Яд в шоколадной глазури

Хищник погиб при пожаре в некой старой галерее. Был найден его обуглившийся телефон и останки костей. Есть вероятность, что его сожгли совершив самосуд, потерпевшие от его рук, что точили все это время на него зуб. Отдел Чонгука от этой новости вздохнул с облегчением. Наконец-то и это дело увидело свой конец, и пусть и такой, все лучше, чем нераскрытая папка постоянно царапающая глаз. Намджун лишь цокнул, как-то глядя на Чона, но более в их отдел не заходил. Причин больше не было. Чимин же улыбался. Теперь, даже больше чем обычно, и радовал этой улыбкой весь отдел, поднимая всем настроение с самого утра. Затем Пак заходил к Чонгуку, плотно прикрывая за собой дверь, и расспрашивал о Тэхене.  — Я больше не закрываю окна, — как-то выдал он глядя на оконное стекло в кабинете Чонгука, — Ты был прав. Он тот же. Я надеюсь, когда все это окончательно забудется, я, вновь увижу его за ним, затем открою то окно настежь, и крикну Тэ, чтобы не стоял там как приведение, а зашел уже внутрь. Чонгук на это усмехается.  — Хорошо, я передам, что ты будешь ждать его за окном. Думаю он это оценит, — поддевает Чон, заставляя бровь Чимина нервно дернуться, затем добавляет, — Только добавлю, чтобы он все же постарался и напугал тебя и тогда. Уверен, он эту идею одобрит. Чимин как-то по-детски хмыкает, можно сказать, выдергивает игрушечные наручники из рук Чона и встает со стула.  — Я их забираю. Хватит уже теребить их в руках, словно четки. Тэ жив. Вы вместе, в этом занятии больше нет смысла. Лучше его там… — на этом, парень запинается, немного наигранно откашливается, смущено улыбается и продолжает, — ну… ты понял. А их, — размахивая наручниками, — я буду хранить теперь у себя, — Чонгук хочет было уже возмутиться, однако Чимин продолжает, — И нет, в отличие от тебя, не беспокойся, с такой любовью лапать и гладить я их не собираюсь. Просто забираю на хранение, — по-своему «успокаивает» Пак. Чон недоверчиво сдвигает брови к переносице, обращает взгляд к окну. Слегка задумывается. Тэхен теперь рядом с ним, и в ностальгическом поглаживании той игрушки, и правда, больше нет смысла. Все хорошо. Пусть, Пак забирает их на хранение.  — Ладно, забирай, — возвращая взгляд на Чимина, отвечает Чон. Наблюдает, как тот прячет наручники во внутренний карман легкой куртки, которую не привык снимать. Потому как в отделе обычно прохладно, да и работа, у него ведь не сидящая в основном, — А окно, ты все же закрывай. Осень ныне вовсе не теплая. Заболеешь, — добавляет Гук, обращает внимание на часы и слегка улыбается. Ещё час и он свободен, на сегодня. * * * Тэхену не нравятся обои в этой комнате. Так же, как не нравятся и те обои, на кухне Чонгука. Но Ким старается не заострять на этой неприязни внимание. Временно, теперь, это его дом. Его комната. И к слову, ведь отличный вариант, если подумать. Вообще, комната эта, находится при пансионате. Нет, не при пансионате для престарелых конечно. Это место скорее напоминает базу отдыха. Как оказалось, тут работает, и живет заодно, знакомый им с Чонгуком с детства хён — Джин. Тот самый, что жил с Тэ в детстве по-соседству. Добрый хён, как тогда, так и сейчас с радостью вызвался помощь Киму с так называемым «временным жильем», с неимоверной радостью встретив его у ворот, стоило тому только узнать что Тэхен жив, от Чонгука кстати, который тому и позвонил, с этой небольшой просьбой и шокирующе-приятной новостью. И вот, теперь Ким тут, а когда его дело забудется, все свыкнуться с мыслью, что «Хищник» погиб, мир больше не увидит «Языка Саламандры» парень обещал переехать к Чонгуку. В новую