Включить тишину (Blackbird)

Дин сидел на диване и любовно подкручивал колки недовольно гудящих струн, настраивая гитару на нужную тональность, когда ему написал Кас. Castiel Crushnik: «Дин, я потерялся.» Это звучало так растерянно, так по-детски, что Дин не удержался и хохотнул, хотя еще полчаса назад нервно ходил по комнате, волнуясь о том, что Кастиэль придет к нему домой. Кас, Кас, чудный ты парень... Dean: «Где ты потерялся? :)» Castiel Crushnik: «Тут какое-то заведение с розовой вывеской. На ней еще такие неоновые крылья. Я где-то рядом?» Брови Дина в изумлении поднялись, он снова хохотнул и потер их пальцами. Кастиэль-то отыскал стриптиз-клуб. Воистину в тихом омуте черти водятся! Dean: «Близко. Только не заходи туда.» Dean: «Стой на месте.» Dean: «Сейчас буду.» Он соскочил с дивана (гитара возмущенно загудела, когда Дин случайно задел ее курткой) и выскочил в коридор. Сквозь тихую ругань он, вслепую шаря в темноте, отыскал ботинки и ключи. Вдогонку пиликнуло запоздалое «спасибо» от Кастиэля. Дин выбежал на улицу, хлюпнув ботинком по взявшейся ниоткуда луже и через два квартала завернул за угол. Где-то вдалеке пронеслась машина. Проскочив через потемневшую от времени арку, Дин протиснулся в переулок, откуда доносилась едва слышная музыка. В воздухе витал слабый запах озона после вечерней грозы. Кастиэль был здесь. Стоял спиной к витрине, на фоне яркой розовой вывески и контура этих дурацких белых неоновых крыльев. Дин бывал в этом местечке пару раз, по делу и просто так... Кас оглянулся, и Дин заметил, как взгляд «потерянного кота» тут же превратился во вздох облегчения. Надо же, он его и вправду тут ждал. — Точь-в-точь ангел, — пошутил Дин, хлопнув Каса по плечу в знак приветствия. Кивнул на вывеску: — Ты нарочно так встал? Кастиэль покачал головой и еще раз, теперь уже с любопытством, оглянулся на витрину. — Идем. Сюда, — его приобняли за плечо и осторожно повели обратно в темноту, незнакомой дорогой. Кастиэль не мог бы объяснить, как он забрел сюда, даже если бы его спросили. Впрочем, он и не боялся. Он просто не любил всего неизведанного. Эту часть города он знал, но недостаточно, раз умудрился не найти дом Дина. Прикосновение к его плечам было мягким, но крепким. В глазах Каса промелькнуло слабое разочарование, когда Дин отпустил его плечо и легонько подтолкнул в спину, кивком указывая на невысокий серый дом. Звякнули ключи. Кастиэль прищурился, давая глазам привыкнуть к свету. Дин рядом сбросил ботинки. — Что, Кас, сбежал от своего братца? Неугомонный он у тебя... давай сюда пальто. Со смущенной улыбкой Кастиэль аккуратно снял свое черное пальто и протянул его Дину. Тот повесил его на крючок и задумчиво взъерошил короткий ежик волос. — Я тут у себя песню заканчиваю... Ничего? Можешь посидеть в гостиной или посмотреть телевизор. О! У меня отменная коллекция дисков. Кастиэль отрицательно качнул головой, показав, что он лучше пойдет с Дином. Словно это было чем-то само собой разумеющимся. Спохватившись, он вытянул из кармана брюк свою маленькую записную книжку и, торопясь, начеркал несколько слов. Неуверенно покосился на надпись и протянул ее на раскрытой странице Дину. «Я бы хотел послушать твою песню. Если можно». Дин долго стоял, изучая неожиданную просьбу. — Знаешь, она немного... незаконченная, — попытался объяснить Дин, неловко краснея. — И она... Ну, знаешь, не такая крутая. Я все еще подбираю слова. Кастиэль нетерпеливо повел плечами, просяще заглянув в глаза парня. — Блин, — пробормотал Дин, отводя взгляд. Его рука снова потянулась к уже взлохмаченным волосам. — Конечно. Тогда наверх. Комната была маленькой, с серо-зелеными обоями и плотно задернутыми тяжелыми шторами на окнах. Полуразобранный диван, заваленный бумагами пол и стулья, низкий столик с ноутбуком — вот и вся привычная Дину картина. Его убежище можно было принять за комнату какого-нибудь холостяка, который не удосуживается заняться уборкой, но разбросанные листы, тетрадки и шнуры только создавали видимость бардака. Если приглядеться, можно было заметить несколько деталей, показывающих трепетное отношение Дина к своему личному пространству: аккуратная, протертая