Осень в моей душе

— Отец, как же ты нас напугал, — глядя на Хангена припухшими от недосыпа глазами, сказал Чанмин. Ханген посмотрел на него, слегка улыбнувшись, а потом перевёл взгляд на стоящего рядом с сыном осунувшегося Джеджуна с опухшими от слёз глазами и нахмурился. — Я в порядке, — медленно проговорил он, — но ваш вид мне не нравится. Что за опухшие лица? Я собираюсь ещё пожить, моя жизнь только начинается, ведь в ней появился смысл вместе с приходом в неё Хичоля, — выговорил альфа. — Теперь вижу, что ты в порядке, — радостно заулыбался Мин. — Дже, побудь с папой, я схожу к врачу, — с этими словами Чанмин встал и вышел из отдельной палаты общей терапии, в которую перевели Хангена из реанимации, когда он пришёл в себя и состояние его стало удовлетворительным. — Как твои дела, сынок? — ласково обратился альфа к Джеджуну, сжимая его ладонь, когда омега присел рядом с кроватью и погладил руку отца. — Папа, я хотел попросить у вас прощения, но ведь за любовь не извиняются. Я ведь не искал этой любви и сам не заметил, как она захватила меня. А теперь я не знаю, что мне делать. Научите меня, — попросил Дже, отводя взгляд. — Дже, сынок, ты любишь его? — спросил его Ханген. — Очень, — еле слышно пробормотал омега. — Тебе не стоит стыдиться своего чувства. Ведь в этом мире можно искать всё, кроме любви и смерти. Они сами тебя находят, когда наступает их час, — Ханген сделал паузу, чтобы вдохнуть. — Уходи от Чанмина. Рано или поздно всё тайное становится явным, но воспримется это по-другому, понимаешь? — альфа сжал руку Дже. — В этот раз были мы с Хичолем, но кто гарантирует, что в следующий раз это не будут Чанмин или Джунсу? Поэтому уходи от Мина. Ты не любишь его. У вас итак трудные отношения, а твоя любовь к Юнхо только отдаляет тебя от Мина. Так будет лучше для вас обоих. Сейчас ты и сам мучаешься, и ему не даёшь шанса встретить человека, который будет любить его. В любом случае, ты останешься моим сыном, которого я всегда поддержу, я ведь люблю вас с Мином и желаю счастья обоим, — закончил Ханген свою речь, тяжело дыша, и закрыл глаза. Он знал, что ему нельзя сейчас волноваться, но он должен был поддержать потерянного и не знающего как быть сына. Очень часто решение лежит на поверхности, но от волнения, тревоги или наплыва чувств люди его не замечают, страдая при этом сами и принося боль близким. Именно в этот момент нужен взгляд со стороны, который бы поддержал, открыл глаза и подтолкнул к выбору. Ханген очень хотел помочь Джеджуну принять верное решение, ведь его сердце болело и за Чанмина тоже, для которого эта новость станет бомбой. И даже отец не знал, какая последует реакция обманутого в своих чувствах альфы. — Папа… — взволнованно позвал Дже, мысленно ругая себя за эгоизм. — Вам плохо? Позвать доктора? — омега встал, с тревогой смотря на старшего. — Не… надо… — еле произнёс Ген. — Я просто… посплю… устал… — его рука, которую отпустил омега, безвольно откинулась на кровати. Джеджун в панике кинулся к выходу, сталкиваясь в дверях с Чанмином и доктором. Мин обхватил супруга, успокаивающе поглаживая по спине. Доктор подбежал к лежащему, по всей видимости в отключке, больному и, взяв того за руку, проверил пульс, потом осмотрел зрачки. Нажав кнопку вызова над кроватью, он приказал срочно явиться в палату медсестре. Повернувшись к испуганным молодым людям, он попросил их выйти из помещения и подождать в коридоре, успокоив их, что всё нормально. Организму больного требуется отдых. Через несколько часов он придёт в себя. — Джеджун, Дже, — звал Мин супруга, который сидел на кушетке перед палатой отца и немигающим взглядом смотрел перед собой, не слыша, что его зовут. Омега переваривал то, что произошло в палате: слова, которые сказал отец, и как потом ему стало плохо. Он ругал себя, терзаясь угрызениями совести, испытывая жгучий стыд за свой махровый эгоизм. Ким думал, а стоит ли таких жертв его любовь? Нет. Никогда он не будет полностью счастлив, если так страдают близкие. «Почему они должны страдать, если предаю, по идее, я? — мучил сам себя несчастный и потеряный парень. — Накажи меня, но пусть отец так не страдает и живёт!» — мысленно молился он, сам не зная, кому. Мин потряс за плечо ушедшего в себя омегу. Тот повернул голову, с непониманием смотря на мужа. Чанмин протянул ему стаканчик с кофе из автомата. Машинально взяв в руки ещё горячий напиток, Дже тупо уставился на него. Альфа помахал перед глазами Кима раскрытой ладонью, а когда тот очередной раз перевёл взгляд на мужа, показал жестом, что это надо выпить. Чанмин понимал, что в каждом молчании своя истерика, но предпочитал, чтобы супруг говорил, плакал, кричал, ругался, наконец, чем молчал. Это состояние омеги не нравилось альфе, было в нём что-то пугающее. Джеджун пришёл в себя и поблагодарил Мина, вымученно улыбнувшись.

