Стерилизатор

Подъезжая к резиденции, генерал увидел дополнительное оцепление полиции, и два армейских грузовика с солдатами. — О! Да наш Президент уже в штаны навалил, — рассуждал вслух Корсунов. Оставив машины в гараже, он в сопровождении приехавшего вместе с ним спецназовца поднялся на этаж, где находился Президентский кабинет. Его двери были усилены охраной. — Подожди меня здесь, — коротко бросил генерал, вынул из кобуры пистолет и, передав его солдату, зашел в приемную. — У себя? — спросил он у секретарши. — Да, и ждет вас, — ответила она, сообщая Президенту по селектору о том, что генерал прибыл. Корсунов, чеканя шаг как того требовали инструкции, вошел в кабинет Президента и стал докладывать: — Господин Президент! Руководитель Конфликтной группы Военного отдела, генерал …. — Отставить! — недовольным тоном, Президент оборвал доклад генерала. — Что за официоз, Денис? Ты где пропадал? Почему тебя нет на месте, или ты не в курсе происходящего? — начал отчитывать его Президент. — Даже более чем в курсе, — парировал генерал. — Я только, что прибыл из района поисков. — Ну? И где же они? Эти борцы за справедливость? — К сожалению, дом из которого велась трансляция, превратился в руины. Ни тех, кто вел эту самую трансляцию, ни группы полковника Талича… Скорей всего они взорвали дом, как только Талич подобрался к ним. Возникла пауза… Слова Корсунова не оправдали так ожидаемых Президентом результатов, скорее наоборот, поселил в его душе еще большую панику. — Что будем делать, Денис? — тон Президента сменился. Он старался выглядеть более дружелюбно, но у него это плохо получалось. — Выход из этой ситуации, я вижу только один. Но… — генерал вопрошающе посмотрел на Президента, словно ждал какого-то одобрения на то, что ему можно продолжить начатое. Президент, будучи старым другом Корсунова, прекрасно понял вопрос, выраженный им во взгляде. — Говори. Сейчас мне нужны все идеи, даже те которые отражают и признают мое поражение. — Ты меня, верно, понял, — продолжил генерал. — Только если ты не признаешь этого, уже свершившегося факта, то в этом случае непременно развяжется гражданская война во всех уголках планеты. А это реальный козырь в руках оппозиции, и рычаг для того, чтоб выбить из-под тебя Президентское кресло. Выступи по телевидению, отмени закон, и поручи своим «пиар-технологам», чтоб они сочинили тебе правдоподобные, оправдательные истории, которые, ты будешь рассказывать на всю планету. И чем быстрее ты это сделаешь, тем больше у тебя будет шансов сохранить свою политическую карьеру, — закончил свою речь генерал. — Спасибо за искренность, Денис. Возможно, ты и прав, но мне надо подумать. Тебе предписываю постоянно находиться в резиденции. Ты можешь понадобиться в любой момент, — давая понять, что аудиенция окончена, сказал Президент. — Извини, но я здесь не останусь. Мне необходимо быть на военной базе, для того, чтобы если понадобится, я мог помочь тебе. Но имей в виду, мои солдаты в подавлении гражданского населения участие принимать не будут. Я примчусь сюда с тремя тысячами спецназовцев, только в том случае, если опасность будет угрожать именно тебе. — Значит, бежишь? — с огорчением спросил Президент, своего старого друга. — Я не бегу, Алексей, — впервые за долгое время, генерал обратился к Президенту по имени, и сейчас они больше походили на школьных товарищей, чем на государственных деятелей обладающих неограниченной властью. — Я пытаюсь делать то, что считаю нужным и правильным, — сказал Корсунов и направился к выходу… И как только за генералом закрылась дверь, Президент нажал кнопку селектора стоящего у него на столе. — Я вас слушаю, — ответил голос начальника Службы Охраны Президента. Мысль о том, чтобы отдать приказ об аресте генерала Корсунова, давила всей своей сущностью на оскорбленное самолюбие Президента. — Господин Президент, я вас слушаю, — повторил голос в селекторе. — Усильте еще охрану, — отозвался он, и, отпустив кнопку, обхватил голову руками. — Эх, Денис, Денис, ты сейчас положил начало конца нашей дружбы, — разочарованно сказал он сам себе. И вновь нажав на селектор, связался с секретаршей: — Кира, оповести всех, кого необходимо, из-под земли достань, но чтобы через час в зале совещаний я наблюдал весь состав кабинета министров. И дай поручение советнику, чтобы нашел мне лучшего «пиарщика», — раздраженно сказал он, и отключил связь. …Прибывших «заговорщиков» окружили плотным кольцом и препроводили в отдельный бокс, находившийся под землей. Помещения этого бокса, были предназначены для командования военной базы, в случаях нападения на нее с воздуха, и были оборудованы всем необходимым для длительного пребывания в них. — Вдоль коридора расположены комнаты для отдыха, в конце коридора находятся туалеты и душевые, а для того чтобы попасть в столовую, вам будет необходимо войти вон в ту дверь и пройти по коридору налево, — объяснял Сергей идущим за ним. — Сейчас пройдите по комнатам, к вам по очереди придут медики, для