от пыли полка с парой кубков различных номинаций и разными статуэтками, лежащая на диване гитара, злостно улыбающийся своей плюшевой улыбкой игрушечный клоун, прислоненный к батарее... Когда он попался Касу на глаза, тот с трудом удержался от улыбки. Дин проследил за его взглядом и помимо воли тоже усмехнулся: — В детстве этот тип очень пугал Сэмми. Мой брат до жути боится клоунов, и, без всякой скромности, я обожал этим пользоваться. Стыдно говорить, но лишняя порция мороженого за ужином — моя слабость. Кастиэль оглянулся и вопросительно склонил голову набок. — Сэмми, Сэм — это мой брат, — Дин подошел ближе, все еще разглядывая игрушечного клоуна. — Младший. Тут мы с тобой, Кас, похожи. Сэмми тоже был невыносим! В какой-то мере... Честно говоря, он был моей полной противоположностью. Хотя и не скажу, что мы часто дрались: родители умело разводили нас по разным кружкам и занятиям. Думаю, в этом причина того, что мы получали меньше синяков и разбитых носов, чем могли бы. Взгляд Дина потеплел. — Да уж, это было нечто. Так я и оставил эту гадость на память. — Смешок. Дин подошел к стене и поднял клоуна за рыжую шевелюру. Повертел в руках и, забавляясь, правдоподобно изобразил то же злобное выражение лица, что и у игрушки. Кас прикрыл рот рукой, беззвучно дернув плечами. Отняв ладонь, он широко улыбнулся парню. — Я назвал его Джесси. Правда, очешуенное имечко? — Дин поставил клоуна обратно на батарею и поманил Каса пальцем. Тот моментально оказался рядом. Как будто физически хотел проникнуться обществом Дина и неведомого брата Сэма, его памятью о детстве. Он невольно подошел слишком близко. Дин снял с полки рамку с фотографией и развернулся, нос к носу столкнувшись с Кастиэлем. — Кас! — он отшатнулся и с облегчением выдохнул, удостоверившись, что Кас все еще стоит на прежнем месте и с удивлением поглядывает на него, вопросительно разводя ладони в сторону. — Черт, друг, это было внезапно. Кастиэль виновато пожал плечами, по-детски улыбнувшись, и протянул руку. Дин показал ему фотографию, коря себя за вспышку испуга. — Смотри, это Сэмми. Еще тогда не такой лохматый, как сейчас. О, — его большой палец невольно скользнул по шершавой рамке, поглаживая край, - а это мама с отцом. Джон и Мэри Винчестеры. Последние слова были произнесены с неумело скрываемой любовью. Кастиэль ощутил, как что-то толкнуло его в грудь и отчего-то стали гореть щеки. Дин, по всей видимости, очень любил своих родителей и брата. Кастиэль помнил, что и он любит. Только это чувство, внезапно его отрезвившее — оно напоминало о том, что его-то любовь к родным была забыта в последнее время. Словно какая-то паутина сплелась на его душе. Кастиэль теперь явственно ощущал ее, ощущал сухого мохнатого паука, ползающего где-то внутри него и со старческим дерганием плетущего свою сеть. Он даже отряхнулся, пытаясь сбросить это наваждение. За этим мгновением он упустил нить разговора. — Они сейчас переехали в квартиру в районе на другом конце города, чтобы оставить дом мне и Сэму. Сэм уехал год назад в Торонто, учиться. И какого черта его только так далеко понесло? — продолжал торопливо размышлять вслух Дин, стараясь как можно меньше думать о том остро-синем взгляде, который сильной волной захлестнул его пару секунд назад. — Так что мне достался полный дом. Правда, я так и не переехал в их комнату. Мне здесь больше нравится. Здесь, кстати, есть небольшая библиотека, если тебя заинтересует. Кастиэль моргнул и обратил внимание на небольшую арку сбоку у стола, рядом с которым стоял Дин: проход вел в другую комнату, уже побольше, там поместилось два кресла, круглый бордовый стол и четыре застекленные полки с книгами. У Кастиэля зачесались руки: он уже полностью погрузился в атмосферу этого места и готов был даже без разрешения всю ночь перебирать книги, хранящие свое молчание в шкафу. Дин усмехнулся, глядя на то, как загорелись глаза у Кастиэля. Знакомство с квартирой уже и не стоило продолжать: парень явно освоился. — Вижу, ты уже нашел чем заняться! Тогда я, пожалуй... пойду за гитарой. Не буду мешать. Кастиэль медленно кивнул, завороженно изучая взглядом корешки разнообразных книг.

