Like nobody...

Для всех новых знакомых панков, наверное, именно Гоуст оставался самым загадочным и непонятным персонажем. Он постоянно молчал, всегда был собран. Увидеть оружейника расслабленным не удавалось никому из ниндзя. На первый взгляд очень трудно сказать, что с ним не так. Может он презирает тебя? Может не хочет иметь ничего общего? Может считает, что ты не его уровень, что не нужно даже время на тебя тратить? Каждый думал по разному, но одно заключение о нем всегда оставалось стабильно: Гоуст пугает, он отталкивает. На самом деле, чтобы понять его поведение придётся капнуть намного глубже, чем банальное презрение ко всем. Панк не всегда был таким. Трудно поверить, но в детстве у него была целая куча амбиций, смешанных с темпераментом. Он хотел любви. Он хотел быть любимым. Как и каждый ребёнок, он хотел заботы и ласки. Как и каждый ребёнок — верил в чудо… Иногда судьба милостива с нами и воплощает в жизнь наши мечты. Чудо произошло. В тот день они были сильно избиты какой-то бандитской группировкой. Их поймали за воровство, но когда увидели, что это не просто куча мальчишек, бандитам «снесло крышу». Он помнит, как его с братьями называли монстрами, он помнит, как эти уроды решили просто поиздеваться над ними. Но разве они виноваты, что выглядят не так как люди? Разве они виноваты, что они хотят кушать? Разве они виноваты, что не могут добывать еду другим способом, потому что не хотят быть пойманными на опыты? Они были все лишь детьми. Детьми, которым вдолбили, что они монстры… Гоуст помнит как кричали его братья, когда кулаки бандитов врезались в их тела. Он помнит, как он плакал от боли и просил, чтобы они перестали, не в силах дать отпор. Но кто бы послушал четырёх уродцев? Бандиты решили добить их, смеясь сквозь детский плач. Все бы закончилось в эту ночь, если бы не она… Девушка, заметившая детей и отогнавшая бандитов. Её звали Роуз… Она не боялась ребят, её не пугало то, что они были мутантами. В первую очередь, она видела в них детей. Детей, которых бросили на произвол судьбы, лишив возможности жить. Она помогла им. Помогла и не раз… Они полюбили Роуз. Гоуст любил её. Он сразу понял, что она хорошая. Оружейник скандалил со старшим братом, ведь тот не хотел поверить в чудо. Свифт отрицал, что кто-то может их просто полюбить. Но это действительно было так. Она любила их и смогла доказать. Она дала четырём мальчишкам надежду на будущее. Она показала им, что не все люди последние сволочи. Роуз стала их мамой. Гоуст любил её. Он был так рад, что теперь есть та, которая расскажет сказку перед сном, та которая поцелует, когда что-то болит и, как по волшебству, все пройдёт. Он мог рассказать ей обо всем, что его печалит, он мог прийти к ней когда грустно. Роуз всегда была рада, она всегда была готова помочь. Это была сказка… Самая волшебная сказка, которую только может представить себе брошенный ребёнок. Но как известно, у всех сказок бывает конец. И он пришёл очень быстро. Тот ублюдок убил её! Убил на глазах её детей! Он прострелил Гоусту шею, навсегда заклеймив на нем память об этом дне. Панк истекал кровью, но сидел со своей мамой до последнего. Она умерла на его руках. Она говорила, что любит их. Боже, он просто любил её! За что? За что может быть так наказан ребёнок, который уже обречён на страдания всю жизнь? Почему смерть не щадит добрых людей? Гоуст плакал от разрывающей боли, пытаясь шептать маме, что все будет хорошо. Но она умерла… Его мама умерла. Сидя в своей комнате он проклинал судьбу. Почему она так не справедлива? Почему сотни уродов ходят по миру и их никто не трогает, а единственную женщину, которая проявила добро к четырём маленьким мутантам убил какой-то ублюдок? Он плакал. Плакал, пока его глаза могли это делать. И когда слезы уже просто не могли течь, Гоуст сидел в своей комнате, обняв себя за колени и смотрел в пол. Он больше не верил в судьбу или в Бога. Он верил в пистолет. Он верил в оружие, которое отныне стало его атрибутом. Он стал «на ты» с холодным и точным убийцей, револьвером. Дымовые шашки заменяли ему мелочь, распиханную по карманам. Электрошок стал его верным союзником, а злополучный пистолет заменял ему воздух. Он взял свой страх и сделал его своей жизнью. Он больше не любил. Нельзя любить. Нельзя привязываться. Он не хотел иметь никаких контактов с посторонними. Вы тут, рядом со мной, но если будет нужно, моя рука не дрогнет. Его сознание заточилось под хладнокровного убийцу: никаких привязанностей, никакой любви, никаких сожалений. Он стал правой рукой своего брата, который точно знал, что Гоуст выполнит приказ перед тем как спросит. Он старался абстрагироваться и от братьев, ведь знал, что когда-нибудь потеряет их. Он не говорил с сарказмом, ведь это значило бы, что он мыслит с человеком на одной волне. Ему это было не нужно. Он сам по себе. Гоуст машина, которой он никогда не был… Это чертовски трудно. Трудно игнорировать все, что происходит вокруг. Трудно засунуть в задницу все эмоции. Трудно просто молчать… Он боялся, что снова привяжется к кому-то настолько сильно, как когда-то к Роуз. Гоуст боялся, что он тоже бросит его. Панк боялся просто сойти с ума. Ему хотелось любви, ему хотелось внимания, ему хотелось смеяться и быть с новыми друзьями. Но маленький мальчик, который потерял маму и получил шрам, заставил его быть одному. Теперь он одиночка, он не может отпустить свой страх. Его верные «товарищи» всегда с ним, его смертоносная компания. Он потерялся… Он запутался в себе. Он просто не хотел больше плакать. В тот день он все решил для себя, но разве может ребёнок принимать такие решения? У него нет других увлечений, как только перезаряжать обойму, тренировать точность стрельбы и совершенствовать оружие. Он знает об этом все. Он занят этим днями и ночами. Оружие не убило его тогда. Оно убивает его сейчас. Гоуст не замечает, как вырубается от недосыпа с винтовкой в руках. Он не замечает, как весь пропах порохом. Он не замечает на сколько все плохо. Ему нужен тот, кто сможет заставить его поверить в чудо снова. Ему нужно, чтобы кто-то показал, что не оружие вершит судьбу человека. Гоусту надо доказать, что справедливость есть. Может тогда он сможет выкинуть старый «скелет из шкафа»? Может тогда он перестанет винить себя за то, что был беспомощен, когда его мама умирала? Может есть ещё шанс на спасение?