Осень в моей душе

Прошло два года. Юнхо работал в школе, с головой уйдя в обучение подростков танцам. Придумывал номера, устраивал баттлы. Смысл его жизни теперь заключался в его учениках. Он запретил себе думать о Джеджуне, искренне веря, что тот счастлив с Чанмином, да и как могло быть иначе? Кто-то же из них должен был быть счастлив. В самом начале альфа приезжал пару раз в Сеул, чтобы повидаться с сыном, но оба раза попадал не вовремя: то Хёкдже был на тренировке, то занимался с репетитором. Тогда он просто стал звонить сыну по вечерам и улыбался, слушая о его успехах. А потом Су уехал в Англию, забрав Хёкдже с собой. Когда Джунсу позвонил и сказал, что если Юнхо хочет попрощаться с сыном, то может приехать к ним, альфа, бросив все дела, рванул в Сеул и успел застать плачущего сына и бывшего супруга на чемоданах. Тогда Хёкдже оставил отцу на память свою тетрадь со стихами, детскими, наивными, искренними, но за два года альфа затёр её до дыр, читая и с грустью вспоминая о своём прошлом. Буквально неделю назад Джунсу вернулся на месяц домой по делам редакции, к сожалению, один, Хёкдже из-за учёбы остался в Англии. А теперь вот Юнхо уезжает в Японию на неопределённый срок. Японские партнёры Шивона заинтересовались методикой обучения в его школах, из стен которых выходило много талантливых артистов, и предложили в качестве эксперимента открыть и у них такую школу. Так как Юно не был отягощён семьёй и знал японский, выбор Шивона пал на него, как на своего зама. В силу того, что Ши был ещё и востребованным актёром, он не всегда мог контролировать процесс, вот тогда Юнхо и будет держать весь контроль в своих руках. Чон, не долго думая, согласился. Его ничто не держало в Корее. Сын в Англии. Дже счастлив с Мином. Джунсу, судя по всему, тоже теперь не одинок, он расцвёл, похорошел, в нём появилась сексуальная привлекательность. Возможно, и Юно найдёт себе пару, сменив обстановку. Шивона срочно вызвали в Пусан в связи с какими-то бумажными вопросами в местной школе, поэтому они решили, что Юно присоединится к Ши в Пусане через день, а оттуда они уже вместе отправятся в Токио. Юнхо не хотел ехать на автобусе из-за больной ноги, поэтому решил поехать на поезде, с комфортом. Оставалось три часа до отъезда, и он решил заглянуть домой, попрощаться с Джунсу. С Хичолем, видимо, придётся прощаться по телефону, потому что он перебрался к Хангену, ухаживая за так и не оправившемся от удара некогда цветущим и успешным альфой. Ехать в тот дом, по понятным причинам, Чон не желал. Поговорив с Джунсу, видя, что тот куда-то собирается или ждёт кого-то, всё время поглядывая на часы, он пожелал счастья Джунсу и стал собираться уходить. — Юно, удачи тебе, — тепло сказал Су, когда альфа уже стоял на пороге, — Наверное, в том, что произошло между нами, есть и моя вина тоже. Я выгнал тебя тогда от обиды и злости из дома, но отпустил из души только год назад, когда полюбил сам и понял, что такое истинная пара. Наш брак был обречён, он доживал свои последние дни и, с одной стороны, отбросив обиды, я тебе благодарен за честность и твой выбор. Я только теперь понимаю, каким это было непростым решением для тебя, и что на самом деле ты хотел укрепить наши отношения, — Джунсу усмехнулся, — ну, да ладно, не будем об этом. Просто знай — я простил тебя и искренне желаю тебе счастья. Юно грустно улыбнулся в ответ на ободряющую улыбку омеги и, кивнув ему, вышел за дверь. Он делал первые шаги на пути к новой жизни с лёгкой душой, потому что груз вины, который давил эти два года, только что упал с его души. Вдохнув полную грудь воздуха, он впервые за это нелёгкое для него время широко и искренне улыбнулся.