***

— I'm going down so frail and cruel... Drunken disguise... Changes all the... — Дин, что-то невразумительно мыча, бренчал по струнам и каждую секунду перегибался через стол, тянулся к карандашу с листком бумаги, чтобы, высунув кончик языка, записать очередную строчку и перечеркнуть предыдущие две. Сегодня его фантазия упорно не хотела показываться. Мысли перескакивали между собой, играя в чехарду, и сбивались в кучку, чтобы с противным хихиканьем исчезнуть, когда Дин попытается распутать клубок. — Changes all the rules... Кастиэль же маячил в другом конце комнаты, примагнитившись к полкам с книгами. Его пальцы с особой нежностью скользили по корешкам старых томов и обложкам современных романов. Порой он вытаскивал то одну, то другую книгу, и тогда с особой тщательностью раскрывал ее, перелистывал страницы и вчитывался в случайно выхваченные взглядом фразы. — Кас, как тебе припев? Old loves they die hard, old lies they die harder? Как по-твоему? Круто звучит, да? — окликнул его Дин из кресла. Он перебрался сюда из своей комнаты, чтобы составить Кастиэлю компанию. Кас, не оборачиваясь, вытащил из кармана телефон, в другой руке держа томик Мориса Дрюона «Проклятые короли». И почти тут же Дин услышал из соседней комнаты оглушительные басы. С шумным вдохом поднявшись с места, он скрылся за стеной и подхватил съезжающий со столика телефон. «Слишком пафосно». — Ну же, Кас! — с плохо прикрытым возмущением (и восхищением) выдал Дин. Кас, его новый друг, на все имел свою лаконичную и ехидную точку зрения. Дин проникся к нему уважением. Тут же перед глазами всплыла картина: настороженные пронзительно-синие глаза внимательно смотрят на него — чуточку насмешливо и с любопытством. Очень близко. Дин подавил холодок, пробежавший по спине. Кас был необыкновенным... Другим. Никто из знакомых Дина не был таким. И если все дело в его молчании, то Дин бы желал, чтобы на земле возникла вечная тишина. — Кас, хватит торчать у шкафа. Пошли, сооружу что-нибудь поесть, — протянул Дин, возвращаясь обратно в комнату. Кастиэль не шелохнулся, все также разглядывая корешки. — Кас, ты так до смерти будешь стоять! Все равно тебе их все в жизнь не прочитать: внизу еще есть библиотека. Стоящий парень замешкался, но все же вытащил какую-то книгу с третьей полки. И повернулся, держа ее перед собой и показывая обложку Дину, чтобы тот мог прочитать название. — «На небесах нет книг», — вслух произнес Дин. Он мог поклясться, что только что заметил мелькнувшую на губах Кастиэля задорную улыбку. Он с ним играл. — О-оо, это нечестно. Ладно, ты скоро? Кастиэль вытащил очередную книгу. Взглянув на ее обложку, он усмехнулся. Дин покосился: «Один день». Ну очень подходящее название! И кто такой, черт возьми, Дэвид Николс?! Очередным ответом было молчание. — Ладно, — он фыркнул и плюхнулся с гитарой обратно в кресло. — Тогда я продолжу сочинять свою пафосную песню. Надеюсь, я вам с Дэвидом Николсом не помешаю. Чересчур громко он начал перебирать струны привычными арпеджио. Кастиэль, стоя спиной к Дину, усмехнулся, с деланным безразличием сдул пыль с «Идиота» Достоевского и поставил книгу обратно на полку.

