Бал.

Суть наставничества Юнги заключалась в пинании балды, так как "Тебе еще тысячи лет даны будут на практическое освоение". В сущности ничего не поменялось, только Мин стал внимательней следить за Паком. Чимину было не то приятно,не то неловко от этого, он чувствовал себя хомячком в клетке, за которым постоянно наблюдаю дети. Семь дней. Они провели вместе семь дней. Из которых лишь двадцать три часа были личными, а не общими. Об этом думал Чимин стоя посреди кухни. Они стали так стремительно сближаться. Юноша обводит комнату взглядом. Ему очень хочется съесть что-то вроде шоколадного печенья или маффинов со сливками. Для этого, к сожалению, надо их приготовить, поэтому-то он и ищет ингредиенты так умело спрятанные во множественных шкафах Хосоком. Пак открываю одну дверцу за другой, иногда находя что-то нужное, иногда не находя ничего. Ему осталось, наконец, проверить лишь один шкафчик, как назло самый высоко висящий. Парень поднял голову к объекту подставы, закусив губу.

***

-Ты оборзел.- констатирует факт Юнги. Чимин лежит животом на кровати вампира. одна нога свисает ниже колена, другой он беззаботно болтает в воздухе. Одна рука подпирает голову, другой Чимин бессмысленно выводит узоры на простыне. Как завелось с недавнего времени, он может спать в этой комнате. На самом деле это исключительно паковская идея, просто Мин пока что терпит. -Может сегодня не будем смотреть фильмы, а займемся чем-то другим?- недавно они нашли на чердаке коробку со старыми кассетами. Сколько там ещё барахла? Юнги морщит нос, думает. -Мы можем взломать комнату Намджуна и сделать этому засранцу какую-нибудь подлость. Вместе с Юнги исследование дома на предмет тайников, потайных ходов, дверей и прочих секретов происходит быстрее. Все двери словно сами открываются. Нет, иногда им приходится забираться внутрь и через окна, но это не проблема. Чимин на досуге рисовал карту территории. Кроме обычного плана участка и дома он отмечал все свои находки. особенности этого места и все такое. -Давай лучше звонить Хосоку и дышать в трубку, он от этого здорово бесится. А вообще-то заслуживает... Прячет от меня печенье, мне приходится каждый день ходить до магазина сотню миль,- жалуется Чим, на что старший усмехается. -До него максимум два километра, вообще-то. А идея про звонки хорошая,- улыбка расплывается на лице парня. Он откидывается на спинку кресла и вытягивает вверх руки, что бы сложить в замок и убрать за голову.

***

Сад кажется как минимум джунглями. Нога садовника здесь не ступала, наверное, больше ста лет. Прежде чем начать игру в гольф, им приходится утоптать траву на круглой полянке, наверное рассчитанной раньше для прогулок. Юнги замахивается клюшкой. Шарик не долетает до окна каких-то два метра. Мин разочарованно вздыхает, прикрывая ладошкой глаза от солнца. -Этот дом всегда был такой развалиной?- спрашивает Пак, примеряясь к мячу. Они хорошо подготовились к гольфу. Есть целая корзинка с мячиками,бей куда хочешь. Даже форму подобрали. Юнги в желтом поло и белых брюках. У него на голове повязка под цвет брюк. Форма Чима отличается наличием жилетки, бейсболки и красными в клеточку брюками. -Вообще-то нет. Раньше здесь обитал Джин, а он чистюля. Это было нам на руку. Он бесплатно убирался, следил что бы везде были подклеены обои, пропылесошены ковры, подстрижены кусты,-говорит старший опираясь на клюшку,-Сейчас всем лень этим заниматься. Да и жизнь в основном проходит в городе, а не здесь. -Мне казалось ты желаешь этому дому скорейшего разрушения... -От части. Мои вкусы сместились к в сторону симпатии к анархизму. Пак усмехается. Он попадает точно в полуразваленный фонтан. Победоносно взвизгнув юноша поворачивается к Мину. -Отличный удар, сэр. Время,- Юнги опускает взгляд на часы, на руке,- пять часов. Пора пить чай, сэр.

