Победа или смерть.

***

Сумерки уже опустились на школьный двор, когда Савамура наконец выбрался на улицу, еле переставляя ноги. На всем пути до общежития ему не встретилось ни души. Мятая школьная форма сдавила грудь и плечо невыносимо ныло под пудовой сумкой с учебниками. Горло пересохло и саднило, а тело казалось чужим и заторможенным, вяло отзываясь на команды мозга. Второй состав… Не допущен до матчей… Неизвестно, что скажет новый капитан. Эйджун ввалился в темную спальню, разделся, покидав вещи прямо на пол, и залез под одеяло. Его трясло, а в животе скребло так противно, как будто в нем копошились и дрыгали лапками целые полчища муравьев. Второй состав. В глубине души он ожидал чего-то подобного, но до последнего надеялся, что все как-то само собой обойдется. Как наивно. Ему еще повезло, что его отчитала Рей-сан, попадись он сначала тренеру Катаоке… Вот уж кто не стал бы сдерживаться и облачать свое разочарование в культурную форму. Босс-очкарик просто стёр бы его в порошок и развеял по ветру! Воображение рисовало устрашающе огромного Катаоку Тессина, нависшего над крошечным Савамурой: руки тренера скрещены на груди, темные очки сверкают, а губы презрительно рявкают «СДОХНИ!» под злобный хохот парней из команды. А потом кто-то из них опускает на голову Эйджуна бейсбольную биту и его голова катится в сторону левого аутфилда… Жуть! Мучимый фантазиями, незаметно для себя Эй-тян заснул. Завтра будет тот еще денек…

***

Эйджун открыл глаза и резко сел на кровати. Когда он успел отключиться?! В комнате было темно, но за окном уже занимался рассвет. Курамочи самозабвенно храпел на верхней койке (Савамура даже не слышал, когда тот вернулся), свесив руку вниз. Кажется, еще слишком рано и можно подрыхнуть еще пару часиков, но сон как рукой сняло, едва Эйджун вспомнил, какой сегодня день и что ему предстоит сделать. Он откинул одеяло и вскочил, мгновенно покрывшись мурашками. Возвращение в команду! Какой к черту сон, скорее на пробежку! Надо быть во всеоружии к началу тренировки! Если уж Савамура Эйджун за что-то брался, то никогда не отступал и сразу бросался в бой, черт возьми! Стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Йоичи, Эй-тян выудил из-под кровати (затолкал туда вместе с сумкой сразу после летнего турнира) и быстро надел бейсбольную форму. Она оказалась грязной, запасная — тоже. Надо было позаботиться об этом вечером, но сейчас он только отмахнулся от неприятной мысли: такие мелочи как несвежая форма никак не могли встать на пути полного решимости Эйджуна. Захватив перчатку, он бесшумно выскользнул на улицу. Поле встретило Савамуру утренней прохладой и влажным сумраком. На востоке тонкая желтая полоска едва прорезала пополам темно-серый ночной мир. Ночь неохотно сдавала позиции, позволяя первым солнечным лучам окрасить в бледно-золотистый оттенок только верхушки деревьев и столбов, очерчивающих фол-линии. Поэтому грунт под ногами казался совсем черным, когда Эйджун сделал первые шаги, которые сразу перешли в медленный разминочный бег. Бежать ради тренировки оказалось удивительно легко (совсем не так, как когда он убегал от сэмпая). Приятное напряжение мышц ног, участившееся дыхание и свежий утренний запах газона на филде — все это вместе переполняло Эйджуна таким восторгом, что он не сдерживаясь расхохотался во все горло. Господи, как он мог лишить себя этого! Это — лучшее место на Земле, единственное, где ему хотелось быть и где он совершенно точно должен быть. Савамура как никогда ощущал себя частью поля, частью бейсбола, или бейсбол частью себя — неважно, главное, что вместе они — одно целое, которое наконец воссоединилось и теперь (как ему казалось) не разлучится уже никогда. Второй состав, ха! Да плевать, куда там его определил тренер, поле у него никто не отнимет и перчатку тоже. Круг пролетал за кругом. Вот уже солнце поднялось так высоко, что осветило филд, и он заиграл яркими зелеными и коричневыми пятнами. Длинные тени протянулись через все поле, и только одна двигалась: одинокая фигура Эйджуна упорно продолжала бег. Но вот откуда ни возьмись вынырнула и вторая тень, а следом за ней — фигура высокого парня в бейсбольной форме «Сейдо», бегущего следом за Савамурой. Эйджун заметил пришельца, только когда тот нагнал его. — Йо, — Фуруя снизил темп, когда они поравнялись, чтобы бежать рядом, — Чего бегаешь тут один с утра пораньше? — Хочу и бегаю, тебе какое дело! — огрызнулся Савамура, подскочив от неожиданности. Сам не зная, почему, он ощутил смущение, как будто новоявленный ас застал его за чем-то постыдным. Как он мог забыть, Фуруя же по утрам наворачивает круги по полю с самого турнира! Выносливость тренирует. Вот и сегодня припёрся, чтоб его. — Просто, — Фуруя пырился на него, не переставая бежать. — Я думал, что ты умер. — Охренел что ли?! С чего мне умирать! — опешил Эйджун и остановился. Фуруя продолжил бег как ни в чем не бывало. Пробежав метров тридцать, он бросил через плечо: — Потому что дурак. — Че ты сказал?! А НУ ПОВТОРИ! — сжал кулаки Савамура и бросился вдогонку. Фуруя сразу же прибавил газу. Так они и носились по полю, но догнать свеженького Фурую оказалось Эй-тяну не под силу. Вскоре, тяжело дыша, запыхавшийся и потный Савамура остановился и, уперев руки в колени, прохрипел: — А ну стой, гад! — Что здесь происходит? Эйджун резко повернулся. На поле выходили «Сейдо», по крайней мере его часть, причем прекрасно ему знакомая. Впереди были Миюки Кадзуя, Курамочи Йоичи и Коминато Харуичи. Позади виднелись питчер Каваками Норифуми и Мияучи Кёске, запасной кэтчер. Замыкали шествие второгодка-аутфилдер Кенжиро Ширасу и Канемару Шинджи с Хидеки Тоджо, одноклассники Эйджуна. Все они были одеты в форму «Сейдо» и сейчас медленно подходили, не сводя любопытных глаз с Савамуры. Окликнувший его голос принадлежал Миюки. Ну вот и он, момент истины. Вашу ж мать! В наступившей тишине Эйджун подавил в себе неловкость, стиснул зубы и выпрямился только затем, чтобы сразу склонить голову и проорать во все горло: — Позвольте мне присутствовать на тренировке!

***