*****

Джеджун сразу понравился директору школы, пожилому омеге. Молодой омега напоминал ему сына, который сейчас жил в Америке со своей семьёй. Поэтому, без тени сомнения, Сынчоль-сонбэ предложил Дже жить у него. Он жил один в небольшом доме-ханаке рядом со школой. Так Ким остался в Кванжу, работая в школе для омег и помогая вести хозяйство Сынчоль-сонбе. В первое время он постоянно плакал по ночам, вспоминая Юнхо, Мина, свою прежнюю жизнь, терзался угрызениями совести, думая, как там Мин и Ханген. Он очень тосковал по Юнхо, его язвительности, ревности, по их ежедневным встречам, по рукам и объятиям альфы. Их связь пробудила физиологию омеги, и у него восстановились регулярные течки, которые он болезненно переносил, заранее запасаясь таблетками. Незаметно пожилой омега вошёл в жизнь Дже, став ему настоящей семьёй. Он ненавязчиво расспрашивал младшего о жизни, рассказывая о своём сыне, которого вырастил один, потому что муж погиб. Старший, проявляя заботу, балуя и стараясь откормить худющего Кима, заставлял того всё чаще улыбаться. Вечерами они делились впечатлениями о прочитанных книгах. Директор тоже был литературоведом и обожал мир книг. В его доме была собрана огромная библиотека художественной литературы, что бесконечно радовало Дже. В один из холодных зимних вечеров, сидя в гостиной, омеги разговорились. И Джеджун рассказал свою историю Сынчоль-сонбэ, поделившись тоской по любимому и принятым решением не мешать его семейной жизни. Директор восхитился силой духа и такой сильной любовью, ещё больше проникаясь уважением к молодому коллеге, поддерживая ставшего ему сыном Дже и не давая грустить. Золотая осень окрасила деревья на улицах города в жёлтые, красные и оранжевые цвета, делая улицы нарядными. На крышах аккуратных домиков и аллеях лежали разноцветные листья, которые деревья начали потихоньку скидывать, готовясь к приближающимся холодам. Джеджун увидел, как лёгкий ветерок подхватил падающий с дерева ярко жёлтый лист и, покружив его, аккуратно положил у ног остановившегося омеги, а потом опять приподнял жёлтоё пятнышко и, не давая упасть, понёс дальше по улице. Джеджун улыбнулся, этот лист ему напомнил самого себя. Он ещё немного постоял, вдыхая свежий воздух, любуясь солнечными бликами, что отражались от лужиц на тротуаре, когда лучи игриво добирались до них. Мимо него прошла небольшая группа школьников, шумно споря и смеясь. Одетые в школьную форму с яркими рюкзаками за спиной и с букетами осенних листьев в руках, они оживили этот осенний день. Омега давно не чувствовал себя так хорошо: настроение было приподнятое, лёгкое, и его не покидало предчувствие чего-то хорошего. Любуясь красотами природы, Джеджун шёл домой, держа в руках пакеты с продуктами. Он решил приготовить что-нибудь вкусненькое. Его сердцу было впервые так спокойно, а красота вокруг рождала какой-то праздник в душе. Вдруг он замер, увидев у ворот их домика высокую фигуру в тёмном распахнутом плаще, пристально смотрящую на него. — Мммин? — запинаясь, произнёс омега, узнавая своего бывшего мужа. — Ну, как ты живёшь, Дже? — спросил Чанмин, принимая чашку с чаем из рук омеги. — Хорошо, — ответил тот. — А ты? Ханген-шши, как он? — Он обижается на тебя, думая, что ты забыл об отце, постоянно ворчит, что если ты явишься, то за уши тебя оттаскает, — улыбнулся Чанмин. — Он сильно сдал, Дже. Честно говоря, отец так и не оправился от удара. Как я его ни оберегал, он узнал о скандале и ему стало хуже. Я благодарен Хичолю-шши за то, что он взвалил на свои плечи заботу и уход об отце, — с грустью продолжил Мин. Отпив чай из кружки, Чанмин одобрительно кивнул и погладил задумавшегося об отце Джеджуна по руке. — Дже, ты, наверное, озадачен тем, что я здесь делаю? Вот, — Мин протянул конверт омеге. — Что это? — заинтересованно потянулся за конвертом Ким. — Это приглашение на мою с Кюхёном свадьбу. Я хочу, чтобы ты был моим свидетелем, — промолвил Мин, отдавая конверт. — Что? Но разве это будет удобно? А Кюхёну, будет ли это ему приятно? Мы с тобой расстались не на очень хорошей ноте, — проговорил ошарашенный Джеджун. — Да, ты прав. Но, знаешь, сколько раз я жалел об этом? Я ведь тебя сильно любил, Дже. Я давно уже простил тебя. Несмотря ни на что, никого ближе тебя у меня нет, и поэтому я хочу, чтобы именно ты был моим свидетелем, — альфа взял Дже за руки. — Сейчас появился Кюхён, мы с ним уже год, и у нас через полгода появится наше продолжение, — Мин сжал ладони улыбающегося Дже, — но я сразу всё прояснил в отношении тебя, поэтому с его стороны не было никаких возражений. Знаешь, с ним я чувствую себя живым, его искренняя любовь пробуждает во мне ответные чувства, поэтому я очень хочу, чтобы и ты разделил эту радость со мной. Я всегда хотел сделать тебя счастливым, только ты этого не позволял, а он делает счастливым меня и счастлив сам просто от того, что я рядом. — Мин, я очень рад за тебя и поздравляю. Ты не представляешь, какой камень сейчас упал с моей души, — говорил омега, плача. — Я, правда, очень-очень счастлив, что у вас будет ребёнок. Надеюсь, вы разрешите непутёвому дядюшке хоть иногда возиться с ним? — Дже посмотрел внимательно на альфу. — Спасибо тебе за всё, я обязательно приеду на твою свадьбу и с радостью буду твоим свидетелем.

