Яд в шоколадной глазури

У него впереди вечные рельсы и чистое небо над головой. Его руки раскинуты в стороны, он кажется свободным. Вокруг, по бокам, раскинуты забытые, сломанные вагоны, это все те «почему». Это боль, страхи, неуверенность и отчаяние. Все они теперь всего лишь старые, никому не нужные вагоны. Им больше нет места на рельсах, по которым шагает тот мальчишка. Он свободен от их препятствий, они больше не встретятся ему на пути. Тэ проводит по спине того мальчика на картине и ощущает что-то родное. Кажется, он знает того мальчика.  — Пошли, — командует откуда-то позади него Шуга. Тэ бросает последний взгляд на ту картину, накрывает ее тканью, чем она и была ранее прикрыта, и прячет на старое место за шкаф. Впервые за столько лет он видит в его работе что-то воистину красивое. Нечто, говорящее не грязью, а чувствами, какой-то загадочностью, о которой хочется разузнать побольше. Когда он изобразил это? Тэхену теперь уже никогда не узнать ответа на этот вопрос. * * * Он еле-еле приоткрывает глаза и тут же ощущает резкую боль с правой стороны, где-то в области живота. Он всё ещё в том же складе, только теперь уже совсем один. Зажимая кровоточащую рану, парень слегка приподнимается, сдвигаясь и прислоняясь к стене позади. Рядом с ним валяется мобильный, наверно, выпал, когда он падал. Морщась от боли, Ким подбирает телефон, ненароком разводя по нему дурно-пахнущие багровые краски, пытается вглядеться в экран. Руки дрожат, и поначалу не получается его даже разблокировать. Тэ прикрывает глаза, делает пару глубоких вдохов. Ему нужно собраться, преодолеть боль, он ведь это умеет. Кажется, у него пробито одиннадцатое и задето двенадцатое нижнее ребро справа, и теперь там, словно торчащие штыри, те как будто скребутся по внутренним органам, заодно раздирая мясо и оставляя все меньше нужной для жизни красной жидкости в организме, нагло выплевывая её через образовавшуюся пробоину наружу. Он, ещё может выжить? Кажется. Ким ведь даже очнулся после того, как потерял было сознание, значит может. Похоже у него девять жизней. Интересно, какая эта по счёту из тех девяти? Буквы и цифры плывут блестящим течением на экране сжимаемого им телефона, как бы ни старался сконцентрироваться, не получается. Боже, да что же он делает? И почему Шуга его не убил, а лишь сделал видимость того. Да, в нем пробита дыра, но факт, что он все ещё жив, оставляет много вопросов. Шуга не из тех, кто промахивается, не из тех, кто оставляет сомнения. Так что же это тогда? Тэ уверен, Шуга намеренно выстрелил туда, где жизненно важным органам не будет нанесен урон или тот будет минимальным. Он дал ему этим шанс попробовать выкарабкаться. Хотя, похоже, Тэ все равно сегодня не выжить. Где-то над головой, на высоком потолке, горят пару желтоватых лампочек. Убогие какие-то у него последние провожающие. Эти перепачканные в крови руки, кажется, к этому за столько лет можно было бы и привыкнуть, а Тэ смотрит на них как впервые, и от этого становится только больнее, и нет, то уже далеко не физическая боль. Нет больше смысла тыкать по кнопкам на сенсорном экране никчемного, как оказалось, телефона и пытаться кому-то позвонить. Кому-то, ну да, как же, лишь одному человеку, он бы мог решиться позвонить. Но разве это не эгоизм? Он разве не собирался оставить его в покое, освободить от себя? Тэ прикрывает глаза, собирался. Но это так тяжело. Тем более теперь. Ведь он же… Его мысли прерывает мелодия на брошенном сбоку все том же телефоне. Тэ подбирает мобильный и пытается разглядеть имя звонящего, хотя, вроде уже знает, кто это и без этого. Кажется, это все же судьба? Или что, как это ещё назвать?  — Гуки, — приняв вызов и стараясь говорить как можно увереннее, начинает Тэ. Удивительно, что Чон не написал ему как всегда, ведь обычно они только переписывались, а в этот раз позвонил, ну, вот как так?  — Тэ, ты придешь сегодня? Не знаю, почему, но, когда я пришел домой и не обнаружил тебя, хотя ты и не обязан тут быть, знаю. Но именно сегодня, сейчас, мне почему-то стало страшно. Почему так, не знаешь? — Чонгук говорит это так спокойно, не боясь быть не понятым или высмеянным подколами Тэ о том, что тот ещё такой ребенок. Им нечего скрывать друг от друга, Гук в этом не сомневается, больше ни капли. Тэ на другом конце улыбается. Заходится в небольшом кашле, ощущает во рту вкус мокрого железа, оно выходит за рамки и стекает тонкой линией с краешка его губ. Тэ вытирает дорожку руковом куртки и все больше чувствует ту засасывающую его медленную воронку онемения. Он слабеет с каждой секундой, словно с вытекающей из него жидкостью уходит и душа, и разум тяжелеет, просится отключиться. Но парень не позволяет себе такой роскоши, щипает себя, слегка бьет свободной рукой по щеке. Все старается не выдать предательски садящимся голосом происходящее.  — Ну вот, опять. Мы только и делаем, что задаем друг другу вопросы, — голос слегка ломается, Тэ снова немного откашливается, имитируя то под першение в горле, — Знаешь, я тут час другой назад кое-что понял, так ясно, хотя должен был бы уже давно это понять, — делает глубокий вдох, — Но теперь это уже неважно, — Чонгук не перебивает его, внимательно вслушиваясь в его речь и ощущая тяжесть в районе сердца. Давящую, тянущую, будто, ему придавили грудную клетку. Интересно, отчего так? — А ещё, я, кажется, понял, кто идет по тем рельсам. Я думаю, это единственный красивый отпечаток, оставшийся от него, единственное творение, в котором он смог выразить так много всего, не разрезая при этом на части мечты, — кашель возвращается и вновь начинает терзать его легкие. Кажется, он слишком много говорит. А Чонгук включает GPS и пытается определить место его нахождения. Потому что что-то не так, Гук чувствует это, так же, как и сердце внутри него. Ему страшно от этого кашля, от этого срывающегося хриплого голоса. Тэ не обмануть его, не особо умело маскируя все то за обычным першением. Что-то случилось. Его догадки закрепляются, когда на том конце вдруг становится тихо, затем телефон будто выпадает из рук Тэхена, и доносятся гудки. «Место нахождения определено» — выползает на экране Чонгука.  — Склад? — немного удивляется Чон, вглядываясь в карту. Парень срывается с места и бежит к машине, тут же занося координаты в навигатор. Жмет на газ, несется по дороге, по проложенному навигатором короткому маршруту, временами игнорируя даже светофор. "Пожалуйста, лишь бы успеть" — бьется отчаянно в голове Чонгука. Лишь бы все те, пугающие рисунки в голове были лишь больным воображением от переживания и не больше. Сердце внутри бьется как птица об клетку. Чон вытирает выступающий на лбу холодный пот, вновь пытается набрать Тэхену. Но по ту сторону никто не отвечает. С той стороны лишь гудки, что пожирают и без того сейчас шаткие нервы Чонгука. Подъехав к тому самому складу, парень обнаруживает небольшой замок, висящий на его двери. Гук возвращается к машине, находит в багажнике лом, который постоянно забывает выложить в гараже, и резким ударом ломает никудышный замок, преграждающий ему путь. Кидает лом в сторону и заходит внутрь, внутри более менее светло, горят лампочки высоко над головой. Вокруг множество разнообразных коробок, барахла, мусора, деревянные поддоны лежат собранные у стены. Чонгук проходит глубже, внимательно осматриваясь по пути, держа руку на пистолете, чтобы, если что, моментально им воспользоваться. Слишком тихо вокруг, а телефон утверждает, что Тэ или по крайней мере его телефон, где-то тут. Чон проходит ещё один ряд выстроенных стеной коробок и замечает на полу капли крови, затем видит выглядывающие сбоку ноги, и кровь вокруг. Та тянется от человека, лежащего там, Гук уже знает, кто это. Нижняя губа начинает дрожать, а глаза расширяются, когда он подходит ближе. Тэ валяется у стены слегка изогнутой бездвижной куклой, весь перемазанный в неправильно красный. Пытаясь не терять контроля от постукивающей по голове панике, Чонгук скорее склоняется к парню и, почти не дыша, проверяет его пульс. Слегка облегченно вздыхает тот пусть и слабый, но есть. Гук осторожно убирает ослабшие руки парня от живота, задирает кофту, находящуюся под курткой, осматривает рану. Тэхен потерял много крови, и надо скорее везти его в больницу. Гук на ходу звонит в скорую, определенному коллективу врачей, что приедет и поможет без лишних вопросов. Расспросы, лишняя полиция ни ему, ни Тэ тут не нужна. Парень это отлично понимает. К счастью, те реагируют моментально, уже через минут десять он видит у дверей знакомых врачей и носилки в их руках. К этому времени Чон пытается оказать так называемую первую помощь, кладет парня в правильное положение и зажимает его рану. Тэ быстро погружают в скорую, тут же начиная заниматься его раной, надевая кислородную маску на его лицо. Этим людям Чонгук доверяет, не раз приходилось прибегать к их помощи по долгу службы. Его же просят следовать за скорой. У Чонгука все ещё дрожат руки, и нервно дергается нижняя губа. Его руки в крови того, кого он больше всего боится потерять. Чон сжимает руль и пытается успокоить себя. С ним все будет хорошо. Он прорвется, это же Тэхен. Он сильный, — шепчет парень, следуя за машиной. Ему почему-то вспоминается вопрос Кима, в одном из ранее присланных им смс. Из чего состоит мечта? — спрашивалось там. Кажется, Чонгук теперь знает, из чего состоит его мечта. Она состоит из его образа, той улыбки, тех глаз, и у этой мечты есть четкое имя, его зовут Тэхен. Наверно, эту мечту всегда звали так, но раньше он этого не понимал, пришлось многое переосмыслить, понять и принять по новой, перезагрузиться, чтобы понять это. А еще, то осознание — так это и есть любовь? Все кажется порой так просто, и в то же время так сложно, наверно, в жизни всегда так. Никогда и ничего не дается легко. Гук наблюдает, как впереди, в заднем окошке скорой, суетятся люди, и Чон не верующий вовсе, но в тот момент ему хочется помолиться, поверить в чудо, верить в тех людей, верить, что они смогут сохранить в живых его мечту. И всё у них двоих потом будет в порядке. В порядке. Он верит.