Семейный психолог

...и на пороге перед Светланой предстали трое: высокая девушка хрупкой фигуры, с иссиня-белой кожей и неестественно белыми стеклянными глазами, знания которых пугали своей глубиной и древностью. Подле неё сидел огромный волк с угольно-серой шерстью, а над ними парил огненно-рыжий змей Ёрмунганд. “Ух ты!” – подумала Светлана, ведь ей никогда не приходилось разговаривать с оборотнем и змеем, отрыгивающим огненные комки. “Прямо как Борис, который, когда травы наестся, выкашливает шерстяные клубочки. Они подружатся”, – с этой веселой мыслью психолог позвала гостей внутрь. Волк, сам того не ведая, ненароком повторил действия своего отца: улегся перед камином, свернувшись в громадный серый валун. Только дыхание говорило о том, что это живое существо – если бы шерсть ритмично не поднималась и опускалась на спине Фенрира, его вполне бы можно было принять за пушистое сидение-декорацию. Благо, никто из Одинсонов вниз не спускался, а то, например, Тор наверняка бы сел на волка, и не поздоровилось бы богу Грома. Но Тор сидел на подстилке этажом выше и раскусывал шипучки, не имея ни малейшего желания куда-либо идти, так что в этот раз все обошлось. Змей же сразу узнал в Борисе родственную душу – в тот момент, когда Ёрмунганд влетел в комнату, Борис как раз зевал, и, из-за высокой концентрации мыла в своей маленькой пасти, умудрился надуть солидный мыльный шар, который, к сожалению, лопнул, как только кошачий клык до него дотронулся. Поначалу кот немного испугался горячего летающего существа, которое то и дело обжигало его своим хвостом, но русскому коту не привыкать к необычным явлениям, и, вооружившись льдом из холодильника (как кот открывал морозилку еще можно было понять, но каким образом он доставал лед – непостижимо) танцевал вместе с огненным змеем одним им известный замысловатый танец. Змей даже покатал кота на своей спине, но так как не привык к таким тяжестям, то вскоре устал, и оба зверя улеглись на холодном мраморном столике мини-бара и уснули. Вообще, почти все те, что ещё ждали приема, засыпали – мягкий темный зеленый цвет устанавливал баланс ауры людей и животных, и те, послушные зову природы, закрывали глаза и погружались в мир снов. Девушка, богиня Смерти, в отличие от своих братьев, пребывала в бодром настроении. Пока Светлана заваривала чай, Хель – владычица мертвых – рассматривала картину, висевшую напротив мини-бара. Когда подошла психолог с чаем и пряниками, Хель спросила: - Что изображено на этой картине? Действительно, понять, что хотел сказать автор, было довольно трудно. Местами мрачноватая, местами чисто-белая, картина являлась абстрактной интерпретацией того, что называется человеческой душой – во всяком случае, так гласило название сего шедевра современного искусства. Четких форм – квадратов, кругов – на полотне не было, оно состояло из прямых или волнистых линий разных цветов, преимущественно черного и зеленого, но также красного, синего, желтого и фиолетового. - Это множество. Вы когда-нибудь видели, как рисуют множество? Светлана использовала одну из своих любимых цитат – голос Сони звучал у неё в голове, когда она произносила эти слова. Она не знала, поймет ли богиня Смерти всю тонкость ответа, но надеялась, что многолетний – скорее, тысячелетний опыт позволит Хель понять глубокий скрытый смысл её слов. Как это ни удивительно, Хель кивнула и, прочитав название произведения, попросила принести ей бумагу и краски. Психологу оставалось только удивляться, как все шло гладко с детьми бога Обмана, с которыми, по идее, справиться должно было быть тяжелее, чем с более мирными Одинсонами. Но, как известно, не говори гоп, пока не перепрыгнешь – самое невероятное её ждало только впереди.