Победа или смерть.

***

Ну почему мне так не везет! Из всех возможных вариантов наткнуться именно на него! Какое-то время они оба пялились друг на друга, один с ужасом, другой — с удивлением, постепенно сменяющимся любопытством. — А ты не Оикава… Эй, да я же тебя помню! Ты из «Сейдо», верно? —  вскричал Мэй. — Ну, точно! Довольный своей догадкой, он ухмыльнулся, но тут же подозрительно сощурился и вопросил тоном прокурора, грозно наставив на Эйджуна палец: — Что у нас делаешь? Непослушные белокурые вихры Нарумии Мэя смешно завиваются, должно быть от влаги, что в совокупности с изящным телосложением и красным дождевиком придает ему обманчиво-детский видок. Даже не верится, что он старше Эйджуна. В небесно-голубых глазах лучшего питчера Канто Савамура увидел собственное отражение: да на него просто больно смотреть! Вытянутое бледное лицо, прилипший к голове капюшон, с челки вода капает прямо на нос, под глазами синяки. Он постарался подавить панику, чтобы выдумать какое-нибудь оправдание, но из головы словно вытряхнули все мысли — ни одной идеи. — Собираюсь принять душ… чтобы не пачкать полы в коридоре, — Эйджун услышал собственный неуверенный голос, — и прикончить Ширакаву Кацуюки… А-А-АПЧХИ! Именно в этот момент в носу нестерпимо засвербило, и Эй-тян оглушительно чихнул, едва успев закрыть лицо ладонью. Когда он поднял глаза на Мэя, тот почему-то издал странный звук и отвернулся. — Чего? — не понял Эйджун. Блондин прыснул совсем уж отчетливо: — На руку свою посмотри! Эй-тян взглянул на руку. Черт, он же ею в грязь вляпался, пока полз через кусты! Вот я дурак… И абсолютно машинально шлепнул себя по лбу… этой же рукой. Больше не сдерживаясь, Мэй запрокинул голову и расхохотался, да так громко и заразительно, что измазанный Эйджун поневоле и сам улыбнулся, тут же за это на себя разозлившись. Соберись, Эйджун! Нельзя сейчас расслабляться! Ты все еще в логове врага, в когтях Нарумии Мэя, которым ты сейчас и любуешься, раскрыв рот. Эй-тян поспешно закрыл рот и отвел взгляд. Это он на тобой смеется, идиот. Ты просто жалок. Чувствуя, как пламенеют щеки, бедный Савамура бросился к умывальнику, чтобы скорее умыться, и включил кран на полную, но вода выстрелила под углом, отразившись от края раковины. Мощный поток плеснул ему прямо в лицо, заставив с криком отскочить, едва не потеряв равновесие на мокром полу. — Какого…?! Мэй аж побагровел и согнулся пополам в новом приступе хохота. — Боже, у тебя такое глупое лицо, щас помру, — задыхаясь, простонал Нарумия, — Кого ты там убить собрался, чучело? Рожей своей запугаешь насмерть, что ли? — Хватит ржать! — оскорбленно потребовал Савамура. Ему уже было не до шуток. — Грязь в глаза попала… Он потянулся к глазам, но Мэй перехватил его руку. — Не три, только размажешь. Нужно как следует промыть, — голос Мэя звучал твердо, хотя было слышно, что он улыбается. Он подвел ослепшего Эйджуна к умывальнику, включил воду (слабым напором) и заставил наклониться, придерживая за спину. Потом, зачерпнув немного в ладонь, он провел ею по лицу Савамуры. Теплые влажные пальцы легко скользили от век по скулам, потом по щекам, огибали нос, мягко касались губ и спускались по подбородку к шее, где ненадолго задерживались, а после Мэй начинал все сначала. Он делал это мучительно медленно, заставляя сердце Эйджуна биться чаще, и повторял до тех пор, пока беспомощный Эй-тян не прозрел. Хлопая ресницами и все еще чувствуя руки Нарумии на спине и щеке, он повернул голову и из-за плеча взглянул прямо в смеющиеся голубые глаза. — Мэй-сан… — Да? Почему ты касаешься