*****

Свадьба была в самом разгаре. Часть гостей кружилась на танцполе, веселясь и радуясь счастью молодых, часть же подходила к молодожёнам с поздравлениями. — Поздравляю, Мин! — раздался весёлый голос со знакомой интонацией. Чанмин с удивлением посмотрел на говорящего и, расширив глаза, радостно воскликнул: — Джунсу?! Спасибо! Но как ты узнал? Ты с кем-то пришёл? — Отвечаю по порядку. Да, это я, Джунсу. Я узнал от Ючона, его пригласил Кюхён. И, да, я пришёл с Ючоном, — смеясь, ответил Су. К ним с огромным букетом подошёл Ючон. — Да, он со мной, и через два месяца вы приглашены уже на нашу свадьбу, — выпалил он удивлённо раскрывшему рот Чанмину. Кюхён потянул Ючона в сторону, прося поставить цветы перед свадебным столом, ведь они были настолько чудесны. А Мин и Су продолжили беседу. — Вот это неожиданность! А Юнхо? — удивился Чанмин.  — А что Юно? Мы с ним расстались в ту же ночь, как он всё рассказал. А Джеджун? — в свою очередь поинтересовался Су. — И мы тоже расстались, в ту же ночь… — Стоп, подожди, а эти двое знают об этом? — выпучил глаза Джунсу. — Нет?! — сверкнула догадка в глазах Мина, понимающего теперь, почему Дже живёт в глуши один. — Как же несправедливо. Такая высокая, красивая, сломавшая не одну судьбу любовь и осталась неприкаянной! — протянул Джунсу и вдруг увидел Джеджуна, стоящего неподалёку в обществе каких-то людей. — Подожди, а это разве там не Джеджун? — вопросил Су у Мина. — Да, это он, он мой свидетель, — ответил Мин. — Су, прости, меня зовут, там Кю букет жениха кидать собирается. — Ага, иди-иди, — пробормотал омега, не сводя глаз с Джеджуна и направляясь в его сторону. Джеджун, увидев Су, запаниковал, значит, рядом должен появиться Юнхо. Нет, этого нельзя было допустить. А увидев, что омега решительно шагает к нему, он извинился перед гостями и рванул на выход. — Ким Джеджун, остановись, — догнал его окрик Джунсу, и он замер, медленно поворачиваясь к зовущему. — Значит, я не ошибся, это ты, — скорее утвердительно, чем вопрошая, промолвил Су. — Да, это я. Здравствуй, Джунсу, — промямлил Дже. — Но почему ты отводишь от меня свой взгляд? Тебе стыдно передо мной? — спросил Су. — Ты думаешь, что разбил мою семью? Но, знаешь, что я тебе скажу — нельзя разбить то, что уже разбито. Рано или поздно мы всё равно бы расстались с Юнхо, а твоё появление в нашей жизни просто ускорило этот процесс, поэтому не вини себя ни в чём, — проговорил омега. Джеджун изумлённо посмотрел на Су. — Но как же, вы с Юнхо разве не вместе? — Нет, мы расстались с Юнхо в ту же ночь, слишком велика была обида. Я был зол, но со временем смог простить и оценить честность Юно. А вот тебе, я смотрю, повезло меньше. — Это моё наказание за то, что позарился на чужое, — горько ответил Дже. — Наказание? — усмехнулся Су. — Уж больно лёгкое наказание. Нет, дорогой, ты поживи с Юнхо, вот тогда ты узнаешь, что такое настоящее наказание! — воскликнул, смеясь, Джунсу. В это время к ним подбежал запыхавшийся Чанмин и протянул букет жениха Джеджуну. — Дже, вот, это тебе! Знаешь, как пришлось побороться с кучей жаждущих счастья омег, чтобы вырвать его для тебя, — под смех обоих омег протараторил Мин, а затем, став серьёзным, он произнёс: — Иди к нему, Дже, и будь счастлив, — Мин искренне улыбнулся, вызывая очередное наводнение, ибо из глаз Дже слёзы потекли в три ручья от трогательности момента и благодарности этим замечательным людям, которым они с Юнхо доставили столько неприятных минут. — Да, иди и поторопись! Он уезжает в Пусан, а оттуда в Японию на неизвестный срок, может статься, что и не вернётся больше в Корею. Его поезд отойдёт через сорок минут с вокзала, так что поторопись, — кричал уже вдогонку бегущему к выходу из ресторана омеге Су.