*****

Юно поздно проснулся. Джунсу в комнате уже не было. Приняв душ и подойдя к зеркалу над умывальником, он неодобротельно оглядел свою помятую физиономию. Нехотя побрился, хоть чуть-чуть освежив лицо, и, переодевшись, спустился на кухню. — Папа, что случилось? Почему ты плачешь? — испугался альфа, увидев, как сидящий за столом Хичоль, всхлипывая, вытирает глаза салфеткой, а они опять наполняются слезами. — Ничего, кроме того, что Ханген попал в больницу с сердечным приступом, — зарыдал омега, не в силах больше сдерживаться. Юно положил руки на плечи родителя, выражая сочувствие и чувствуя, как в нём просыпаются сомнения и совесть, которые терзали его всю ночь. — Прости меня, пап, — прошептал альфа и вышел из комнаты. Если бы Хичоль упрекнул или прочитал нотацию, Юнхо было бы легче, но смотреть на убивающегося отца, ни словом не попрекнувшего сына, когда и так понятно, из-за чего случился приступ, Чон смотреть был не в силах. Сейчас в его душе всё перепуталось, он не хотел причинять боль близким, не хотел быть предателем, ведь по-своему они были дороги ему. И в то же время он был уверен в своей любви к Джеджуну, знал, что без этого омеги не сможет дышать. Но ведь тогда им обоим надо будет порвать все связи с семьями и сделать несчастными столько людей, оставаясь в их глазах предателями, и лишиться доверия. Принесёт ли это счастье им с Джеджуном? Ему надо было сделать выбор. Что прикажете делать, если он встретил свою истинную любовь уже будучи в браке, имея умницу супруга и замечательного сына? Когда у него есть определённые обязательства и ответственность за них. Но сердце! Оно рвётся туда, к нему, единственному и родному, ставшему ярким пятном в его серой обыденности. Как поступить? Ведь только Джеджун может заставить его заново мечтать и улыбаться. Как быть? Предать своих близких, причиняя им невыносимую боль? Или предать самого себя и человека, предназначенного судьбой, предать свою любовь, оставляя всё, как есть? Он не знал ответа на эти вопросы…

*****

Прошла неделя. Ни Юнхо, ни Джеджун не звонили друг другу. Альфа понимал, что омеге сейчас не до него. Он просто тихо ждал, когда представится возможность поговорить с Дже, чтобы сказать о своём решении, которое он принял, сделав непростой выбор в борьбе с самим собой. Юно осунулся, даже, кажется, сильнее стал хромать, совсем редко улыбался, но оставался вежливым и внимательным к домочадцам. Джунсу, глядя на мужа, чувствовал какую-то смутную тревогу, но тот неизменно отвечал, что всё в порядке, и он справится. Поэтому омега не настаивал, а ждал, когда Юно сам всё расскажет, считая, что у того сложности на работе. Всё своё свободное время Дже проводил в больнице, меняясь очередью с Хичолем, на которого не смел поднять глаз, если они сталкивались с ним в палате или коридоре больницы. Омега ещё больше похудел, с его лица не сходило выражение вины и сожаления. Ночами он не мог спать. Стиснутый объятиями мужа, он вспоминал другие руки, что обнимали его, и слёзы тихо скатывались на подушку. Его сердце исстрадалось от тоски по Юнхо, но, сжав зубы и сцепив кулаки, он сбрасывал набранный номер сотни раз, не смея и запрещая себе звонить, раз уже принял трудное решение, считаясь со своей совестью. Ханген уже чувствовал себя настолько хорошо, что рвался домой. Для всегда активного альфы стены больницы казались тюрьмой. Наконец, уговорив лечащего врача и дав слово, что будет соблюдать режим и диету, он возвратился в свой дом, не отпуская из своей руки руку Хичоля. Чанмин и Джеджун хотели остаться и временно пожить с отцом, но тот прогнал их домой, аргументируя тем, что они итак достаточно времени на него потратили, жертвуя покоем и работой. А ему поможет Хичоль. — Надеюсь, ты не откажешь больному поухаживать за ним и пожить в моём доме? — подмигивая омеге, спросил Ханген. Смущаясь, Хичоль выразил согласие. — Вот видите, вам не о чем волноваться, я в надёжных руках. Хичоль-шши и про режим не забудет, и про диету, — улыбнулся альфа. — Ну, тогда ладно, — неуверенно произнёс Мин. — Хичоль-шши, спасибо вам, если что, сразу звоните, — поклонился он кивнувшему Хи. — Ну, мы тогда поедем домой? — Чанмин посмотрел на Дже, а потом на старшего. — Да-да, езжайте, — ответил отец сыну и добавил тихо, чтобы не слышали омеги: — не порти мне всю малину, когда ещё мне представится такой удобный случай заполучить Хичоля, — заставляя сына стушеваться, заключил Ханген.

