Глава 14. Письмо.
20 июня 2016 г., 20:48
Знаю, Гакушу Асано, что письмо это не принесёт тебе приятных минут (а ведь все наверняка из кожи вон лезут, дабы украсить твою жизнь), и всё же прошу тебя дочитать его до конца.
Помнишь ли ты, как твой отец, наш учитель в те годы, привёл тебя однажды в то здание, где он обучал нас? Мы, простые школьники, практически жили там. И когда ты, подкупающей красоты мальчик в обычной школьной форме, что теперь для меня не странно, появился там, мне, простому школьнику, любящему тогда баскетбол, показалось, что среди простых полевых цветов выросла вдруг прекрасная роза.
Ты тоже заметил меня, даже пощебетал немного со мной, и забыл меня навсегда. А я осознал тогда, что должен добиться твоего внимания, и как можно скорее. Но увы, у меня не было ни денег, ни подобающих связей.
Понимаешь, твоя мать была удивительная красавица, и она пропала. Я был обеспокоен этим, но больше всего меня беспокоил мой любимый и единственный учитель на тот момент. Я верил в себя, но был подростком и многого не понимал, зато сейчас понял. Слишком близко я подошёл к роковой черте. Меня едва не убили и, поторопившись избавиться от якобы тела, бросили меня в моём же собственном доме, даже не удосужившись проверить, достигли ли они своей цели, убили ли они меня. Но у них хватило ума выставить всё совсем невинно, подставить это под самоубийство. И все поверили в эту ложь, потому что меня в спортивной команде избивал один пацан, а я не мог постоять за себя и ответить ему как следует, дать сдачи. И твой отец сошёл бы с ума, если бы не попытался что-либо предпринять. Я понимаю, почему, зачем он делал ЭТО с вами. Я знаю, что ты простил его, и ты просто любишь его. С какой целью ты стремишься снискать его благосклонность?!
Ты рос и делался всё краше и умнее, хотя казалось было невозможно. Я же долгое время оставался тем же заморышем. Но мне выпал шанс исправить свою ошибку. Я попал к ученику Бога Смерти. Тогда неуклюжий, тощий подросток, которого никто толком не воспринимал всерьёз, кроме учителя, стал убийцей. И на пути к вершине моей преградой был мой второй учитель. Но я стал известен в преступном мире, как Шманала.
Судьба всё-таки столкнула нас как-то, но на другой день, спасаясь от собаки, бросившейся на меня, я спрятался у вас в школе. Благодаря новым знаниям, полученным в результате учёбы, меня ни вы, ни ваши товарищи, не заметили. Как не заметили и другие ребята и школьники. Ваши, добрые в детстве, глаза приняли такое же выражение, как и глаза вашего, в данный период жизни, жестокого отца. Вы заподозрили всех подряд, даже не знаю, в чём. Нет, это не вы.
Как мне хотелось потребовать от вас одного: пусть ваш отец перестанет мешать классу Е и заберёт свои решения по поводу экзаменов обратно. Он дополнительными, наиболее сложными заданиями и своей методикой образования убивал честных школьников, которые с такой любовью и тонким вкусом делают частную школу лучше. Ваш жестокий отец жалобы и претензии не взял обратно, и дети, им же одурманенные, были заключены в ловушку.
Мы перед самым покушением вновь встретились. Ты не испугался меня, храбрый мальчик. Я хотел излить на тебя всю свою досаду за то, что ты не отвёл мстительную руку своего отца от бедных ребят. И как же я был счастлив, когда узнал из твоего дневника, что ты просил и даже зачастую требовал от него оставить в покое ни в чём не повинных школьников. Я радовался потому, что твой поступок укрепил во мне веру в человека. "Даже богатые и избалованные жизнью люди могут быть справедливыми, даже им присущи, свойственны чувство чести, долга и благородства..." — думал я. И самым, пожалуй, отрадным для меня было то, что пример этому показал ты.
Мне в голову закралась идея — обучить тебя своему делу, когда я уезжал из города. Именно за этим я и вернулся обратно. Но кое-что хорошее я успел сделать; полсотни бандитских группировок разогнаны моими стараниями. Полсотни, я наводил справки, участвовал в их поимке.
И тут на моё счастье легло тёмное пятно. Я узнал, что твой отец поднял на тебя руку. Судя по этому столь уверенному и машинальному жесту, произвольно сделанному в классе, я догадался, что рукоприкладство над тобой происходило не раз. Ещё не зная точно результатов экзаменов, я увидел спешащих стадом ребят из класса Е. В этот день школа была переполнена учащимися. Но сколько грации и юношеской лёгкости было в тебе, словно и не произошло никакой беды или трагедии с тобой и твоими товарищами, словно вы вовсе и не проиграли. Все не раз поздравляли Е-класс, но самые смелые и развязные смотрели на тебя с робостью и затаённым обожанием.
Так неужели класс А был менее достоин любой поддержки, чем убийцы с их вечными насмешками и враждой по отношению к А-классу. Об их сплетнях ходили в городе десятки анекдотов.
Тебе, Асано Гакушу, был дан редкий талант — защищать тех людей, которые тебе дороги, также и спасать тех, кто нуждается в этом более всего. Но таким талантливым людям не хватает опыта. Чем скорее ты испытал горечь неудачи и поражения, тем больше ты вынес ценного, и тем сильнее ты становишься. Опасно сражаться с теми, чьих способностей ты не знаешь. И чревато плохими последствиями тренировать тех, кого толком не смог изучить и чьих способностей не учёл при начале схватки, кого ты не увидел и не разглядел. Такой дар дан и родителями, и учителями. Наша, убийц, проблема в том, что мы используем часть своего потенциала.
Что ты сделал, Гакушу?! Природа с царственной щедростью одарила тебя. Кому же и за что ты позволил подчинить себя?! Что ты сделал, парень?!
Икеда не перечитывал письма. Запечатал в конверте, таким, каким оно вышло из его души. Написал два слова: "Асано Гакушу". Шманала был уверен, что дойдёт и так. И оно дошло. Оставив его на медицинском посту, он ушёл. А когда вернулся под вечер, медсестра передала ему записку.
Притаившись в парке, Икеда сел на лавочку и развернул листок. Асано писал:
Я не только прочитал ваше письмо до конца, но и много раз перечитывал, хоть читать было горько. Вы не правы. Я помню и худого подростка в старом корпусе, и того парня, который, спасаясь от собак, прятался в нашем классе. И даже того мнимого ремонтника, изучавшего результаты экзаменов в кабинете директора. Ваше письменное восклицание, оставленное в моём личном дневнике, дневнике богатого мальчика простым убийцей, до сих пор не стёрто оттуда. Я лишь не знал, что это одно и то же лицо, все эти мальчики и юноши. Право же, это похоже на сказку. Вы отчитали меня тогда и в этом письме. Сей факт не только огорчает, но и радует. Лишь ваши слова помогли мне встряхнуться, выйти из состояния депрессии, куда я впал. Школьник-нищий сказал богатому мальчику, дабы он всегда помнил его. Я тоже хочу вас попросить. Не выбрасывайте меня из своей памяти. Я надеюсь, вы узнаете обо мне ещё что-нибудь хорошее.
Гакушу.
P.S. Я даже не знаю, как вас толком зовут.
Почерк был довольно ровным, но некоторые буквы плясали вверх и вниз. Икеде стало неловко и больно. Ведь сколько труда потребовалось рыжему для написания строк после многочисленных операций и терапии.