*****

Джеджун на полном ходу пробежал от входа в зал ожидания вокзала до выхода на перрон. Посмотрев у выхода, с какой платформы будет отправляться поезд в Пусан, он ринулся сквозь толпу к составу, который ждал отправки. Омега торопился, но внимательно вглядывался в каждое окошко, ища знакомый силуэт. Юно стоял на платформе, когда увидел бегущего Джеджуна, растерянно оглядывающегося по сторонам. Когда он пролетал мимо Юнхо, тот отодвинулся, удачно встав за широкой спиной отца галдящего семейства. Накинув капюшон ветровки, Чон посмотрел вслед омеге, который заглядывал в каждое окно состава. Альфа спокойно проковылял к своему вагону, задаваясь вопросом, почему Дже бегает тут по перрону, неужели Чанмина потерял? Показав билет проводнику, он прошёл в вагон и сел на своё место у окна. Только он стянул капюшон, как мимо окна пробежал Джеджун в другую сторону, и Юнхо едва успел отвернуться и приподнять руки, закрывая лицо. Дже добежал до конца поезда, так нигде и не заметив знакомой фигуры. В отчаянии он решил побежать теперь в обратном направлении. Омега не мог допустить, чтобы Чон уехал, так и не узнав, что тогда они оба остались у разбитого корыта. Может быть, это их шанс, может быть, их любовь не умерла тогда, на набережной, когда они, поддавшись обстоятельствам, сделали неправильный выбор, потеряв столько времени, оплакивая утраченные чувства. Он пробежал мимо окна и краем глаза зацепил какое-то движение. Остановившись, он вернулся назад. И выдохнул с облегчением. На него смотрели растерянные родные глаза. Не веря своему счастью, Дже шептал имя возлюбленного. Состав медленно тронулся, отъезжая от станции. Джеджун отчаянно застучал по стеклу, крича, что он любит, и быстро шагая вслед за набирающим скорость поездом. Омега бежал, крича ещё громче и зовя Юно. Юнхо ничего не понял. Джеджун искал его? Он ничего не слышал из того, что говорил омега, только недоумённо смотрел на шевелящиеся губы, различая только своё имя и слово «люблю». Джеджун с поникшим видом возвратился в зал ожидания. От душевной боли и понимания, что опоздал, он потерянно рухнул на свободную скамейку. В его голове проносились мысли, сменяя одна другую. От «надо добраться до Пусана быстрее Юно и встретить его на вокзале» до «почему он так смотрел на меня?», пока отчаяние не стало нашёптывать, что, возможно, Чон его разлюбил. Понимая, что сидя сиднем, он ничего не добьётся, омега решительно встал и направился к выходу, и тут его сердце пропустило удар. — Ким Джеджун, что мы делаем с тобой на вокзале в самый ответственный момент моей жизни, когда я принял судьбоносное решение? — раздался любимый голос. Джеджун обернулся, слёзы застилали ему глаза. Навстречу шёл он — его жизнь, его воздух, его мир, его Юнхо. Когда альфа остановился в двух шагах от омеги, Дже произнёс: — Потому что я люблю тебя, Чон Юнхо! И я