***

Было уже за полночь, когда Кастиэль присоединился к Дину, который полулежал среди подушек на полу и, закинув руки за голову, смотрел какой-то фильм. Кас рассеянно припомнил, что Дин его звал уже несколько раз. По-моему, что-то насчет «очередного очешуенного фильма». Он только отмахнулся, переворачивая одну страницу за другой. Кас смущенно почесал кончик носа, присел рядом с Дином и осторожно коснулся его плеча. Тот тут же вздрогнул, будучи увлеченным происходящим на экране, и подтянулся, присев. Кас, чуть отстранившись, вежливо улыбнулся и, вопросительно прикусив нижнюю губу, указал кивком на экран. — Такси-3, — почему-то полушепотом ответил Дин. Нашарив в темноте поднос, он протянул Кастиэлю тарелку с сэндвичами. — Садись рядом. Сейчас самая заварушка начнется! С Дедами Морозами. Кас хмыкнул и послушно пристроился рядом, свесив руку с колена, и задумчиво начал жевать бутерброд. На экране действительно поочередно мелькали какие-то преступники, одетые в костюмы дедов морозов, крутые машины и полицейские. Среди них был странный таксист, которым Дин восхищался больше всех. Кажется, того звали Даниэль, и он неохотно сотрудничал с полицейскими. Зато ездил и вправду быстро. Неужели это так занятно, подумал Кас, внимательно разглядывая мелькающие сцены и прислушиваясь к странным диалогам. — Я не звал смерть! И не звал такси! Через пятнадцать минут фильм завладел его вниманием. «Какой он необыкновенный, черт возьми, странный, нездешний» — крутилось в это время в голове Дина, как бы он ни старался выкинуть оттуда странные для него мысли. Выкинуть, забыть. На крайний случай — спрятать подальше. Поначалу Кас был для него вежливой просьбой Габриэля о встрече, затем — интересным знакомым, позже — другом (и все за несколько дней), которому он не стеснялся целый день писать различные мысли и события, происходящие с ним. Кастиэль в первый же день сказал — написал — что ему это очень нравится и Дин весьма забавный. Но сказал как-то слишком вежливо, мол, «спасибо за гостеприимство, но у меня дома рыбка не кормлена». Дин тогда пожал плечами и не задумался ни о чем. Теперь же, когда он увидел Кастиэля в неформальной обстановке у себя дома, он заметил скрытый страх, отсутствие жизни в темно-синих глазах. Ему захотелось просто взять, поставить Кастиэля перед собой, привести в порядок и пощелкать пальцами перед удивленным парнем. Сказать нравоучительным, любящим тоном: «Нельзя жить в прошлом, нельзя разговаривать на мертвых языках. Нельзя забывать о живых, которые рядом с тобой». Нельзя ведь так. А он этого не понимал. Кастиэль всегда смотрел так, словно на самом деле не присутствовал в комнате. Словно сознанием был где-то далеко — на небесах, в космосе, в тысячелетиях до нашей эры, да где угодно. И Дин бы все отдал за то, чтобы его опекать. Отдал бы и свой голос ради того, чтобы общаться с Кастиэлем на равных, на их общем, только им двоим понятном языке. Переглядываться и одновременно молча улыбаться. Если бы не Сэмми, то он хотел бы такого брата, как Кас. Дин не умел подбирать правильные слова и эмоции, но он почувствовал, что может наконец-то закончить песню, над которой бился целую неделю. В задумчивости жуя бутерброд под звуки перестрелки и истеричного смеха Бернара Фарси, он решил, что его собственная песня будет начинаться со слов: «I wish I had an Angel». (1) (1) Я мечтаю об ангеле.

