Победа или смерть.

***

— Ну надо же, что за идиот! — Дебил, это тренеру решать! — Чего от нас хочет этот Бакамура? Команда сразу загудела. Лиц Эйджун не видел, но голоса слышал прекрасно. И смешки, и шепотки. Белобрысый Канемару как обычно возмущался громче всех: — Приперся, чтобы опозорить нас еще раз, Савамура? В бейсбольном клубе «Сейдо» не место таким слабакам, как ты! Сидел бы ты лучше и дальше в своей дыре и не высовывался! — И-хха-ха! Так Крис-сэмпай не врал, и правда очнулась наша спящая красавица! Что, теперь ты нас замечаешь? — ржал Курамочи. — Замолчите! Эйджун-кун не виноват. Не он ОДИН виноват, — резкий голос Харуичи лезвием прорезал ехидный гомон и все притихли. Красный как рак Савамура поднял голову. Парни стояли с недовольными лицами, некоторые даже потупились. Йоичи так и застыл в глупой позе, согнувшись и схватившись за живот. Каваками низко опустил голову, скрывшись за козырьком бейсболки. Один только коротышка-Харуичи стоял прямо, расправив худенькие плечи и до дрожи сжимая свою новую красную перчатку. Его губы были плотно стиснуты, а взгляд (если бы его можно было увидеть из-под челки) наверняка был жестким. Таким Эйджун видел Коминато-младшего крайне редко: обычно тихий, он вдруг обретал внутреннюю силу и уверенность, когда дело доходило до бейсбола. И до друзей. Харуичи был потрясающим другом, и с ним Савамуре очень повезло. Но и Харуичи был не всесилен: не вся команда повелась на его слова. Один человек с самого начала не проронил ни слова, хотя за словом в карман обычно не лез. Человек, от которого сейчас зависело всё, ни больше, ни меньше. Миюки Кадзуя смотрел на Эйджуна в упор, не мигая, словно видел в первый раз. И молчал. Он выглядел все так же: криво надетая бейсболка и очки в черной оправе. Но брови сурово сдвинуты и ни тени привычной усмешки. Теперь он был в роли официального лидера команды и нес всю ответственность на себе. Нельзя сказать, что Миюки не подходил для этой роли. Он был из тех людей, что упиваются властью и наслаждается контролем, в данном случае над игрой и игроками. Конечно, он обожал командовать, ради этого и предпочел всем позициям на поле позицию кэтчера, а именно кэтчер управляет игрой, выделяя в том числе сильные и слабые стороны питчеров и выжимая из них максимум для победы (как это было прекрасно известно Савамуре). В обычной жизни же Миюки слишком часто валял дурака или устраивал идиотские розыгрыши, из-за чего команда не воспринимала его всерьез. Да, парни признавали его невероятный талант, воспетый репортерами, и подавляющий авторитет на поле, но закрепившаяся репутация «ужасного человека», казалось, навсегда перечеркнула для Миюки возможность вести кого-то за собой. Казалось, но только до того момента, как третьегодки ушли из клуба, а второгодки стали сэмпаями. А потом еще и тренер зачем-то назначил его капитаном, и теперь за спиной Миюки стоит весь «Сейдо», готовый ради него на всё. Как будто кто-то открыл ящик Пандоры и выпустил всех демонов Миюки Кадзуи наружу. Мне ПИПЕЦ. Новоиспеченный капитан, буравя Савамуру взглядом, сделал сначала один медленный шаг навстречу, затем второй. Давление, исходящее от крепкой фигуры кэтчера, было невероятным. Эйджуну потребовалась вся сила воли, чтобы стоять на месте и не отводить взгляд. Вот бы провалиться сквозь землю… Наконец Миюки оказался прямо перед ним… и просто прошел мимо. Эйджуна будто молнией прошибло, глаза широко распахнулись, а дыхание перехватило. Какого черта он творит?! Не игнорируй меня! Не уходи! Слова так и не сорвались с губ Савамуры. Парни переглянулись (кое-кто зло усмехнулся, а некоторые, как Каваками, смотрели в сторону) и потянулись на поле следом за удаляющимся Миюки. Капитан трусцой направился в сторону Фуруи Сатору: Монстр все это время продолжал самозабвенно бегать, абсолютно не интересуясь судьбой Эйджуна. — Держись, Эй-тян, — только Харуичи задержался перед Савамурой, и то чтобы положить руку ему на плечо и шепнуть это, а после побежал догонять команду. Он был хорошим другом, но бейсбол был важнее. Для них для всех. В конце концов, именно это и объединяло «Сейдо».

