Heaven knows, we belong way down below

      Ночные приключения всегда приносили с собой уйму проблем, вроде пары огромных косяков или нескольких разбитых в темноте окон. Но порой руки так и чешутся открыть дверь и выйти из комнаты ночью, несмотря на риск быть замеченным из-за излишней аккуратности, которая, впрочем, и приносит проблемы. Джин знает, что Хэнк по нескольку раз за ночь обходит школу, дабы убедиться, что все спят. После последней ночной вылазки, Скотт уронил очки и спалил один из кабинетов, что заставило Ксавьера ввести, что-то вроде комендантского часа. Джин не ожидала такого скачка недоверия от Чарльза. — Джин, представь, что Хэнк, с его излюбленным фонариком, выходит из какого-нибудь кабинета. Нам тогда крышка, Рыжик. — Заткнись... — А вдруг сам Профессор решит вылезти из своей берлоги! — Скотт, замолчи! Сердце Джин яростно подпрыгивает в груди, когда за поворотом раздается еле различимый шепот. Скотт тянет ее на себя, давит на плечи, заставляя усесться в самом темном углу и просто закрывает ей, рот, грозясь оторвать руку за малейший звук. Джин хочется врезать ему, за накликанную беду. — Я же говорил, что Профессор выйдет. Это закон подлости, Рыжик. Джин молчит. Разворачивается и вслепую наносит парню удар, не удерживая равновесия и опрокидывая стоящую на тумбочке вазу. Чарльз дергается, медленно разворачиваясь. Он пытается рассмотреть силуэты, чувствует жжение и тупую, пульсирующую боль в районе виска, будто кто-то пытается пробраться в голову, заставить его увидеть совсем не то, что перед ним находится. Он сразу понимает, что Джин рядом. — Джин, прекрати... Она убирает пальцы от виска, прикрывает рот из-за своей же глупости. Она забыла, что он чувствует совсем другое, в отличие от других мутантов. Он чувствует, когда кто-то пускает мерзкие пальцы в его сознание, стараясь, что-то изменить. — Профессор, простите... Он лишь велит Скотту идти в комнату. Джин страшно. Она второй раз провинилась перед ним и ей кажется, что теперь он и вовсе перестанет ей доверять, начнет кидать взгляды, полные пренебрежения. Не в стиле Чарльза, но Джин другого и представить не может. — Почему вы меня не отправили обратно в комнату? — Потому, что я хотел поговорить с тобой. А ты, к моему счастью, решила снова пренебречь парочкой правил. Грей прикусывает губу, и садится в ближайшее кресло в его кабинете. Чарльз ведь не позовет просто поболтать, значит Джин действительно натворила, что-то серьезное, или все же Профессору ночью одиноко, что вряд ли. — Будешь чай? — Чай? Ночью? Я натворила, что-то и вы хотите это обсудить, скрасив чаем? Чарльз усмехается. — Кроме того, что уронила старую вазу, которую уже надо было давно выкинуть, нет. Ты этим оказала услугу. Я привел тебя по другой причине. Джин сглатывает. — По какой? — Кошмары. Ты ведь из-за них соглашаешься бегать ночью по школе? Джин, это ведь так? Она прикрывает глаза и потирает виски. Да, в какой-то степени он прав. Но Джин нагло врет, сооружая блок на своем сознании. — Нет, мне просто нравится. Неужели вы думали, что я приторно сахарная, как клубничка? — Сладко... — Вы сейчас о клубнике думайте? — Не уверен... Джин вскидывает бровь, удивляясь сегодняшней рассеянности Чарльза. Он сжимает кулаки и буравит ученицу взглядом. — Я могу идти? — Думаю, что да... Джин не двигается. Наклоняется и касается его руки, чуть сжимая. — С вами точно все хорошо? Чарльз прикрывает глаза. Джин пытается найти подвох.