*****

Проведя последний урок в своём сегодняшнем расписании, Джеджун решил прогуляться до набережной. Давно он не выбирался на своё любимое место из-за так стремительно меняющихся событий в своей жизни. Было довольно прохладно, чувствовалось приближение зимы. Он стоял у ограждения и смотрел на реку, глубоко задумавшись. — Привет, Джеджун! Давно не виделись. Сердце омеги подпрыгнуло: этот голос, этот запах, этот человек! Как же ему это было дорого! Как он любит Чон Юнхо, альфу, которому никогда не сможет принадлежать! Не сможет разбить его семью и разрушить свою, ибо тогда, в больнице, он понял, что не сможет спокойно жить, зная, сколько горя и боли он принесет родным и близким людям. Лучше он пожертвует своей любовью и будет открыто смотреть в глаза людям, чем заберет чужое и будет прятаться всю жизнь от людей. Юнхо какое-то шестое чувство потянуло на набережную. Он совсем извёлся от тоски по любимому, в то же время понимая, что их любовь проживает последние минуты. Он никогда не простит себя, если по его вине произойдёт несчастье с кем-то из близких людей, и альфа был уверен, что Джеджуна это тоже не сделает счастливым. Поэтому Юно решил расстаться навсегда с любимым человеком, выбирая семью, но, видит бог, как нелегко дался ему этот выбор, и в первую очередь от этого решения страдал он сам. Увидев одиноко стоящую фигуру Джеджуна, всё в душе альфы перевернулось. Вот он — час истины пробил. Он должен рассказать о своём выборе омеге, глядя ему в глаза. Джеджун смахнул слёзы и повернулся с улыбкой на лице к Юнхо. — Привет! Действительно, давно не виделись. Как поживаешь? — Не скажу, что хорошо, но терпеть можно, — ответил Юно, не сводя взгляда с лица омеги, впитывая и запоминая каждую черточку. Джеджун тоже смотрел на альфу, запечетлевая в памяти образ любимого человека, которому сейчас должен сказать о своём решении. Час наступил. — Юнхо! — Джеджун! Прозвучало одновременно. По реке сновали катера, лодки, подгоняемые волнами. Внезапно небо потемнело, а солнце, закрытое тучами, что пригнал усиливающийся ветер, исчезло. Двое влюблённых, только что перелистнувшие самые лучшие страницы своей жизни, держались за руки и плакали, прощаясь, давая друг другу слово, что начнут новую жизнь со своими половинками с правды, рассказав о своих чувствах и своём выборе супругам.

*****

Юнхо зашёл в дом и спросил у Хёкки, где Джунсу. — Папа на кухне. Йо! А дедушка переехал к дедушке Хангену. Йо-йо! На время. Ага, — в ритме рэпа протараторил сын, который с одобрения отца разговаривал теперь только так, оттачивая навыки. — Спасибо, бро! Дай пять. Йоу! — в тон ему ответил Юно и показал вытянутый вверх большой палец. Чон заглянул на кухню. Джунсу что-то писал, время от времени потягивая сок из трубочки. — Привет! Ты занят? — сел рядом с ним Юнхо. — О, привет! Нет, не занят, ты хочешь что-то сказать? Сок будешь? Скоро ужин поспеет, — солнечно улыбаясь, ответил Су. — Нет, сок не буду, а от кофе горячего не откажусь, — Чон оттягивал трудный разговор. — Замечательно, чайник только что отключился, я быстро, — отчего-то омега почувствовал сильное волнение, он понимал, украдкой кидая взгляды на разжимающего и сжимающего кулаки альфу, что тот хочет сказать что-то очень важное, возможно, связанное с его ночными бдениями и плохим сном. Заварив кофе, громко помешивая сахар ложечкой, Су вернулся за стол. Не переставая судорожно работать ложкой, стуча ею о края стакана, он смотрел на мужа, пока тот не остановил его руку. — Джунсу, я должен тебе признаться. У меня появился любимый чело… — Чон Юнхо, у этой шутки растёт борода, — фыркнул омега. — Сейчас это не шутка. Это правда. Но я отказался от этой связи, выбрав семью, — продолжил Юно. — Это Ким Джеджун? — начиная догадываться, спросил Джунсу. — Да, — коротко ответил Юно. — Ты его любишь? — едва сдерживая себя, спросил омега. — Какое это теперь имеет значение, раз я выбрал тебя и Хёкки? — уходя от ответа, проговорил Юно. — Ну, почему же, для меня имеет, и очень большое, — Джунсу встал. — Думаю, что тебе придётся уйти. Я не смогу больше тебе доверять, тем более зная, что ты любишь другого. Омега развернулся, чтобы выйти, но ярость, не дающая ему дышать, заставила его вернуться и, подойдя к альфе, отвесить звонкую пощёчину, которую тот, конечно же, заслужил.