***

Савамура бегал по полю почти две недели. Первая тренировка, что прошла в ту субботу в полдень, увенчалась для него полным провалом. Тренер Катаока даже не взглянул в его сторону, когда Эйджун просил его позволения присоединиться к команде. Просто молча показал пальцем в сторону связки шин на земле возле сарая с инвентарем. Ничего не оставалось, как нацепить на пояс веревку и потащить за собой чертовы покрышки по дорожке. Он не жаловался и бегал, стиснув зубы, но эйфория от первой утренней пробежки исчезла без следа: на смену ей пришли саднящие от веревки бока, разрывающиеся от боли голени и бедра, а также стучащая в висках кровь и вечно застилающий глаза пот. Все это сводило Эйджуна с ума, но не так, как близость и в то же время недосягаемость его команды. Они разминались, отрабатывали хиттинг, питчинг и слайды, тренировали филдинг, играли тренировочные матчи первый со вторым составом (при этому тренер никогда не звал Савамуру на горку) и даже успели выехать на матч со Старшей школой Хорикоси. А Эйджун все продолжал бегать, каждый день приходя на поле после уроков лишь затем, чтобы стирать ноги в кровь, до одури таская за собой треклятые покрышки. Останавливался лишь тогда, когда Харуна, младший менеджер бейсбольного клуба, застенчиво просила его отдать шины, чтобы закрыть их в сарае с другим инвентарем перед уходом. Он доставлял ей неудобство, задерживая допоздна, за что извинялся каждый день, но все равно старался бегать до последнего. Как когда-то сказал Йоичи, Савамура легко мог бы стать чемпионом по бегу. Забавно, кстати, что если раньше Курамочи приходил в их спальню, когда Эйджун уже спал, то теперь бывало наоборот (они как будто и не были соседями по комнате!). Зато как не бывало проблем со сном: чуть живой питчер-первогодка отрубался, едва голова касалась подушки, и никакие сны уже не мучали его. На уроках он тоже чаще всего спал (под возмущенный шепот «не спи на уроках в открытую, дурень!» сидящего сзади Канемару), так как за несколько ночных часов в кровати восстановиться никак не удавалось. Хотя бы аппетит улучшился: три миски риса мгновенно улетали как одна. За обедом с ним часто садился Харуичи. Он преувеличенно жизнерадостно рассуждал о прошедших тренировках и будущих матчах, но Савамура все равно слушал улыбаясь и хохотал над всеми шутками, даже не смешными, которые младший Коминато откалывал. Эйджуну было приятно видеть второго базового (как он не ошибся в своих догадках по поводу позиции друга!) и болтать с ним, как ни в чем не бывало, как будто они по прежнему оба в основе и вот-вот отправятся вместе на игру. Темы о наказании Савамуры они избегали оба. Так бы и продолжалось вечность, если бы не острая нужда команды в питчерах. Фуруя и Каваками выкладывались на полную, но и у их возможностей наступал предел. Они оба выдыхались, подавая по четыре-пять иннингов к ряду, а потом Нори потянул плечо на тренировочном матче, где играл все девять иннингов подряд за второй состав. И вот тогда проблема питчеров из большой стала просто колоссальной. Пока Нори вынужден был пропускать тренировки, бегая по врачам, Монстр остался на горке совсем один. Ну или почти один. — Савамура! В булпен! — встретил его как-то утром воскресенья рык тренера. Эйджун как раз делал наклоны, разминаясь перед началом пробежки, и даже не сразу понял, что это обращаются к нему. — Понял, Босс! Бегу! — он не верил своему счастью и скорее понесся к булпену, пока тренер-очкарик не передумал. Похоже, сегодня шины останутся невостребованными!