квартиру, что побольше, в которую Чон недавно переехал, решив что пространства побольше в новом жилье не помешает. И все и правда, не так уж и плохо. Гук, заезжает к нему каждый день. Он любит его, очень, Тэ это чувствует, он это видит, пусть в глубине души, все ещё боится что, то, однажды превратится в противоположность того чувства. Через пару минут, как всегда в это время, приходит Чонгук. Он заходит в его комнату, которая всегда открыта, проходит к Тэхену и обнимает его. И со стороны это, по-началу может показаться братскими объятиями, но, когда Чонгук целует Кима в губы, все приобретает совсем иной оттенок. Разрастается, раскрываясь ярким бутоном страсти. И исчезают вновь, и двери и окна, а вскоре, и почва из-под ног. В тот миг они чувствует свободу в объятиях друг друга, наслаждаются вкусом жизни, вдыхают аромат найденной в друг друге мечты. Как долго они к этому шли и как долго ещё, дороги впереди. Но то «вместе» помогает им преодолеть все отступы, исправить огрехи и покрыть полотно прекрасной картиной, будущего, которого они воистину желают. Нужно лишь верить в него. Забыть о сомнениях. Ведь, как и говориться — будущее придет, если верить в него. Чонгук сжимает его руку в своей, в то время как, Тэхен кладет свою голову ему на плечо и смотрит вперед. На висящую там впереди, на стене, картину. Его руки греет любимое тепло, его сердце, то тепло, заставило одуматься. Оно рядом. Они живы. Тэ скользит по картине взглядом, и ненароком думает, что возможно, однажды, он тоже сможет что-то нарисовать. Пусть не умело, не особо аккуратно, не так грациозно и изящно, как получалось в отличие от этого раньше резать. Зато, с искренним сердцем. Как это говориться — от души. Ким сжимает ладонь Чонгука крепче и прикрывает глаза. Однажды он воплотит и эту идею.  — Знаешь, Хану победил, — говорит вдруг Тэ, как не в чем не бывало, и тут же ощущает дрожь, пробежавшую по чужому телу, — Он победил, даже умерев, — не открывая глаз, повторяет парень. Тот человек, как и хотел, въелся в него, как краска въедается в ткань. Нет, Ким больше не собирается следовать его пути, просто картинки его деяний, бред его речи, как пятая группа крови теперь принадлежит Тэ. Она течет у него по венам, гуляет между извилин в голове. И Тэхен говорит это сейчас Чонгуку, вовсе не для того, чтобы напугать его. Чон ведь, тоже это знает. Ким, просто не желает скрывать от него тех мыслей. Ничего не хочет, от него, более, скрывать.  — Нет, он лишь пытается убедить тебя в этом. А я постоянно убеждаю в другом. Из нас двоих, прав я, и однажды ты поверишь мне всецело, — спокойным, уверенным голосом говорит Гук. Он не сомневается в своих словах. Так и будет. Но, тем не менее, кто сказал, что будет легко, Чон это предвидел. Ничего, они это переживут. Чонгук это знает. Как знает, что с утра встанет солнце, а вечером то солнце превратится в луну. Тэхен поверит ему. Из них двоих, однажды, лишь ему. Сейчас же, Чону пора бежать на работу. Он неохотно прощается с Тэ и уезжает, чтобы позже, приехать вновь. * * * Ким сидит на кровати, и неосознанно, слегка сглаживая складки на поверхности пледа, наслаждается царящей вокруг умиротворенностью. Иногда поглядывает на время, ожидая очередной предстоящей встречи с Чонгуком, как подарка под елкой в Рождество. Затем переводит взгляд на ту картину, на противоположной стене. Ту самую, с мальчиком идущим по рельсам. На то, единственное материальное напоминание о том человеке, что Тэхен, так и не смог уничтожить. Но, однажды, у него ведь получится? Тэ переводит взгляд в окно и улыбается. Получится. Конечно получится. Правда, Хану?