Хижина в лесу

В доме повисла гробовая тишина, и были слышны лишь звуки дождя, стучащего в окна. Раскаты грома становились всё тише, уходя вдаль и забирая с собой чёрные тучи. Увидев застывших друзей, на лицах которых эмоции менялись каждые пару секунд, Алек и Рафаэль переглянулись в немом вопросе «Что происходит?» и вернулись к разглядыванию собравшейся компании. — Вы чего так вылупились? — спросил Рафаэль, взъерошив мокрые волосы. Его вопрос остался без ответа, но через пару секунд Саймон подорвался с дивана и кинулся в сторону только что прибывших. Его тут же перехватили Джейс и Магнус, сообразив, что тот собирается сделать. — Я ТЕБЯ УБЬЮ, РАФАЭЛЬ САНТЬЯГО! — начал кричать Саймон, вырываясь из цепких рук друзей. — ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСИЛИ?! ВЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, ЧТО МЫ ВСЕ СЕГОДНЯ ПЕРЕЖИЛИ?! КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКИМ ПРИДУРКОМ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ВЗЯЛ ТЕЛЕФОН, НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ?! ТЕБЕ СОВСЕМ НА МЕНЯ ПЛЕВАТЬ?! ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ТАСКАТЬСЯ ПО ВСЕМУ ЛЕСУ В ПОИСКАХ СВОЕГО ПАРНЯ, КОТОРЫЙ НЕ УДОСУЖИЛСЯ МЕНЯ РАЗБУДИТЬ?! ОТВЕЧАЙ! Выплёскивая всю обиду, всю злость и все переживания, что скопились за день, Саймон постепенно остыл и размяк в руках друзей. Ослабив хватку, Магнус и Джейс его отпустили и отошли на пару шагов назад. Понурив плечи, Саймон смотрел в пол, пытаясь прийти в чувства, как вдруг знакомые, тёплые руки приподняли его подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Когда я проснулся, — сказал Рафаэль, — ты ещё спал. Я не хотел тебя будить, потому что ты вчера напился, вплоть до совокупления с мебелью. Я дома кое-что забыл, поэтому попросил Алека отвезти меня в город. — Рафаэль старался говорить спокойно, но в его голосе были слышны нотки обиды. — У нас сломалась машина, и пришлось ждать, пока её отремонтируют, потом мы застряли в огромной луже недалеко от дома, поэтому я выгляжу, как после женской борьбы в грязи. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы? — Рафаэль аккуратно вложил в руку Саймона маленькую коробочку и пошёл в сторону лестницы на второй этаж. — С Годовщиной, — сказал Рафаэль через плечо и поднялся в спальню. Громко вздохнув, Саймон открыл врученный ему подарок и увидел серебряный перстень с красивым чёрным камнем. Оникс. Как самостоятельный камень он редок в природе. Греческая легенда гласит, что камень оникс не простой, а частичка самой богини любви и красоты Афродиты. Сглотнув тяжёлый ком в горле, Саймон закрыл глаза и легонько улыбнулся. Надев перстень на безымянный палец, он под пристальным взглядом своих друзей отправился на второй этаж. *** Рафаэль зажёг свечу, стоявшую на прикроватном столике, и стал снимать одежду, пропитанную грязью. Достав из сумки чистую одежду и захватив с собой свечку, он отправился в ванную комнату. Рафаэль запрокинул голову, подставляя лицо крошечным острым капелькам. Пот и грязь смывались с кожи, и синхронно из мышц уходила усталость. Но осадок от недавней ссоры оставался и давил тяжёлым грузом. За своими размышлениями Рафаэль не заметил, как сильные руки обхватили его вокруг талии. На спине он ощутил прикосновение любимых губ. Они лёгкие и невесомые, но кожа под ними всё равно горела. — Прости меня, — прошептал Саймон, обжигая горячим дыханием ухо Рафаэля, — я не должен был на тебя кидаться, — он уткнулся лбом в спину любимого. — Я очень испугался за тебя… Прости… Рафаэль почувствовал холод металла на безымянном пальце и, посмотрев на руку, увидел такой же перстень, с таким же камнем, но только тот был из золота. — Ты тоже меня прости, — переплетая свои пальцы с пальцами Саймона, сказал Рафаэль, — я хотел сделать как лучше, а получилось…ах… Саймон… Множество поцелуев покрывали спину и шею парня, и уже обе руки нежно обнимали бёдра. Горячие и обжигающие прикосновения лишали воздуха, заставляя глубоко дышать. Рафаэль плавился от жара его губ и утопал в нахлынувших чувствах. Зубы Саймона прошлись по мочке уха, а затем влажные губы ласково поцеловали оставленный укус. Схватив гель для душа и вылив содержимое на руку, Саймон просунул внутрь сразу два пальца. Рафаэлю ничего не осталось, кроме как вжиматься лбом в холодную белоснежную стену, пока настойчивые пальцы двигались в нём. Рафаэль опёрся о стену обеими руками и, повинуясь направляющим движениям, чуть прогнулся в пояснице. И когда он принялся сам толкаться назад, насаживаясь, Саймон стиснул его бёдра и место пальцев заняла внушительных размеров плоть. Стальная выдержка и весь самоконтроль полетели к чертям. Рафаэль подался назад, принимая Саймона в себя одним плавным толчком, и, словно в награду, внутри тут же отозвалась чувствительная точка. Парни никогда не сдерживали себя во время секса, но сейчас… Сейчас всё было иначе: нежно, томно, романтично, любовь в своем чистом виде. Особую атмосферу создавала одинокая свеча, которая отбрасывала на стены чёрные тени двух любящих друг друга тел. Всё вокруг заливала горячая вода, пар от неё туманил глаза, но ещё сильнее голову туманило зашкаливающее за все пределы разумного возбуждение. Кончики пальцев Саймона проникли Рафаэлю в рот и легли на язык. Он лизнул их, а потом, чуть прикусив, начал посасывать. Раздавшийся в ответ низкий стон стал мёдом для ушей Рафаэля. Второй рукой Саймон обхватил любовника вокруг талии, прижимая к себе. Их бёдра двигались в едином ритме, и Рафаэль выгнулся ещё сильнее, стремясь впустить любимого глубже. Когда особенно глубокий толчок буквально впечатал их друг в друга, вспышка наслаждения оказалась похожей на взрыв. Придерживая Рафаэля, чтобы тот не упал, Саймон развернул его к себе лицом и вовлёк в нежный поцелуй, сам не понимая, как стоит на ногах. — С Годовщиной, Раф, — прошептал Саймон сквозь поцелуй, — я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — ответил Рафаэль, зарываясь рукой в волосы Саймона.