.       — Почему ты не хочешь замуж?       Ее передернуло:       — Зачем мне нужны кастрюли, сковородки, сопливые ребятишки и разбросанные по всему дому грязные носки? Поверь, мне и без этого набора женского счастья очень неплохо живется, — с улыбкой ответила Аля.       — А как же любовь?       — А ты знаешь, что это такое?       — Я еще помню, а ты?       — Мне такое чувство не знакомо. Но если любовь — это жертвовать собой, своими желаниями и стремлениями во имя кого-то, то мне любви не надо. Я свободная и независимая женщина и сделать из себя жалкое, униженное изменами, затравленное претензиями существо никому не позволю. Если что не по мне, так вот тебе Бог, вот порог. Все, разговор короткий.       Я грустно улыбнулся:       — А старости ты не боишься? Не боишься умереть в одиночестве в холодной постели?       — А ты не боишься старости?       — Аля, у меня другая ситуация, я не могу жениться и завести детей, в отличии от тебя, — с горькой усмешкой ответил я.       — А хотел бы?       — Не знаю, может быть. Знаешь, мой учитель умер в одиночестве. Я тогда за границей работал, помнишь тот проект в Париже, торговый дом?       — Конечно помню.       — Если бы не пришла Дарья Ивановна, он бы так и пролежал в своей кровати неизвестно сколько времени. Как подумаю об этом, страшно становится. Одинокая старость пугает меня даже больше, чем СПИД.       — Олег, побольше оптимизма, что за настроение, — с грустной улыбкой сказала Аля, — не можешь завести детишек, не можешь жениться, а кто запрещает тебе найти преданного спутника жизни? — затем, весело рассмеявшись, с пафосом добавила, взмахнув красивой рукой, — ищи и обрящешь!       — Да уж, успокоила. Иди работай, — поддавшись ее заразительному смеху, весело ответил я.       Алевтина подорвалась со стула. Вышагивая стройными ножками и преувеличено повиливая бедрами, выплыла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Ее позерство меня развеселило еще больше. Хорошая она все-таки женщина.       С некоторых пор я стал чувствовать, какую-то усталость. Может, поэтому настроение мое резко упало до отметки «ниже некуда», появились сентиментальные мысли, странные желания? Думаю, нужно меньше работать. В «Сохо Хаус» остались мелкие доделки, и в моем постоянном присмотре нужды уже не было. Наверное, стоит согласиться на предложение европейских партнеров и взяться за ресторанчик в Сан-Ремо. Вот закончу оформление «Night star» и рвану в Италию, совмещу приятное с полезным — заработаю еще немного денежек, заодно отдохну на Ривьере. Чудного средиземноморского климата будет вполне достаточно для того, чтобы сменить обстановку и восстановить силы. Может даже удастся насладиться «Цветочными повозками».       «Ну, что ж, пора на объекты,» — с такой мыслью встал из-за стола, прихватил сумку и вышел следом за Алей в приемную, а затем и на улицу, где меня уже поджидал автомобиль. Усевшись на заднем сидении, скомандовал своему личному водителю, Сергею:       — Давай на Ленина.       Он, кивнув головой, завел мотор, автомобиль тронулся с места и помчал меня в ночной бар «Night star», отделкой которого я занимался в последнее время.       Время летело с бешеной скоростью. Я работал над «Ночной звездой», пытаясь закончить проект в сжатые сроки, попутно вел переговоры с итальянским заказчиком.       Я так нагрузил себя в этот период, что каждый вечер приползал домой выжатый, как лимон, ничком валился на кровать и мгновенно засыпал крепким, богатырским сном. Даже в выходные работал, словно очумелый, и, конечно же, совершенно забыл о своей охоте на Владислава Юлия.       Наконец, я сдал «Night star», в этот же день забронировал билеты на самолет и уже через несколько часов спустился по трапу, наслаждаясь теплым ветерком солнечной Италии.       