Яд в шоколадной глазури

Перед взором мельтешат картинки. Чон не пытается вникнуть в суть происходящего. Он и телевизор-то включил лишь для того, чтобы не сидеть в звенящей тишине. Сегодня уснуть у него не получится. Гук в этом уверен. Слишком много открытий, известий и вопросов. Слишком много неизвестности, и с таким набором в голове не до сна. Как ему теперь быть? Это, пожалуй, главный вопрос, и не только относительно его жизни. Ведь Тэ преступник, он садист и торговец наркоты, если верить информации и многочисленным фотографиям. Тот жизнерадостный мальчишка, который пару дней рыдал над гибелью голубя превратился в "Хищника". Или, точнее, его превратили в это? Чон уже отпустил его один раз, потому что просто не мог позволить кому-то схватить его. Пусть тогда ещё и не был уверен, что это тот самый Тэ. Его старый друг. Да он вообще ни в чём не был уверен, хотел лишь убедиться в этом сам. И вот теперь - встреча, и он снова его отпустил. Нет, и не пытался удержать, если смотреть на него, как на преступника. Не пытался, ведь в глазах Чонгука Тэхён всё ещё друг. Мальчишка из дома в конце улицы. Тот самый, и он жив. Но когда Тэ совершит очередное преступление, придут новые фотографии с его пыток. Что ему делать? Он ведь знает преступника. Он, чёрт подери, полицейский, глава их отдела, он уже поднялся, немало преуспел, и теперь всё это бросить? Или если не бросить, пудрить мозги остальным и пытаться спасти Тэ от поимки? Затем попытаться поговорить с ним и спасти его от самого себя? Боже, каким же благодетелем он себя обрисовывает. Хотя на самом деле боится и не знает, как поступить по-настоящему правильно. Как не подвести своих людей и при этом не предать Тэ. Снова. Почему жизнь сотворила с Кимом такое? Почему Чон не допускал и мысли, что тот мог тогда выжить? Гук с силой ударяет по подлокотнику дивана, сжимая руки в кулаки до побледнения костяшек. Если бы только тогда он позвал его на ночёвку. Если бы, и тогда с Тэ ничего бы не произошло. Он бы смог пережить те события, Чон и остальные помогли бы ему, поддержали. Если бы… Теперь уже слишком поздно. Первым делом попав в свой кабинет, Чонгук зовёт к себе Чимина. Пак всё ещё чувствует себя виноватым за то слово, сказанное вслух, но Чону уже не до этого.  — Сядь, Чимин, не стой у двери как неродной, — как можно легче начинает Гук. Пак проходит внутрь кабинета и садится напротив него через стол, как обычно. — Чимин, ты всё так же, никогда не открываешь окна у себя дома? Пак смотрит немного недоумённо.  — Ты позвал меня, чтобы поговорить о моих закрытых окнах?  — Ты снова можешь открывать их, потому что он не призрак. И тебя не винит, — как есть, говорит Гук, не утаивая чужих слов, адресованных другу. Чимин напротив него бледнеет. Открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать. Чон наливает в стоящий на столе стакан воды из графина и пододвигает его Паку. Тот быстро осушает содержимое и пару раз смаргивает.  — Как? Кто тебе это сказал? — судорожно выдает тот.  — Ты знаешь. Это он, Чимин. Это он, — все ещё не уточняя, что и не требуется, — я говорил с ним, и он просил передать тебе это. По твоей реакции не трудно понять, что это тебя напугало. Что произошло, а? Что это за история с закрытыми окнами? В чём он должен был тебя винить? — Гуку до жути хочется узнать всё, хотя бы относительно этой части истории. Он знает Чимина, и тот не станет увиливать, подобно Тэ. Пак далеко не Ким. Расколоть его ничего не стоит и тут даже не в давнем знакомстве и знании друг друга дело. Просто Чимин искренний и честный. Чужих секретов он не выдаст, но если спросить об его скелетах в шкафу, отрицать не станет. Расскажет всё как есть.  — Я не рассказывал тебе об этом, потому что не думал, что это важно. Я думал, у меня вообще крыша поехала, знаешь. Ведь тогда, когда Тэ исчез из нашей жизни, и мы узнали об этом, я так скучал по нему, не верил, что его больше нет. И вдруг где-то через месяц после того события, я как всегда сидел у окна за столом. Ты ведь помнишь наш дом и то окно? — Гук кивает. Конечно же он помнит. — Мама с отцом уже спали, а я все ещё читал, мне не хотелось спать. Время было около одиннадцати, — Пак налил ещё воды, сделал глоток, продолжил, — я потянулся, чтобы закрыть окно, выглянул на улицу. А там, весь перепачканный, то ли в грязь, то ли в смоль какую-то, во что-то чёрное, за забором, прямо под фонарём, стоял Тэ и смотрел на меня. Я тогда так испугался. Даже закричать не мог, меня словно парализовало. А он просто стоял там и смотрел на меня, понимаешь. И глаза у него тогда, взгляд был такой, как у побитой собаки. Такой отчаянный. Я при жизни никогда у него такого взгляда не видел. Он стоял так с минуту, может меньше, затем к нашему забору подошёл. Наверно, просил меня открыть ворота, но я этого не сделал, Чонгук. Я подумал, что он призрак. Я слышал истории, что когда снится умерший, когда приходит к твоему дому, его нельзя впускать. Я был глуп и верил в это. Пусть я и не спал, какой же я идиот. Я просто закрыл окно и спрятался под одеяло, — Пак сжимает кулаки, — неужели, открой я тогда Тэ, он… Но почему он не говорил? Не стал стучать в соседние дома? Где он был всё это время? Ты спросил его об этом? — поднимая взволнованный взгляд на Чонгука и задыхаясь воздухом, выдаёт Чим.  — Я почти ничего не смог нормально расспросить, как и ты был в шоке. Но ещё будет возможность, и я обязательно всё узнаю, — Чон не говорит ему о телефонном номере. Чимин слишком взволнован, удивлён, и, кажется, рад. Ведь как бы то ни было, он жив. Пак даже забывает, что, вообще-то, Тэ тот самый преступник, которого они должны поймать и попытаться посадить, доказав его вину. Пока ему не до этого, он ещё наслаждается тем словом, пробуя его на вкус, тихо шепча: "жив. Тэ жив". Гук же сообщает, что у него ещё слишком много дел сегодня и они обсудят это поподробнее позже. На это Чим кивает и покидает его кабинет. Ему ещё нужно свыкнуться с мыслью, что их старый друг вернулся. Восстал из, как казалось, мёртвых. Он ещё должен это осознать. Затем примерить это осознание с реальностью их жизни теперь. Чонгук приезжает домой лишь ночью. Дел и правда оказывается слишком много. Помимо дела "Хищника" у них еще пять преступлений, которые он так же расследует. Гук быстро принимает душ, и, даже не поев, валится на кровать. Он уже перекусил в кабинете, так что теперь ему можно просто спать. Даже не расстелив как следует кровать, Гук прикрывает глаза, как вдруг звук мобильного телефона оповещает его о пришедшем сообщении. С неохотой парень тянется к телефону и резко подскакивает на кровати, смахивая с себя всю былую сонливость. «Я не должен был возвращать их тебе. Ты их не заслужил, не поймал меня. И не ловишь. Как и тогда». Чон сжимает в руках телефон, наблюдая, как медленно погасает экран. Он сжимает его так сильно, что, кажется, сейчас сломает. Чон должен написать ответ. Что-то напечатать. Но что? Почему он так глупеет и боится, когда речь касается Тэ? «Я хочу встретиться с тобой вновь. Нам о многом надо поговорить как следует. И, если хочешь, я верну их тебе. Но не могу обещать, что смогу забрать вновь» — дрожащими пальцами всё же набирает Чонгук, пять раз стерев и переделав последние пять предложений, прежде чем отправить ответ. «Ладно, я напишу когда. Тогда не возвращай. Спи, Гуки» — приходит тут же короткое сообщение. Писать что-то ещё не имеет смысла. Они поговорят обо всём лично, при встрече. Немного расслабившись, Гук убирает телефон, нормально расстилает кровать и решает попытаться заснуть.