***

Утро для Кастиэля наступило вместе с противной вибрацией под правым бедром. Откуда-то из под подушек раздавалась очередная попсовая песенка. Пытаясь продрать глаза после сна и придерживая рукой затекшую в неудобном положении шею, Кас полез за источником дурацкого звука, дабы прекратить его мучения. Но тут же, словно издеваясь, вибрация прекратилась. «1 пропущенный вызов. 09:35. <ЭллХар>». Кастиэль наморщил нос, разглядывая оповещение. Это звонили Дину. Дин был рядом. Сопел и сладко улыбался во сне. Он полусидел-полулежал на полу, а на диване почивала оставленная там вечером гитара. Сквозь плотно задернутые тяжело-синие шторы почти не пробивалось солнце, только один ошалелый лучик света скакал по диванным подушкам, которые они с Дином ночью перенесли на пол, чтобы удобнее было смотреть кино. Кстати, телевизор до сих пор что-то приглушенно бормотал. Кастиэль смутно помнил, что, когда закончилось «Такси», Дин переключил с DVD на TV и наткнулся на другой фильм. Показ какой-то новинки, недавно вышедшей в кино. Кастиэль любил ходить в кинотеатры, когда у него выдавалось время, особенно на закрытые показы фильмов, каждый из которых лично ждал как минимум полгода, так что он с легкостью согласился посмотреть незнакомый фильм в компании с Дином и еще одной тарелкой бутербродов. Во время очередной рекламы, непонятно даже какой по счету, Дин сбавил громкость и поудобнее откинулся затылком на диван. Кастиэль подтянул с ковра пару подушек и последовал его примеру. Судя по тому, что он не помнил, чем закончилась история с тем парнем, страдающим амнезией, и нашел ли он убийцу своей жены, оба — и Кас, и Дин — в конце концов заснули. Сейчас на широком экране шла какая-то нелепая утренняя передача вроде «Готовим вкусно с...». Одна из таких передач, где никому не известные люди болтают о своих якобы не выдуманных проблемах и пытаются приготовить что-то получше подгорелой яичницы. Телефон Дина снова завибрировал, но на этот раз только коротко пискнул. EllHar: «Мальчик мой, какой, по-твоему, сейчас час?» «Половина десятого, — подумал Кастиэль, мысленно адресуя себе это сообщение. — А что такого?». Судя по всему, контакт расшифровывался как «Эллен Харвелл», и это настраивало на ощутимо тревожный лад. Дин заворочался и, перевернувшись на другой бок, пробормотал: «Убейте эту птицу, она явно шпион... м-м-м...». Кастиэль искоса поглядел на парня и едва улыбнулся уголками губ. Безмятежный. Он закрыл диалог, и на экране выскочило незавершенное приложение по установке будильника. Оставалось только подтвердить выбранное время: семь утра. В голове Каса внезапно тренькнул звоночек. Хрипло охнув, он вскочил с колен и затормошил Дина. Тот вяло от него отмахнулся и снова уткнулся в диван. «Как можно так крепко спать в сидячем положении?» — отчаянно подумал Кас и, в последний раз встряхнув друга за плечо, оборвал лепечущий телевизор и выскочил в коридор, чуть не наступив на тарелку из-под сэндвичей. Dean: «Скоро буду» Кастиэль надеялся, что Дин его не заругает за такое самоуправство. В духе Дина было бы написать что-то вроде «Упс!» или «Ну вот, такой хороший снился сон», но Кас не решился что-то выдумывать и поэтому ограничился коротким, но емким «скоро буду» от его имени. Вчера он квартиру так и не досмотрел, так что ориентироваться приходилось наугад. Кухня, как и полагал Кастиэль, находилась внизу рядом с гостиной. Ругая себя на чем свет стоит, Кас принялся громыхать тарелками и дверцами шкафов, пытаясь придумать что-то быстрое и вкусное. Надо было что-то соорудить за пять минут, затем снова попытаться растолкать