Яд в шоколадной глазури

«Сожги все» — приходит очередное сообщение от Шуги. Тэ понимает, что тот имеет ввиду. Тэ держит телефон на беззвучном. Сегодня его выписывают, и Ким думает, что вообще-то могли бы выписать и раньше, но наверняка, задержали из-за рекомендаций его личной няни Гуки. Тем не менее, он прошел все обследования под четким наблюдением все того же Чонгука, лишь бы, тот успокоился уже и вот, теперь может идти домой. И слово "домой", отчего-то вызывает у него смех, а на телефон приходит очередное сообщение.  «Пусть все полыхает» — и Тэ думает, что и правда, а пусть. Но на сообщение не отвечает, Гуку ничего о них не говорит. Сам во всем разберется. Незачем рассказывать о них Чону, у него и без этого, из-за дела Тэ на работе теперь не состыковки, да волнения лишь бы это дело не перехватили. Не поймали. Тэ знает об этом. Он знает, что отравил Чонгука. Их руки смотрятся идеальнее всех виданных ранее Тэхеном картин, но, в названии истории тех рук одни огрехи, одни не четкие строения. «И иногда, эти строения готовы развалится», — иногда, Ким снова начинает так думать. Ведь стоит только напомнить самому себе кем является, что делал и что впереди. Эй, а что впереди? Парень смотрит на спину Чонгука разговаривающего с врачом. И хочет верить в счастливый конец, в уверенное «да» прозвучавшее в чужих устах. Хочет. Чонгук старается не думать о работе, потому что на работе к нему заходит Намджун, тот, что из другого отдела. Тот, что хочет забрать дело «Хищника» Тот, что кажется знает больше чем надо, или догадывается о чем-то большем и потому смотрит так. Слишком уверенно, с высоко поднятой головой. Но у Чона тоже за спиной имеется опыт, он не зря, тот кем является и на поводу слов Джуна не ведется, своего отдавать не собирается. Ни слова, ни дела. После ухода того парня, в его кабинет влетает Чимин. В последнее время, он кажется более обеспокоенным, всем происходящим, чем, то было раньше. Пак вновь говорит давно очевидные для Чона вещи, но Гук не злится на это. Чимин ведь просто хочет помочь. Он волнуется, дорожит Тэхеном, их общей связью. Когда Пак покидает кабинет, Чон вытаскивает из ящика игрушечные наручники. Гук гладит их так, словно дотрагивается до счастливой части прошлого, и тут же, об ее выступ. Он никогда его больше не предаст. Чон кладет голову на рабочий стол и повторяет то «да» в своей голове. То «да», что о счастливом конце. Несмотря на все сопротивления Тэхена, Гук, можно сказать, тащит его к себе домой. Ну нет, оставлять, отправлять его неизвестно куда, Чон больше не собирается. И пусть тот рычит и подкалывает, Чонгук приводит его домой. К ним домой. Он целует, обнимает осторожно, все ещё боясь сделать больно. Та рана, ведь она ещё может болеть, да и не только она, пусть Тэ этого и не показывает. На столе вновь вибрирует телефон Кима. Гук уже замечал эту не редкую вибрацию на тумбочке и в больнице. Он хочет спросить, ему просто интересно, от кого и уж чего таить, о чем те, если судить по коротким вибрациям «смс». Он думает спросить о них, отрывается от Тэхеновых губ, но Ким тянет его на себя и мысли расплываются. Становятся чем-то похожими на сладкую вату. Гук целует шрам за шрамом, проводит по его телу дорожку томных вздохов. Наслаждается его стонами. Любит свою мечту. И в те мгновения не существует в их мире ненужных дверей, и окон прошлого, тоже в них нет. Есть только здесь и сейчас. Есть только они, их чувства и ничего лишнего. О лишнем думать запрещается. Жаль только, один из них слишком давно вне закона. И слышит, то, опять-таки, очередное напоминание. То, что лежит на тумбочке, стоит на блокировке. То, что напоминает:  «Сожги всё» Той ночью им не спится. И не один из них этого не скрывает. За окном открывается замечательный вид на звездное небо. Тэ обнимает Гука со спины, смотрит на россыпь звезд за окном, также как и Гук, сжимающий его руку у своего живота, и рассказывает ему о картине Ван Гога. Вот так неожиданно, впрочем, ничего удивительного в случае Тэхена. Говорит, что хотел бы увидеть ее своими глазами, настоящую, ту что в соответствующей галерее. Говорит, что не особый ценитель искусства, и умалчивает о том, что когда тот человек заставлял его что-то оценивать, то "что-то", не считается. Потому что и не хочется о том вспоминать, не сейчас. Ким говорит, что, та впечатлившая, неожиданно найденная на просторах интернета, картина «Звездная ночь» особенная. Рассказывает о ней так, словно прибедняется, ранее сказав, что не ценитель. Она, нарисованная отчасти больным сознанием художника в лечебнице Сен-Реми, рассказывает больше чем на ней изображено, продолжает Тэхён. Кто-то видит в ней неаккуратные мазки, бестолковые такие, и думает — «Боже, да у меня пятилетний ребенок рисует лучше». А кто-то застывает на месте увидев ее. Смотрит не моргая и словно тонет в выписываемых там, на самом деле, аккуратных спиралях, переходах цвета в той ночи, закрученных вокруг света звезд и луны. Сидит на одной из крыш, изображенных, также, на том полотне. Там, в сочетаниях цветов раскрывается загадочность, в таких, казалось бы, простых однотипных движениях кистью, в которых на самом деле используется особая техника, оживает немного странное сине-желтое небо. В ней чувствуется какая-то не присущая на первый взгляд одухотворенность. Гук слушает его, проводит через себя его слова и тоже хочет увидеть ту картину. В реальности, не просто на картинке в интернете, хочет посмотреть на нее вместе с Тэхеном. Увидеть весь тот спектр чувств, что сейчас льется из его голоса, на лице Кима, стоящего, напротив реального полотна. И кажется, немного обманывается, ведь получается, больше, хочет увидеть реакцию Тэ, нежели само произведение искусства.  — Мы обязательно увидим ее вживую, — говорит Киму Гук, ощущая в себе долгожданную сонливость.  — Да? И все же, теперь, думаю та «Звездная ночь», будет немного уступать, нашей сегодняшней, правда? — в самое ухо шепчет ему Тэ. Гук улыбается, разворачивается к парню лицом. Проводит по его волосам и потянувшись к губам, вдруг целует в кончик носа. В родинку, поселившуюся на том красивом, как и весь этот человек, в целом, для Гука, носу.  — Решил оставить след на одной из этих звезд в напоминание, — как-бы объясняясь, вновь улыбается Чон, улавливая блеск в и без того больших, а теперь ещё больше расширившихся глазах Тэхена. Ким вдруг немного усмехается, щипает Гука за грудь, получая короткое «Аай!», перехватывает чужую руку, решившую в наказание защекотать Тэхена и прикрывает глаза. Кажется, его тоже одолевает сонливость. Чон оставляет свои попытки защекотать парня, ничего, значит, в следующий раз. Еще немного смотрит на него в окружающей их полутьме и тоже засыпает.