Яд в шоколадной глазури

Тэхён сидит у его кровати и смотрит, как тот тихо увядает, скукоживается, словно опавший лист и исчезает. Его бред тихо тлеет вместе с ним. И Ким не знает, зачем, он все ещё сидит рядом с этим человеком. Зачем смотрит? Кажется, живя бок о бок с ненормальным, сам заражаешься его сумасшествием. Вот они, выращенные тем человеком плоды. Зацвели-таки внутри Тэ и превратились в полноценный урожай. Парня уже не тошнит, не от этого осознания, не от вони тех свиней. Теперь, этой вонью пропитан и он сам. Он больше не бежит. Не вырывается. И давно уже не плачет. Разве что, все ещё прячет игрушечные наручники и порой вспоминает чужие яркие улыбки. Ким равнодушно разрезает свиней, вместо того мужчины, и получает взамен его мерзкую улыбку. И глубоко плевать парню, на самом то деле, даже если задохнется тот человек в следующую секунду, изойдясь в очередном приступе кашля. Ему все равно. Он снимает с животных кожу, так, он снимает стресс. Люди, для этого курят, пьют, занимаются сексом, едят в конце-то концов, а он разрезает, снимает твердоватую ткань с живого организма, и понимает, что получает от этого удовольствие и в этом «все равно» появляется хоть какой-то, не то чтобы смысл, а четкое понятие. Парень способен распознать то чувство, а значит, все это не зря. Когда на следующее утро, Тэ не прощупывает пульс у того мужчины, и вглядывается в его пустые стеклянные глаза смотрящие немым вопросом вверх, парень ничего не чувствует. Или быть может, пытается себя в этом убедить? Ким ничего не предпринимает. Тело гниет на кровати, а он как обычно втаскивает в дом визжащее животное и вскрывает ему брюхо, слушая, уже привычные безнадежные визги. Когда в дверь заходит незнакомец с пистолетом, он все так же стоит у стола, и вытягивает внутренности из животного, разбирая то по частям, словно детали внутри сломанной техники. Тэ видит парня краем глаз, но он занят. Ему наплевать, на то, чего тому надо. Ему все равно, откуда тот вдруг появился. Незнакомец же зажимает себе нос, опускает пистолет и подходит к кровати с медленно разлагающемся на нём трупом.  — Ты чего этого жмурика то не закопал? Воняет же невыносимо, — говорит парень с мятной шевелюрой, обращаясь к Тэ как к старому приятелю. Затем подходит поближе к Киму, внимательно окидывает его с ног до головы, поднимает пистолет, направляя дуло в голову Тэхена. Что-то, словно решает для себя и вдруг опускает оружие. Тэ даже не вздрагивает.  — М-да, видать, Хану хорошо над тобой поработал. Давно же я не видел эту мразь на своей территории, не ожидал, что он за это время завел себе кого-то кроме свиней, — рассуждая вслух, продолжает парень, — Парень, да брось ты уже это дело, — Шуга не капли не пугаясь, разворачивает сжимающего нож Кима, к себе лицом и отбирает у него холодную поддержку, — Брось это. А этого… — указывая на труп, над которым уже третий день кружат мухи, — …мы сейчас закопаем. Пошли со мной, тебе больше нет смысла оставаться в этом доме. Не нужно резать его свиней, — Тэхен смотрит на говорящего. Смотрит ему прямо в рот, словно слова вытекающие оттуда некие заклинания. Тот парень, кажется, знает новое направление, кажется, может вытащить Тэ из этой вони, хоть куда-то, лишь бы то имело смысл. Или понятие. Парень с мятным цветом волос, говорит уверенно и Тэ вдруг не сомневается, тот знает где тут выход, хоть во что-то другое, в чём, быть может ощущается дыхание? Ким бросает тот нож, и следует за ним. И тогда не имеет значения — Кто он? Откуда знал Хану? Откуда пришел? Главное, этот парень знает что делает, в отличие от того Тэ. Который, по началу знакомства с новым приятелем, даже имени своего вспомнить не может, чтобы нормально представится, и говорит с запинками, спотыкаясь об сложно произносимые, тогда, слова. Кима не волнует, кого, если что, теперь придется резать, главное, чтобы не черных свиней. * * * У него над головой что-то пикает, а в воздухе пахнет медикаментами, чем-то стерильным. Даже чем-то на подобии, хлорки? Ткань, которой он накрыт, кажется, жесткой на ощупь. Она белая. Тэ не любит этот цвет. Он медленно приходит в себя, чувствует небольшую тупую резь и тут же ощущает кое-что отличающееся от всего вокруг. Оно сжимает его руку, то - чужое тепло. И имя этому теплу — Чонгук. Тэ разглядывает его руку поверх своей, словно это восьмое чудо света. Чонгук спит в полу сидящем положении, уложив голову на край его постели. Тэхен жив и как-бы не было больно, неприятно осознание; что он вообще то подстрелен, это, пожалуй самое прекрасное утро за последние шестнадцать лет его жизни. Ким осторожно выдергивает правую руку из-под чужой ладони, и мягко проводит ей по темным волосам. "Как такое возможно?" — ненароком, диву