Like nobody...

Он всегда был, пожалуй, самым ответственным из панков. И, наверное, при знакомстве с четверкой у многих бы возник вопрос, почему Свифт, а не Реб главный. Мастер ближнего боя всегда считал, что лидерство принадлежит клептоману по-праву. Он был старшим, пусть всего на несколько секунд, но Ребелу этого хватало. Он был главный дома. Действительно, весь дом был его большой проблемой. Конечно, Реб всегда был заботливый, за что даже в шутку получил свою кличку, но самое тяжёлое началось с одного дня… Когда Свифт попытался покончить с собой, его младший брат видел это. Он видел, как клептоман шагнул за край крыши, видел как скрылся из видимости падая вниз, слышал стук тела… Это была не первая смерть, которую видел Реб, а это явно многовато для ребёнка. Он рванул за братом, который уже безжизненно лежал, а из его рта текла кровь. Ему хотелось снова упасть на колени и звать на помощь, но Реб знал — толку от этого не будет. Надо думать быстрее. Надо действовать. Он тащил брата, истекающего кровью. Он сам был весь в его крови. Тогда он был ещё маленьким и было тяжело тащить вес, равный своему, захлебываясь слезами, и остаться незамеченным. Сердце бешено билось, казалось, что оно готово вылететь из груди, дыхание было слишком частое и глубокое, такое, что мозг перенасыщался кислородом и в глазах начинало мутнеть. Но он не мог останавливаться, каждая секунда была на счету. Панк еле добежал до дома, стараясь успокоиться. «Да, мне страшно. Но если мы будем паниковать, мы лишимся Свифта, так что, засунь свой страх подальше! Соберись!» — внушал себе Реб, приближаясь к дому. Они еле смогли спасти его, но старший брат впал в кому на некоторое время. Гоусту и М.С. было тяжело, но… Но они этого не видели. У них перед глазами не стояла картина, где он шагает за край. Они не были в паре метров до брата, но не в силах помочь. Они не бежали вниз, чтобы узнать жив он или нет. Они не тащили полу-труп по ночным докам. Они не были измазаны в его крови… Реб винил себя. Он считал, что он виноват в том, что не заметил того, что так гнетёт Свифта. Он считал себя виноватым в том, что не был рядом с ним, когда ему нужна была помощь. Он винил себя в том, что не уследил за братом и думал о том ужасе, который бы случился, если бы он не пошёл за ним в ту роковую ночь. Именно в тот день Ребел окончательно лишился детства. Ему пришлось повзрослеть, что бы смочь заботиться о двух братьях, чтобы следить за Свифтом, который, черт его знает, очнётся или нет. А что такое кома? Это когда ты смотришь на близкого человека и не знаешь, мертв он уже или нет. Очнётся ли он или умрет через пару часов? А вдруг очнётся парализованным или инвалидом? Вдруг будет страдать всю жизнь и винить тебя, что не дал ему умереть, а обрёк на мучения? Ты не знаешь всего этого, ты просто держишь его руку со слабым пульсом и сквозь слезы говоришь одни и те же слова: -Очнись, пожалуйста… Очнись… Свифт очнулся, но потерял память. Он не помнил заплаканное лицо, которое было так радо его пробуждению. Самое дорогое для него существо испугалось его. Этот страшный сон закончился, но Реб не смог даже обнять брата, за которого он так переживал. Он лишь смотрел как тот, забившись в угол, плачет и шипит, никого к себе не подпуская… Реб был совсем малышом, но ему уже пришлось врать братьям, что все будет хорошо. Он не был врачом, он не был психологом, он лишь ребёнок, которому приходилось брать на себя ответственность за две эти должности. Он каждый день приносил Свифту еду и видел как брат, кожа которого приобрела синий окрас от истощения, отказывается брать её. Реб бежал на кухню, садился в углу или залазил под стол, и плакал от своей беспомощности. Он не мог рассказать об этом