Бал.

Сказать что Чимину было стыдно, после того ночного отрыва, ничего не сказать. И пусть прошло достаточно времени, что бы забыть и успокоиться он не мог. Мысль о том, что теперь точно нет шанса выбиться в любимчики Юнги хена не давала расслабиться, до тех пор пока однажды Хосок зашедший в гости, что бы хоть как-то потратить время, которого было у него немерено не раскрыл глаза юному дурашке. -Точно, ты же не в курсе!-хлопает себя по лбу Хоби, и тут же ойкает- сильно ударил. Чимин закатывает глаза, даже не догадываясь что сейчас его самолюбие побьют так, что подворотне не снилось,- Ты уже принят в клан, Юнги только для вида тебя динамит. У него гордость! -Что ты сказал?- спокойно говорит Чимыч, мысленно давая отсчет началу конца для друга. -Ну знаешь, если бы мы сказали раньше было бы не интересно, поэтому мы ставили ставки, кто из вас раньше сдастся,-продолжил раскрывать карты Чон, смотря на друга как-то странно издающего высокие ноты и его безумно искаженное лицо, раздутые ноздри, зубы появляющиеся на виду по мере расширения улыбки. (Дальнейшие действия содержат насилие и превышают рейтинг 21+, приносим извинения за пропущенную сцену)

***

Чимин сидел за столом, перед ним лежала раскрытая книга, половину которой еще предстояло прочитать. Парень подпирал ладошкой щеку и наблюдал за плавно вздымающейся шторкой от потока воздуха, проникающего в помещение через открытое окно. Хосок теперь читает лекции с уклоном на подготовку к превращению, и как бы рассказывает как будут протекать первые этапы его новой жизни. Мина они больше не встречали ни разу за два с небольшим месяца. Если честно Пак даже скучал. В последнее время ему приходилось частенько задумываться о том, а настолько ли привлекательна вампирская жизнь, почему он ярый сангуиворофоб, вдруг стал борцом за место среди бессмертных. "Не каждый организм может принять эту метаморфозу. В таком случае человек, которого пытались обратить, умирает..." "Каждый по разному переносит превращение. Ты можешь страдать, чувствовать как все в тебе умирает заживо или даже глазом не моргнуть..." "Четыре процента превращенных имеют светобоязнь, хоть это и является довольно редким проявлением." Чимин конечно же запоминал и не только печальные пункты из рассказов Хосока, но подавляющее число именно таких фактов угнетало его. А что если он никогда не сможет больше посмотреть на солнце, или поваляться в парке на газоне, грея бока и щуря глаза от яркого света. Каждая мысль тяжелым грузом опускалась на невидимую чашу весов, колеблющихся между "за" и "против". Как никогда раньше Пак Чимину хотелось жить. Был тихий выходной, не надо было куда-то спешить, слушать проповеди друга, и вообще ничего не надо было. Поэтому Чимин и созерцал колыхание шторки, пока его не отвлекла вибрация мобильного телефона, призывающая прочесть новое сообщение от Чонгука. Он предлагал сходить в парк аттракционов и хорошенько повеселиться. Причин отказывать не было и Пак стал собираться в путь. Он не спешил. Чим внимательно смотрел по сторонам, так внимательно впитывал каждый звук будь то рев мотора или детский смех. Сидя в автобусе, парень не сводил глаз с окна. За пределами стеклянной грани были цветочные лавки, магазины, жилые дома и люди. Все жили своей жизнью, кто спешил на работу кто гулял без цели и смысла. Чимин выходит на одну остановку раньше и пешком добирается до парка где его уже ждут беспрерывно болтающий Тэхен, с ободком в виде ушек Микки Мауса и ярким бантиком, Чонгук довольно ухмыляющийся, и Хосок похожий на беспокойного родителя, пересчитывающего деньги в кошельке и проверяющего на месте ли билеты. Чимину не весело. С каждым новым аттракционом он становится бледнее и бледнее. Хосок беспокоится и спрашивает не нужно ли устроить небольшой перерыв, посидеть на скамейке или перекусить. Вдруг Чимин как будто проснулся. Глаза становятся ясными, да и сам Пак расслабляется. Он еле понятно мурчит: -Я пойду, мне пора. Пак отходил спиной все дальше и дальше, медленно разворачиваясь и срываясь на бег. Тэхен недоуменно переглядывается с Чонгуком так и застывшим с куском недооторванной сахарной ваты. А Чимин бежит, так как если бы его преследовали. Он не готов отказаться от жизни. Хочется быть обычным студентом, как и раньше. Хочется болеть иногда, так что бы завязывать шарф на шее, кашлять и греть руки об чашку с горячим шоколадом. Хочется чувствовать как щиплет ранки и торопливо стирать алую кровь только только выступившую. Столько всего хочется. Пак не знает куда он пойдет, но продолжает бежать. Ему хочется стать секретом, загадкой ответ на которую никто не узнает. Никто не вспоминает о несчастном Пак Чимине до первого безответного звонка. И вот начинается. Его нет дома и никто не знает куда пропал драгоценнейший. Студенты-однокурсники тоже не могут ничего подсказать так как на самом деле не очень близки с рыжим недоразумением. По связям пробить не получается, в больницах нет информации о окаянном. Начинают зачеркивать дни в календаре.