***

Одна картина всегда задерживала Чимина в коридоре. Обрамленная золотом, выполненная в холодных и темных тонах, завуалированная коридорной тенью она казалась ещё загадочнее и печальней. На картине была девушка с уставшими грустно блестящими глазами. Темно-каштановые кудри спадали на плечи облаченные в алый бархат, жемчуг сыпался тремя каскадами на её грудь.Одним локтем девушка опиралась на кресло, такое большое, для этой маленькой женщины. Из под подола длинного платья выглядывала туфелька, а под ней пол в черно-белую клетку. Где-то за спиной красавицы, за огромной занавесью было окно, ещё дальше пасмурное небо. Сначала юноше казалось, что этот портрет из этого дома, но по дате изящно выведенной в самом углу, понял, что это не так. Из раза в раз Пака останавливали её глаза, которые так много говорили. при этом храня общее молчание картины. Когда-то её взгляд был направлен на художника, теперь на Чимина. -Хорошая работа,- Чимина передрагивает от внезапного голоса. Юнги стоит у него за плечом и тоже смотрит на картину. -Ты знал её?-тихо спрашивает Пак, и ещё смущенно мямлит,- это девушка, которую ты возможно когда-то любил?-На что Юнги цокает. -Это темное прошлое Хосока. Да я её знал,- Мин двигается с места и медленно шагает вперед по коридору. в сторону лестницы. Чимин хватает хена за руку и останавливает. Юнги смотрит на него. В глазах Чима любопытство. Он ещё никогда не слышал про прошлое Хосока. -Расскажи,- почти беззвучная мольба, но в то же время настолько громкая, что бы её можно было услышать. Юнги слышит. - Хосок не всегда был такой душкой. Даже сейчас за его беззаботной радостью прячется боль, которую он никогда не сотрет,- Мин говорит это спокойным голосом, в то время как каждая чиминовская клеточка взволнованно внимает его рассказу. Юнги пронзает его своим взглядом и словами,-Ева. Её звали Ева... Её звали Ева. Когда ей было шестнадцать, и её глаза ещё горели живым огнем, по-девичьи озорно, Чон ещё не знал, что его обычная жизнь скоро закончится. Они виделись изредка на приемах, иногда танцевали вместе вальс или кадриль. Они стали встречаться все чаще, волей судьбы. То на бульваре во время дневной прогулки, то в библиотеке. Хосок был старше на пять лет, он любил детский азарт Евы, её смех. На его глазах, она превратилась в девушку. Он уже мог позволить себе поправить непослушные темно-каштановые пряди, поцеловать её в щеку и прижать к себе. Ох, как он её любил. Если бы он не заболел туберкулезом... Если бы ему не пришлось подписать договор о перерождении... Он прожил бы обычную счастливую жизнь. С тех пор как его время остановилось на 27 годах, её время стало идти в два раза быстрее. Они были женаты, они были вместе, были счастливы. Хосок мог сделать её навечно своей, но тянул с обращением. Ева молчала. -Чон Хосок, жизнь любит случайности и для людей она куда более непредсказуема чем для вампиров. Я не понимаю почему ты не хочешь сделать её такой же как мы. У тебя есть разрешение, что тебе мешает...-Чон отводит взгляд от Юнги. Мин знает почему, но хочет что бы Хосок признался себе сам, что боится... Однажды Хосок сбежал. Он исчез в один день. Тогда наверное впервые подкосилось здоровье молодой женщины. Шли голы, от любимого не было вестей. А Ева была уже не та. Слабая, болезненно бледная тень некогда яркой и живой девочки. Её выдали замуж снова, за богатого человека. Но она уже не могла быть счастлива с кем-то другим. Однажды они снова встретились. Хосок гулял в саду, он шел следом за ней, надеясь быть незамеченным. Девушка обернулась и посмотрела ему в глаза. Её глаза слезились и блестели, в них снова мелькнули былые черты. Всего на минуту она преобразилась, и стала снова молодой и сильной. Хосок крепко обнял её и не смог сказать ни слова. Они начинали и прекращали переписку, ссорились и мирились, встречались и расставались. Однажды Хосоку выпала дальняя поездка по делам клана. Уезжая он наконец твердо решил, по возвращению подарить Еве вечную жизнь. Хосок не знал, что смерть давно уже незаметно кралась по её следам, не знал что она будет быстрее и решительней. Поездка затянулась. Когда одним утром ему доставили два письма, было уже поздно. Они датировались половиной месяца ранее. Читая её последнее письмо он захлебывался слезами и ненавидел себя. "Я благодарю господа, за свою жизнь, за то что она была полна вами...""Если бы я могла вас увидеть ещё хоть раз" "Лекарь говорит что мне в этом мире остались считанные дни""Простите..""Прощайте...". Во втором письме сообщалось о похоронах дамы и о том, что Хосоку завещался один её портрет. С того дня его сердцу не было покоя. Хосок чувствовал, что каждый новый день- его наказание. Он её так любил... Сердце Чимина трепещет и рвется. -Он боялся, что не сможет любить её вечно. Боялся ответственности. Его страх, стал его проклятьем. Он потерял человека, без которого жизнь не нужна. Он потерял все. Юнги внимательно смотрит в глаза Чимину. Пак наконец отпускает чужую руку и не дыша отступает.