свободен с той самой ночи, также, как и ты, — с этими словами он кинулся в объятия любимого человека. Обалдевший от счастья Юно начинал понимать, что Дже, как и он сам, в то холодное утро два года назад не сказал ему всей правды по телефону, боясь разрушить мир в его семье, и страдал эти годы, живя в одиночестве так же, как и он, Юнхо. Юно отстранился от омеги и с трудом из-за плохо сгибающейся ноги встал перед Джеджуном на колени, вопрошая: — Ким Джеджун, согласен ли ты разделить со мной всю отмеренную нам жизнь? Джеджун смотрел на любимого и не верил, что это происходит с ним. — Чёрт, я стою перед тобой на коленях, чего тебе ещё надо? Отвечай скорей, у меня же нога болит, — раздражённо вскрикнул альфа. — Замолчи сейчас же, не ругайся в такой торжественный момент. Говори, как положено, — строго одёрнул Чона омега. — Ну, хорошо-хорошо. Согласен ли ты разделить со мной и печаль, и радость? Заботиться обо мне и любить меня таким, какой я есть? Потому что я клянусь тебе в том, что никогда не обижу тебя, сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Я люблю тебя, Ким Джеджун, будь моим мужем! Омега медленно опустился на колени рядом с Юно и, прошептав: «Да, согласен», обнял своего непутёвого возлюбленного, понимая, что наконец-то он абсолютно счастлив и свободен. Свободен от условностей, от непонимания, от угрызений терзаемой совести. Он просто счастлив, потому что рядом с ним теперь будет любимый человек. — Ну, хватит уже мечтать, моя нога всё ещё болит, — пробормотал Юно, — поехали в отель, пока меня не забрали в полицейский участок за сорванный стоп-кран. И, Дже, твой запах сводит меня с ума. Кажется, у кого-то начинается течка? Получив удар по плечу, Юно засмеялся, а потом ухватился за руку, поданую мгновенно покрасневшим и вскочившим на ноги омегой.

*****

Девять месяцев спустя. — Аааааааа, Юнхо, я, кажется, рожаю, быстрее, — бился в приступе схватки Джеджун, держась за живот и широко открыв глаза. Юно гнал машину в роддом, вцепившись в руль, игнорируя предупреждающие сигналы светофора. — Ну, чего ты так гонишь, Чонин ещё не собирается вылезать на свет, — выдохнул омега, когда отпустило, будто и не он кричал только что. — Вот куда прёшь на красный сигнал? Хорошо, что ночь и машин нет. Юнхо покосился на супруга и сбавил скорость. — Ааааааааа, Юнхо, чего ты плетёшься, как черепаха, быстрее, не то сейчас прямо тут рожу, — опять запричитал Дже, хватая ртом воздух. — Поздравляю, у вас сын-альфа… Любовь творит чудеса. Та ночь в отеле после долгой разлуки стала началом изменений в их отношениях, она подарила новую жизнь, укрепляя их связь рождением сына, их общей плотью и кровью, делая из них настоящую семью, воплощая тайные мечты и желания. Они выстрадали это право любить. Но не лучше ли было бы, если на пути к этому праву не было бы разбито столько сердец?.. Fin.