братьям, ведь для них у него все хорошо. Все под контролем… Он проводил со Свифтом все время, свободное от готовки для братьев. И все это время клептоман прятался и не подпускал к себе. Ночью, изнеможенный неудачными попытками найти контакт, он падал лицом в подушку, и из его глаз лились слезы. Они лились до момента, когда Морфей все-таки забирал мальчишку в своё царство. Утром он вставал раньше всех и шёл готовить завтрак… Четыре порции, хотя знал, что одна из них так и не будет съедена. Приготовив, он оставлял еду и шёл с одной тарелкой к клептоману. Сам Ребел практически не ел в это время. С едой тоже было тяжело. После прыжка Свифта, Реб практически не покидал его комнату, Гоуст, который только отошёл от смерти Роуз, был добит этой новостью, а М.С., которому было ничуть не легче, был слишком маленький, чтобы идти один. Поэтому вечерами, Ребу приходилось воровать им еду в одиночку. Он был усталым, голодным, но кому до этого есть дело, если завтра твоей семье будет нечего есть? Он шёл, рискуя собственной жизнью, не имея никакой страховки, в лице братьев. А когда он возвращался домой, мальчик просто засыпал, едва переступив порог. Он был ребёнком. Ему нужны были объятья, ему нужен был человек, который скажет, что все будет хорошо. Ему нужен был тот, кто скажет ему пойти поспать или перекусить и посмотреть фильм, пока он держит все под своим контролем. Ему нужен был тот, кем он являлся для своих братьев… С того момента у Ребела закончилось детство. Да, Свифт смог доверится ему и вернуться, но весь ли? А краснобанданный бандит так и остался взрослым, отвечающим за все, ценой своего счастья. Братья часто тыкали его тем, что никто не просит его делать всю работу по дому, никто не просит его готовить и убирать. Никто не просит его помогать во всем. Никто не взваливал на него это. Они вроде бы правы, ведь теперь они все взрослые парни, а он не является даже старшим из них. Да уж, политика Свифта « Я — старший! Ты не можешь мне указывать!» засела в голове каждого из них. Иногда, когда обиженный запретом Свифт, недовольный излишней заботой Гоуст, кричащий, что он уже не ребёнок и ему все можно М.С. перегибали палку, гневно утверждая, что им не нужно то, что он делает, Реб просто уходил. Он уходил, чтобы остановить слезы, которые наворачивались на глазах. Глупые! Они так говорят, потому что не знают… Их там не было. Они не пережили того, что пережил Ребел. Он винил себя в том, что его внимания не хватило Свифту и он не даст этому повториться. Не даст ни за что на свете! Иногда, после таких ссор, он уходил на кухню, опирался на шкаф рукой и утыкался туда лицом, глубоко дыша, чтобы успокоить себя. Тогда рука клептомана нежно, но довольно тяжело ложилась на его плечо заставляя повернуться. Реб не показывал своих слез братьям, он держался, если знал, что они придут. Он оборачивался и видел невинную улыбку Свифта, опущенные глаза М.С. и Гоуста, который старался быть к нему как можно ближе. — Мам, прости нас. Ты же знаешь, как мы тебя любим. — говорил старший, обнимая его. М.С. и Гоуст начинали быстро кивать и Реб улыбался. Он знал, что все хорошо. Его семья рядом, но он никогда не сможет объяснить им, почему он о них так заботиться, почему он лучше знает, что для них хорошо. Как правило, дальше Свифт запрыгивал на него, обхватывая ногами и начинал признаваться в любви или читать стихи на всю квартиру, вызывая смех Реба и М.С и улыбку на лице Гоуста. Кхм… Но это уже совсем другая история. У Ребела, было ещё много своих секретов, которыми он не спешил делаться с братьями. Например то, почему он старается спрятать свои шрамы или о его бесконечной мании к тренировкам. Но это будут только его проблемы… Никто не узнает… Хватит с них мучений…