дается парень. Все эти ощущения и чувства, которые, он думал уже никогда не сможет пережить. А Чонгук, так просто взял и перевернул привычное — «не важно» Привычное — «ничего не изменить». Так просто, вернул ему, кажется, душу и вкусы. Упертый, как и сам Тэ с детства, не дал ему умереть и теперь… Тэ немного боится испортить эту минуту, это чувство некого умиротворения. С краю от него вибрирует телефон. Чонгук слегка хмурит нос, вызывая улыбку на лице Тэ, но не просыпается. Ким осторожно подбирает сотовый, снимает блокировку и читает пришедшее сообщение. Немного грустно усмехается. Ну да, не все так просто. Убирает телефон обратно на тумбочку и возвращает пальцы на темную макушку, путаясь в чужих волосах.  — Мы будем счастливы? — тихо спрашивает он, скорее себя. Сознание, говорит свое безжалостное — Нет. Чонгук открывает глаза, встречается с Тэ взглядом и шепчет свое уверенное:  — Да. И Тэхен, такой, ни капли не сентиментальный, в тот момент, наплевав на все готов зарыдать. И не сказать от чего точно. Но сдерживается, он же все-таки парень, он Тэхен. Хищник, в конце то концов. К слову, о последнем, сейчас вспоминать не охота. Чонгук поднимает голову, немного тянется, зевает. Улыбается, пододвигаясь поближе, а потом и вовсе встает и целует, как ни в чем не бывало. Просто легкий мазок по губам, но от этого и первому и второму становится ещё лучше. Чонгук слишком счастлив, чтобы думать о том, что в палату мог кто-то зайти и увидеть. И это; как бы не прилично, и вообще-то он полицейский. Но сейчас, ему не до этого. Его мечта жива. Тэ в сознании, в его глазах блестит жизнь, а не отблеск пустого стекла. Тэхен же, просто удивлен таким поступком со стороны Гука. Удивлен, но чего таить, безумно рад в этот момент. Хочется как-то подколоть, разрядить столь неловкую, если так можно сказать, ситуацию, но в голове, как назло, ничего этакого не находиться. Ким немного морщится от кольнувшего в боку небольшого разряда боли и вдруг думает - какой же он все-таки дурак.  — Как ты себя чувствуешь, в общем? — тут же спрашивает Чон, заметив небольшое изменение в лице Тэ.  — Как нашампуренный шашлык, — шутит Тэ, поднимает взгляд, — да нормально все. Жив, здоров, пальцы на руках ногах шевелятся, на тебя, что надо, реагирует, я в полном порядке, — добавляет и усмехается Ким, следя за выражением лица Чонгука. Которое, к слову, остается серьезным, даже каким-то недоверчивым.  — Хорошо, но дополнительные обследования все равно пройти придется. Тебе делали переливание и… — договорить Чонгуку так и не удается, потому что, Тэ вдруг хмурится и щипает его за руку, заставляя замолчать.  — Ты кто? Чего кудахчешь как курица-наседка? Давай ещё слюнявчик мне принеси и покорми с ложечки. Все нормально, не суетись так, — успокаивает Тэ, как-то слишком резко переменившегося, взволновавшегося, от воспоминаний о случившемся Чонгука.  — Я могу, — тем не менее выдает Чон, имея ввиду покормить с ложечки, за что получает легкий шлепок по заднице. И все кажется таким до невозможности привычным и родным. Словно, вот так все и должно быть, все на своих местах. И, Тэ попал сюда не из-за пулевого ранения неизвестно где, неизвестно кем, а Чонгук не полицейский, они свободные, счастливые люди, без каких-либо мешающихся обстоятельств на пути. И кажется, Тэ скоро выпишут, и как только это случится, они уедут отдыхать. Никаких проблем, хотелось бы, чтобы так и было. Чтобы — никаких проблем. Никаких сообщений, никаких предупреждений. Не долг Чонгука перед обществом. Не их, не стираемое прошлое, смешивающее настоящее во что-то не сочетающееся. И неизвестного цвета будущее. "Мы будем счастливы?" Чонгук прекрасно слышал этот вопрос Тэхена, ненароком сорвавшийся с его губ вслух. И уверенно ответил: «Да». Так же уверенный, что сам Тэ, в сознании тогда ответил: «Нет». Которое Чонгук намерен обязательно исправить и помочь поверить в то «Да» на двоих. Потому что, он сам в это верит. Тем более теперь, когда пусть и немного морщась, Тэхен поднимается на ноги и ворчит о том, что нянька ему не нужна, подкалывает Чонгука, что тому, нужно было не в полицейские идти, а нянечкой в садик, или в дом престарелых за стариками ухаживать. Чон лишь улыбается на это, тыкает легонько Тэ в щеку и радуется, что может чувствовать все это благодаря ему. Тому, потому что тот жив. А то, что по-детски это и как-то для них странно, взрослые люди же вроде, ну и пусть. Пусть будет как есть, лишь бы на душе от этого не было тяжело, а было всегда вот так просто и легко. Они оба живы, они дышат одним кислородом, а остальное ещё можно изменить. И Чон, это непременно докажет одному упертому идиоту. Докажет как и все остальное, задуманное еще ранее. Обязательно. Докажет?