Дина, который опоздал по его вине. Проскользнув в очередной раз с ножом и разделочной доской мимо зеркала, он случайно кинул вбок взгляд и остолбенел: взъерошенные волосы, заспанные глаза, мятая рубашка и красноватый оттиск диванного сиденья на правой щеке явно не создавали впечатление умного, сдержанного Кастиэля, каким тот всегда был. Каким казался себе... Пришлось бежать до раковины и плескать в лицо ледяную воду. В этот момент сверху спустился сонный Дин. Судя по немного сумбурному виду парня, тот проснулся, хорошо поворочавшись в полусне и приложившись лицом о ковер. — Черт возьми, кто там так... Ему поспешно вручили телефон с пропущенным вызовом и снова сбежали в соседнюю комнату, к закипевшему чайнику. — Кас, зачем ты... В руки снова сунули какую-то записку. На этот раз Дин ухватился за плечо Кастиэля и развернул его к себе. Испуганные утренне-синие глаза вспыхнули ожиданием укоризненного выговора. — Не мельтеши, — посоветовал ему Дин, мучительно пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, чтобы углядеть в руках Кастиэля салатницу. Удивился: — У меня, что, дома салат был? Кастиэль взглядом указал ему на записку в руке и, чересчур нервничая, высвободился из-под ладони Дина и протянул ему салатницу с ложкой. Дин развернул помятый, явно вырванный из чьей-то записной книжки листок. — О, — только и сказал он. Торопливые виноватые разъяснения Кастиэля Дина только позабавили. Но темноволосый парень все еще стоял напротив и настороженно заглядывал в глаза, держа в руках салат. — Кас, это всего лишь работа! Ну, подумаешь, проспал! Эллен поймет. Или скажу, что меня похитили инопланетяне. И не хотели отпускать, потому что я им был нужен для обогащения их инопланетного генофонда. И довольно улыбнулся, сладко зевнув. Не слушая бредовых рассуждений Дина, Кас сунул ему в руки салатницу и настрочил еще одну короткую записку, поминутно все больше смущаясь и нервничая. «Мне пора! Извини». — Так давай вместе вый... Эй, Кас, ты куда? — Дин только успел выглянуть в коридор. Кастиэль поспешно надел пальто, туфли, смел с полки перчатки и, вежливо улыбаясь, исчез на лестничной площадке. — Кстати, ты, случайно, не помнишь, чем закончился тот фильм? — порядком озадаченный Дин выглянул следом, но ответа не получил. Торопливый стук каблуков раздавался уже где-то далеко внизу. Синица выпорхнула из рук. Из ступора Дина вывел снова разразившийся мелодией трещащий телефон. Дин мельком посмотрел на подсвеченный экран и поднес трубку к уху, закрывая дверь. — Доброе утро, Эллен! Да, я в курсе. Хех... Знаешь, меня тут просто инопланетяне похитили. Да-да! Представляешь, и ни в какую не хотели отпускать. Так что я немного опоздаю. Ха-ха, точно. Передавай Джо привет! Я сейчас буду. Глянув вниз, он понял, что все еще сжимает в руках пару смятых листков и салатницу. Приоткрыв крышку, он унюхал помидоры, заправленные зеленью, перцем и подсолнечным маслом. Сверху лежала пара бутербродов с ломтиками бекона. Дин присвистнул, преисполняясь к ушедшему Кастиэлю нежной сыновней любовью. Впервые кто-то позаботился о его питании. Еще и сразу после пробуждения, хотя логичнее было бы обоим перехватить гамбургер в ближайшей закусочной и разбежаться по делам. Впервые. И это было потрясающе. Дин торопливо защелкал клавишами телефона, сунув бутерброд в рот. Dean: «Кас, спасибо за завтрак! Не ожидал, что инопланетяне так вкусно кормят. Я бы такое всю жизнь ел.» Чуть погодя, он добавил: Dean: «Приходи еще! Обещаю, в следующий раз понедельник не наступит так внезапно.» Вот только Кас не ответил. Наверное, не успевал.