*****

— Чанмин, прости меня, — рыдал Дже, пытаясь остановить неистовствующего альфу. Чанмин крушил всё: горшки с цветами, роняя их на ковёр, стол, книги, посуду. Он, словно загнанный в клетке зверь, рычал и переходил из комнаты в комнату, переворачивая и кидая всё, что попадалось под руку. Даже сейчас он не мог поднять руку на Джеджуна, поэтому в слепой ярости ломал всё, чем они дорожили. — Как ты мог так поступить со мной? Я же любил тебя, я готов был носить тебя на руках, бросить весь мир к твоим ногам. За что, Дже? За что? — Мин, я выбрал тебя, там всё кончено. Я хочу жить с тобой, — плача, оправдывался Джеджун. — Я хочу снова начать наши с тобой отношения с чистого листа, с правды. — Что? С какой правды? — взревел Мин. — Ты с ним спал? И как это было? Тебе понравилось, ты стонал? — уязвлённая гордость и обида не давали Чанмину мыслить адекватно. — Как, как ты, такой чистюля, умудрился вываляться в грязи? — желая задеть побольнее, зло съязвил альфа. — Поздно, Дже, у тебя было столько шансов, но ты не воспользовался ни одним, а теперь я не желаю ни видеть тебя, ни слышать твоего имени. — Так, что, я должен уйти? Да, Мин, мне надо уйти? — спросил тихо омега. Чанмин ничего не ответил, только с болью и тоской в глазах взглянул на Джеджуна и вышел из комнаты.

*****

Юнхо стоял на набережной и курил. Он ушёл из дома, покидав в рюкзак только документы и необходимые на первое время вещи. Ночью, как вор, заглянул только в детскую, поцеловав крепо спящего сына и оглядев в последний раз родные стены, вышел, положив ключ на столик с фотографиями. Ночь он провёл у Шивона, и тот решил ему проблему с работой и жильём, направляя в филиал их школы в Инчоне. Юно пришёл на любимое место их встреч с Джеджуном, прощаясь со всем, что так дорого его сердцу. Он желал счастья Джеджуну в его новой семейной жизни с Чанмином и плакал от того, что его жертва оказалась напрасной. В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Альфа вытащил аппарат и с удивлением увидел, что ему звонит Джеджун. — Алло, Дже? Как у тебя всё прошло? — спросил Юно, принимая вызов. — А у тебя? — вопросом на вопрос ответил омега. — Нормально, я всё рассказал Су. А ты? — Я тоже всё рассказал, — ответил бодрый голос Дже. — А что тебе сказал Джунсу, он тебя простил? — Он со временим простит, Дже, не переживай, — успокоил Чон омегу. — А как Чанмин отреагировал? — Он тоже со временем простит, Юно, — грустно сказал Ким. — Ну, ладно, желаю тебе удачи и счастья, Чон Юнхо! Я ни о чём не жалею, спасибо тебе за твою любовь, прощай, — в трубке раздались частые гудки. Юно грустно улыбнулся: «Прощай, Ким Джеджун. Я тоже ни о чём не жалею». Омега скинул вызов, потому что боялся выдать себя. Его душили слёзы, а ведь они уже всё решили с Юнхо, и если тот узнает, что Мин прогнал Дже, то может не сдержаться и бросить семью. Джеджун не мог этого допустить. Поэтому сейчас он сидел на автовокзале, направляясь в Кванжу. Ким не знал, что там его ждёт, но, посмотрев по объявлениям, выяснил, что там требуются омеги для работы в начальной школе. Позвонив по указанному телефону, Дже договорился о проживании и условиях и теперь ждал свой автобус, вытирая слёзы и прощаясь с этим городом и людьми, которые останутся навсегда в его сердце.