Heaven knows, we belong way down below

      Джин разрывает глотку, сжимает простынь и кричит. Пронзительно, срывая горло. Крик разносится по всему особняку и забирается в сознание каждого ученика, давя на мозг, заставляя проснуться. Чарльз тянется к ручке двери и велит Хэнку уходить. Он направляет кресло к ее кровати и замирает. Она мечется по кровати, что-то бормочет, а ткань простыни медленно тлеет под напором огня из кошмаров и силы Джин. —Джин..., — Чарльз касается пальцами раскаленной кожи. Кажется мгновение — и Джин вспыхнет, сгорит и вряд ли возродится из пепла, — Джин, проснись! Она хватает его за руку и крепко сжимает. До хруста. Она не просыпается, лишь на время перестает рвать горло. — Джин! Голубые глаза. Они прожигают его лицо. Подушка мокрая, Джин отпускает его руку и запрокидывает голову, чуть приподнимаясь. — Что бы было с вами, если бы я не проснулась? — Я бы впал в депрессию. Ведь кроме тебя, в шахматы не с кем играть. Джин поджимает губы. Он редко шутит рядом с ней. Она должна была улыбнуться, но эта шутка почему-то вызывает мерзость и отвращение, которым сам Профессор не блещет. — Профессор, вы ведь будете здесь всю ночь? Чарльз вскидывает бровь и с трудом пересаживается на ее кровать, чуть касаясь ее лба губами. — У тебя жар, ты бредишь... — Нет, нет, нет...я хочу, чтобы вы остались и это не последствия кошмара, Профессор. Он прикрывает глаза. Пепельная дымка застилает глаза девушки, и она на ощуп ищет его лицо, проводя ладонью по щеке. — Я не вижу... — Джин? — Все нормально, это последствия кошмара...огонь ослепил меня, это пройдет. Это действительно пройдет к утру, но Чарльз не на шутку пугается, замечая, как мутнеют ее глаза. Второй рукой она нащупывает его руку и чуть сжимает, закрывая глаза. — Останься... — Джин, я... — Это не просьба. Он сглатывает. Чарльз любил Джин. Как дочь, как младшую сестру. И совсем немного, как обычную девушку. Он просто ложится рядом, а она прижимается. — Я не уйду, засыпай