***

Крытый булпен встретил окрыленного Эйджуна приятной прохладой и пустотой: вся команда сегодня начинала тренировку с тренажерки. Почти вся… БДЫЩЬ! Фуруя распрямляется, а Миюки держит мяч в сжатой перчатке. Поза капитана источает уверенность и ловкие пальцы быстро делают передачу асу. Потом он поворачивает голову и смотрит на Савамуру, застывшего на пороге и как зачарованный следящего за каждым их движением. Туда же переводит взгляд и Фуруя. — А, Эйджун-кун. — Сатору произносит это своим безразличным тоном и снова встает в стойку для подачи. — Где шины потерял? Да пошел ты! — Что, одолжить тебе? Ха, попроси как следует и я подумаю, — уперев руки в бока, громогласно провозгласил Эй-тян. — Тебе не помешает немного нагрузки, Монстр-задохлик! — Над чем это ты ржешь, Бакамура? Что время ушло, а ты не улучшил свои навыки ни на йоту? Так давай вместе посмеемся, — в сладком голосе капитана слышится неприкрытая угроза. Миюки стянул защитную маску и встал, премерзко улыбаясь, а Фуруя принял расслабленную позу: фиг теперь кэтчер будет принимать подачи, пока не поставит питчера-идиота на место! Сейчас будет развлекалово. Эйджун мгновенно вспыхнул. Две недели Миюки притворялся, что не видит и не слышит его, а теперь, когда тренер наконец сжалился и отправил Савамуру отрабатывать питчинг, решил отыграться по полной? — Я… я как раз пришел, чтобы этим заняться! Тренер сказал, чтобы я шел в булпен тренироваться, поэтому прими-ка мои подачи, Миюки-сэмпай! Савамура подскочил к асу и принялся выпихивать его с позиции напротив кэтчера, впрочем, абсолютно безуспешно. — Свали в сторону, Фуруя! — Зачем Миюки-сэмпаю тратить на тебя время? — Фуруя кажется искренне удивленным и не сдвигается ни на миллиметр. — Основной кэтчер должен ловить подачи аса, так почему бы тебе не покидать в сетку, Эй-тян? — Вот я и пришел, чтобы кидать основному кэтчеру, так что сам уматывай к сетке, Монстр недоделанный! — набычился Эйджун и выхватил мяч из перчатки офигевшего Фуруи. Он чувствовал, что зашел слишком далеко, но уже не мог остановиться. Все это время одиночества и изнурительных пробежек довели его до отчаянья, Савамура просто не мог отступить сейчас, когда заветная перчатка кэтчера так близко. Брови Миюки от такой наглости поползли на лоб. — Вот это гавнюк! — протянул кэтчер почти восхищенно. — Месяц скрывался по всем щелям, пока мы разгребали все то дерьмо, а теперь как ни в чем не бывало заявляется и требует принимать подачи! Нет уж, Фуруя, он явно хочет похвалиться своим потрясающим контролем мяча, который у него как всегда на высоте, ха-ха-ха! Миюки натянул маску, сел на корты и шлепнул перчаткой по колену: — Давай, иди сюда, Бакамура, и кинь мне лучшее, на что способен, раз уж тренер разрешил тебе, нытику, взяться за мяч. Напомнишь мне, почему мы доверили тебе наши годы пота и крови в «Сейдо» на этом чемпионате. Миюки говорит совсем как Крис-сэмпай когда-то. Всё повторяется. И бег с покрышками вместо горки, и презирающий меня кэтчер. Монстр отошел на пару шагов и скрестил руки на груди. Эйджун наконец остался один на один с кэтчером основного состава, да еще и с мячом в руке, чувствуя себя полным идиотом. Миюки всегда был редкостной сволочью, но обычно маскировал это за шуточками, а сейчас даже не пытался этого сделать! Какой нафиг капитан, он неприкрыто издевался над Савамурой! За что он меня так ненавидит? Время застыло, Миюки всё ждал, но Эйджун не двигался. Просто не мог. Левую (подающую) руку свело, а ноги будто окаменели и приклеились к полу. Подавать сейчас — это неправильно. Всё это неправильно, и совсем не так, как представлял себе Савамура. — Я пойду покидаю в сетку, извините, что помешал, — Эйджун вдруг отдает мяч Фуруе и плетется в дальний угол, оставив аса и капитана в полном недоумении. Я буду подавать в перчатку Миюки только тогда, когда он захочет принимать мои подачи.