того чтобы осмотреть вас. Услышав, что можно разойтись, каждый направился к себе. За все время их пути на военную базу, никто не проронил ни одного слова. Каждый думал о своем, да и на разговоры после всего, что с ними произошло в этот день — день который изменил жизнь каждого безвозвратно — просто не было сил. Лишь ближе к полудню следующего дня, гости подземелья собрались в столовой, куда пришел и генерал Корсунов, приехавший несколько часов назад. — Судя по тому, что показывают по всем телеканалам, ваше вчерашнее «телешоу», возымело должный эффект. По всему миру люди вышли на улицы, причем в первых рядах идут дети и подростки. Вы сделали это! —торжественно произнес генерал, сделав ударение на последнем слове. Но лица сидящих за столом не отражали радости, на них по-прежнему была маска усталости после вчерашних событий, обрамленной болью утраты тех, кто был им очень дорог и любим. — Да, что я вам объясняю, сейчас включу телевизор, и вы сами все увидите, — сказал Корсунов, подходя к висевшей на стене панели плазменного телевизора. На экране замелькали сюжеты со всех уголков планеты, диктор вел повествование о том, что «…после выхода в эфир мировых телеканалов, группы подростков, с разоблачающей исповедью профессора Института Генетики — Никонова, которая закончилась для всех ее участников смертью, мир просто сошел с ума! На улицы городов вышли толпы людей, с требованием отмены закона о стерилизации… И сейчас мы покажем выступление Президента». Картинка с полыхающих в огне улиц, сменилась на студийную заставку, и диктор продолжил: «… который мгновенно, отреагировал на разгорающийся конфликт гражданского общества. Этот конфликт с каждым часом набирает обороты и принимает все более глобальный характер». Картинка вновь сменилась, и теперь показывали Президента со скорбным выражением лица, сидящего в своем кабинете. — Дорогие сограждане планеты! — начал он. — Я, был, есть и остаюсь человеком, слышащим голос своего народа! Вы, выразив свое доверие на выборах, дали мне право руководить процессами развития человеческой цивилизации! И закон, об отмене которого вы просите, был направлен в первую очередь на улучшение благ всех народов населяющих землю. «Заговорщики-камикадзе», преступным путем похитив профессора института генетики Никонова Николая Валерьевича, по всей видимости, накачали его какими-то наркотиками, и под угрозой смерти всей его семьи заставили говорить на камеру явную ложь, выдавая ее за правду. Ведь если бы все то, что он рассказал, было правдой, им бы в таком случае незачем было взрывать себя и сотрудников поисковой группы. Но они не захотели оставлять никого в живых, потому что в этом случае их ложь была бы разоблаченной прилюдно. Я — первый борец и хранитель правды народов земли, выбранный вами — согражданами планеты Земля. Мое сердце обливается кровью, глядя на то, как вы — мой народ, поддавшись на провокацию террористов, вместо того, чтоб созидать собственное счастье, тратите свое время на столкновения с полицией. И для того, чтоб вернуть покой в ваши сердца, в ваши души и мысли, следуя вашей всенародной просьбе, я отменяю закон «О стерилизации». Соответствующий указ уже подписан… Выдержав паузу, он продолжил: — Возвращайтесь в свои дома, к своим семьям, трудитесь на собственное благо и будьте счастливы. Я был и остаюсь гарантом вашей свободы закрепленной в Конституции планеты Земля! Ольга, подойдя к телевизору, выключила его. — Лживая скотина! Загубил сотни тысяч жизней, и опять хочет остаться чистеньким, — зло сказала она и, хлопнув дверью, вышла из комнаты. Андрей тут же выбежал вслед за ней. Зайдя в ее комнату, он увидел то, что Ольга, закрыв лицо руками, сидела на кровати и плакала. — Оленька, девочка моя, успокойся, ведь все уже позади. Мы смогли сделать то, о чем мечтали, а то, что он там говорит по телевизору… Да наплюй… Какая разница? Главное закон отменен… Да и к тому же у нас теперь есть надежды на будущее. Ведь нас официально объявили погибшими… Андрей гладил ее по спине, пытаясь успокоить. — Нам надо жить дальше, Оленька. Милая моя, я понимаю, пережить произошедшее будет тяжело, но я всегда буду рядом. Я люблю тебя. Она, повернувшись к нему, обвила его шею руками, а слезы продолжали течь из ее глаз и блестели, словно маленькие алмазы на щеках. — Андрюша скажи… как… как мне простить себя за гибель Жени и Игоря? — Оленька, каждый из нас готов был отдать жизнь ради общего дела, и ты это знаешь не хуже меня. А то, что мы остались жить, а они нет… В этом есть свой, пока нам неведомый, сакральный смысл. Ведь случайностей не бывает… Ради их памяти мы обязаны быть счастливыми! Ольга внимательно вглядывалась в глаза Андрея, словно пытаясь, что-то в них увидеть. — Скажи мне Оля, что ты сейчас пытаешься увидеть в моих глазах? — Твою любовь, — ответила она и наклонилась вперед, подставляя губы для поцелуя. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Сделай так, чтоб я забыла обо всем, хоть ненадолго…

2012 год