***

Если Габриэлю не сильно влетело от родителей, то это только потому, что, когда он ввалился домой, они уже закрывали дверь. Столкнувшись с матерью и отцом на крыльце, Гейб мигом протрезвел и как можно незаметнее прошмыгнул в коридор. Проигнорировав то, как беспокойно переглянулись Джимми и Энн, он промычал что-то невнятное на «потом с тобой поговорим» и завалился на кухню. Проглотив залпом чуть ли не половину чайника, он стянул с полки тарталетки с вишней и без сил свалился на диван в гостиной. Через несколько минут, а может, и через целую вечность, замок двери опять щелкнул, и в комнату вошел Кас, явно сердитый после встречи с родителями на улице. Бросив хмурый взгляд на младшего брата, он подошел к холодильнику, немного постоял около него, раздумывая, и привычным движением подхватил маркер. Габриэлю было лениво даже скосить глаза на новую надпись, которую со скрипом выводил брат. Что-то буркнув в приветствие, Гейб лизнул тарталетку. Он был слишком вымотан даже для еды. «Если ты ждал подходящего момента, то это был он.» Рука Кастиэля дрогнула, и последнее слово получилось немного смазанным. Он отступил на шаг и отвел взгляд, словно стыдился начертанного. Дальше последовали машинальные действия: достать из ящика в холодильнике пару огурцов, лук, пару листков салата и прочей зелени, сыр сиртаку, перец и оливковое масло, нарезать аккуратными мелкими кубиками, вопреки рецепту, добавить соль и разжать ладонь, высыпая крупинки перца. Молотого черного. Включить радио, уменьшить громкость, чтобы не мешать брату отсыпаться после бурной ночи, и прослушать очередную передачу про сверхъестественные события из разряда «невероятно, но факт». Не различая вкуса, проглотить встающий поперек горла салат и вернуться к себе в комнату, заперевшись на щеколду. Череда торопливых, автоматически случившихся событий. Как только дверь его комнаты захлопнулась, отрезав Кастиэля от внешнего мира, так тут же на человека навалилась тяжелая, тягучая тишина, надавив на плечи. Как будто только ждала подходящего момента, когда он останется один. Кас добрел до тетрадей, аккуратной стопкой уложенных на покрывале кровати, упал на них и начал перелистывать, одну за другой. Ему было очень стыдно и непонятно. Сердце глухо стучалось о ребра, а уши нещадно горели. Он не хотел позволять себе даже думать о всем случившемся, но, как ни старался вглядываться в разномастные закорючки и зачеркнутые предложения, буквы так и норовили разбежаться по разлинованным страницам, словно издеваясь над разумом. Он совсем не хотел оставаться у Дина, он планировал вернуться домой часа в три ночи, чтобы не застать Габриэля. Он совсем не думал стеснять Дина и оставаться у него до утра. И, конечно, он нисколько не желал, чтобы тот опоздал на работу. Пытаться как-то извиняться, вконец смутиться от легкого смеха и слабовольно сбежать, оставив в руках Дина завтрак, который он втайне надеялся с ним разделить, было совершенно глупо с его стороны. Нет, нет, нет, так не должно было быть. С самого начала. О чем он только думал? Кас вздрогнул и скользнул взглядом по пустым стенам своей комнаты. В одном только углу монохромным полотном серела фотография греческого пантеона. Возвышающееся над случайно оказавшимся около него фотографом, здание казалось гордым. Хранящим древнюю, мертвую тишину. А у Дина на стене висели фотографии его семьи и случайные снимки, сделанные любительской фотокамерой. Кастиэль скомкал в ладони бледно-синее покрывало. Этот случайный факт вдруг совершенно четко ему показал, насколько велика пропасть между ним и Дином. Между таким, как он. И Дином. Не считая лишенного голоса, боязни нести ответственность за свою и кого-либо еще жизнь и неспособности вести себя правильно, как надо, — у них в комнатах висели абсолютно разные фотографии. На какой-то миг греческий пантеон показался Касу безжизненной, давящей клеткой. Птичьей клеткой.

***

Джо усердно обслуживала ранних клиентов, но не забыла подколоть подоспевшего Дина. — Привет, соня! Почем нынче рейс до инопланетян? — Что, ты мне не веришь? — улучив момент, пока не пришла Эллен, Дин примостился у стойки и подмигнул девушке. — Между прочим, инопланетянки очень даже ничего, даром что зеленые, как елки. Девушка звонко засмеялась и кинула ему тряпку. — Врунишка. Передаю пост тебе. Вытри стойку со своей стороны. Пока ты бессовестно дрых, мне пришлось разносить все заказы! Ставлю на что угодно, я пробежала целый километр. И если я сброшу из-за тебя пару кило, тебе лучше бежать из города, чтобы я тебя не нашла. На мне спадают все джинсы! — Если я тебя хорошо знаю, Джо, а это так, то ты успела полакомиться как минимум парой булочек с корицей, пока бегала до кухни. Так что проблема спадания джинсов тебе не грозит еще как минимум несколько лет. — Ах ты паршивец! Поздно пригнувшись, Дин получил увесистый, но ласковый подзатыльник. Джо довольно усмехнулась. — Дурак. Дин несказанно счастливо улыбнулся, гордо промолчав. — Джо... — Что? — Я закончил песню. Вчера. Ночью. — Ты... Правда? — Да. Я хочу тебе ее спеть. Оценишь? — Спрашиваешь! Но только после того, как ты протрешь стойку. Лентяй.