Разместившись в отеле, немедленно связался с заказчиком, бить баклуши и проводить свое время в безделии я не привык.       Новый проект захватил меня с головой, даже прогуливаясь по Ла-Пиния, наслаждаясь дивным цветочным ароматом, разлитым в воздухе, я думал о работе и ни разу не вспомнил о мерзкой ледышке. Хотя вру, несколько раз я все же представлял себе холодное выражение его красивого лица, когда пытался развлечься по-взрослому: горячие итальянские парни не могли завести меня настолько, чтобы я смог позабыть обо всем на свете. И, обнимая загорелое, чувственное тело, безумно хотел лишь одного: намотать длинные, белые волосы Влада на кулак, и с силой вдавить его бесстрастное лицо себе в пах, проникая членом глубоко ему в горло. В какой-то момент я осознал, что у меня после той ночи в «Сохо Хаус» не было ни одного полноценного сексуального контакта, этот кусок льда словно заворожил меня, я до сих пор хотел быть только с ним.       «Ну ничего, вот вернусь в Россию и сделаю все от меня зависящее. Ты, мерзкая ледышка, все равно рано или поздно попадешь в мою койку. А потом, когда я удовлетворю свое желание, когда потеряю к тебе интерес — выброшу тебя, как грязную тряпку и снова заживу полноценной жизнью», — успокаивал я себя после очередного сексуального фиаско.       Через два месяца я вернулся домой. Первым делом, после того, как разобрал вещи, взял в руки телефон и набрал заветный номер. Услышав в динамике сухое «Слушаю», с улыбочкой спросил:       — Ну, что? Скучал по мне?       — Олег?       — А кто же еще? Ну, так скучал или нет?       Влад молчал, но вызов не сбрасывал. Помедлив в ожидании ответа, я снова заговорил:       — Слушай, вот всякий раз, как тебе звоню, у меня создается ощущение, что я играю роль одного актера: я говорю, а ты молчишь. Может уже скажешь что-нибудь?       Он по-прежнему молчал, было слышно лишь его легкое дыхание и шум автомобилей на заднем плане.       — Ладно, я сегодня добрый. Давай так, ты расскажешь мне, почему тогда не пришел, и я от тебя ненадолго отстану.       — Даша заболела, — ответил он.       Его серьезный голос отозвался во мне учащенным сердцебиением. Неужели ледышка вступил со мной в диалог?       — А хотел прийти? — спросил я его, задержав дыхание в ожидании ответа.       — Собирался, — сказал он просто, без эмоций, но это его «собирался», пробежало по моим нервам, словно медиатор по струнам гитары, вызывая внутренний трепет, мне просто смертельно захотелось увидеть его вживую.       — И что теперь? Если я назначу тебе новое свидание, придешь?       — Олег, давай не будем. Ну, что ты ко мне прицепился, тебе мужиков мало? — спросил он меня устало, — у меня жена и дети, не разрушай семью. Если Вика узнает о том, что я с тобой переспал, у меня будут большие неприятности. Просто будь человеком и оставь меня в покое.       Опять он за свое? Гад!       — Не хочу, — процедил я злобно, — бесишь, такой весь чистенький и правильный, но когда в трусы ко мне лез, ты думал о жене и детях?       — Я уже извинился.       — Думаешь, твоих извинений достаточно? Нет! В покое я тебя не оставлю, и не мечтай! — выкрикнул я и сбросил вызов.       Черт, черт, черт, как же он меня бесит!       Брошенный на кровать телефон зазвонил, я схватил его и злобно рявкнул:       — Да!       — О, чего это ты не в духе? — услышал я голос Алевтины.       — Да, нормально все, — уже более спокойно ответил ей.       — Ну, как добрался? Отдохнул от перелета?       — Аля, я только утром ступил на родную землю, еще толком вещи разобрать не успел. Чего ты звонишь-то?       — Олег, тут уже больше месяца тебя домогается мадам Брошкина.       — Какая мадам?       — Новая жена Груздинского.       — И?       — Ну, я же знаю, что ты без дела сидеть не можешь, вот и звоню, сказать, что есть работенка, плевенькая и высокооплачиваемая, как ты любишь. Как раз развеешься, отдохнешь мозгами и денюжку заработаешь, — и засмеялась в трубку своим звонким переливчатым смехом.       Я улыбнулся:       — Это ты меня сейчас подколоть пыталась?       — Типа того, а насчет мадам Груздинской я не шучу, она действительно оборвала мне телефон. Так что? Возьмешься?       — Что там?       — Как всегда, нужна гостиная от Олега Меркулова.       — Понятно, сегодня я еще побуду дома, смена климата и часовых поясов, адаптироваться надо. А завтра с утра подъеду в агентство, все на месте обсудим.       — Отлично, тогда до завтра, — весело прочирикала Аля и отключилась.       Я вздохнул. Все-таки хорошо, что она позвонила и подняла мне настроение. Иначе, после разговора с мерзкой ледышкой, я рисковал провести день в злобном унынии.       Я стоял в центре просторной гостиной, рассматривая Лилю Груздинскую. Она что-то щебетала, размахивая изящными ручками, пыталась объяснить мне, чего бы ей хотелось, но я пропускал мимо ушей большую часть ее слов. Мне достаточно было один раз взглянуть на нее, и я уже знал, что от меня потребуется, что должен сделать, чтобы эта милая кукла осталась довольна.       Смотрел на нее и задавался вопросом: «Где Груздинский их берет? Все жены у него словно под копирку».       Лиличка, так она попросила ее называть, была пятой, и, как и все предыдущие жены, обладала кукольной фигуркой с тонкой талией и высокой грудью, кукольным личиком, и кукольными мозгами. У нее не было ничего наращенного, ни ресниц, ни волос, ни ногтей — до мозга костей натуральная блондинка. Не обремененная интеллектом, удивительно красивая и очень милая, она располагала к себе неподдельной искренностью и душевной простотой.       Прервав свой монолог, Лиличка взяла телефон:       — Алло, слушаю вас.       Зажав микрофон ладошкой, она жалобно посмотрела на меня, прошептав: «Извините, я быстро», — и снова вернулась к беседе с абонентом:       — А Вику Полякову с супругом вы занесли в список? — пауза, — вы знаете, какая у нее очередь? У нее все расписано на полгода вперед, я не могу так долго ждать!       Услышав имя Вики, я навострил уши. Лиличка что-то говорила своему телефонному собеседнику по поводу предстоящего Новогоднего приема в загородной резиденции Груздинских, наконец отключилась и сокрушенно вздохнула:       — Знаете, Олег, мне так страшно, — на мой вопросительный взгляд разразилась тирадой, из ее прекрасных глаз даже покатились слезки, — Гошик уехал в Китай, а я одна должна заниматься этим приемом. Я не знаю, что и как правильно нужно делать. Его секретарша, вредная грымза, ничем мне не помогает, только кривится в моем присутствии. Я боюсь, что все приглашения мне вернут назад, и Гошик будет сердиться на меня.       — Лиличка, не волнуйтесь вы так, все будет хорошо. И кто посмеет отказать жене Груздинского? — успокаивающе сказал я, заключая ее ладошку в своих руках.       — Правда? Вы так думаете? — спросила она, хлопая густыми длинными ресницами, мокрыми от слез.       — Конечно! А теперь к делу. Я учел ваши пожелания, в течении недели предложу несколько вариантов, вы сможете выбрать тот, что вам понравится, и после Нового года мы приступим к делу, — и, предупреждая ее невысказанный вопрос, добавил, — и, да, вы можете поставить здесь елку, уберем ее после новогодних каникул.       — Хорошо, — с грустью в голосе произнесла Лиличка, — а вы останетесь на чай?       — Нет, спасибо, у меня много дел.       — Тогда до свидания.       Я распрощался и покинул шикарную квартиру четы Груздинских.       На следующее утро я обнаружил на своем столе приглашение. Широко улыбаясь, вчитывался в слова, напечатанные витиеватым шрифтом. Ах, Лиличка, я-то уж точно не стану тебе отказывать. Обязательно пойду на Новогодний прием, думаю, там будет очень весело!