меня так…? Черт. Он не решился произнести это вслух, лишь продолжил часто моргать покрасневшими глазами. — Что, не помогло? Идем в медкабинет? Или я могу позвать тренера, — заботливо предложил белокурый садист и потянулся к двери. — Нет!!! — Эйджун в ужасе схватил Нарумию за запястье, слишком резко и слишком сильно. — Пожалуйста, не делайте этого! Или мне конец! Глаза гениального питчера удивленно распахнулись, а левая бровь вопросительно приподнялась. Он потянул руку к себе, пытаясь высвободиться. — Извините, я не собирался… — Эйджун поспешно разжал пальцы, костеря себя за лишнюю силушку. — И не собирайся, — Мэй резко оборвал его, в голосе зазвучала сталь. Он оглядел Савамуру с ног до головы, будто впервые увидел. — Блин, да тебя нельзя отсюда выпускать, пока ты все это с себя не смоешь. Ты так извозился, что хоть целиком в стиралку запихивай! Да и меня теперь тоже, весь рукав уделал, — он с отвращением повертел рукой. — Ну, а я, как уже говорил, не потерплю грязь в коридоре. Так что живо раздевайся и в душ! И он потащил Эйджуна к душевым. Под суровым взглядом аса «Инаджицу» Савамура безропотно скинул и сдал ему мокрые вещи, а потом залез под душ. Уже стоя под горячими струями он услышал, как скрипнула дверь и Мэй крикнул: «Я сейчас! Никуда не уходи!». Ага, куда я пойду, без одежды-то? Горячая вода несла в себе блаженство чистоты и общую расслабленность. Отстраненно и почти равнодушно Эйджун размышлял над абсурдностью ситуации, прекрасно сознавая свое бессилие что-либо изменить. Что теперь он мог сделать? Нужно было бежать отсюда сразу, когда Мэй его узнал. Нет, нужно было бежать еще раньше, когда Мэй запалил его у забора. А еще лучше было вообще сюда не ехать, а просто дождаться возвращения Криса и тренера, какой бы приговор ему не вынесли. Вместо этого он преспокойно намывается в общежитии команды, куда собирался как на последний бой, вручив свою судьбу в ловкие пальцы одного из самых безжалостных засранцев в этой команде. Который кстати может вернуться в любую секунду. И не один. Хотя бы я не буду похож на поросенка, когда тренер «Инаджицу» сдаст меня в руки директору… Или тренеру Катаоке? А может за мной приедет Рей-сан? На выходе его уже ждал Нарумия — почему-то один. Он выдал Эйджуну белую футболку, темные штаны, пару кроссовок и полотенце. Его лицо при этом лучилось каким-то непонятным удовольствием, что Эйджун был склонен трактовать как предвкушение палача от того, как он сейчас поведет приговоренного на место публичной казни. — Давай, одевайся! Твои вещи я уже закинул в стирку. Голым возражать как-то несподручно. Под пристальным взглядом голубых глаз Эй-тян торопливо оделся, чувствуя себя лабораторной мышью или подопытным кроликом. — Мэй-сан… — терзаемый неопределенностью, он как раз собирался выпалить вопрос «Что Вы собираетесь со мной делать?», как Мэй приложил палец к его губам, накинул ему на голову полотенце и потащил за собой к ранее незамеченной внутренней двери, прямиком в коридор общежития. В пустой коридор выходило множество дверей по обе стены, по табличкам можно было прочитать имена обитателей, но питчер-номер-один уверенно тащил его за руку в самый конец, где на табличке значилось только «Нарумия Мэй», а чуть ниже «Комната аса». Когда дверь за ними закрылась, и они оказались в полумраке освещенной лишь настольной лампой комнаты, Мэй наконец выпустил его руку. Но только для того, чтобы тут же сдавить горло опешившего Савамуры и прижать того к двери. Как следует надавив, Нарумия запустил пальцы другой руки в свой карман и помахал перед ним его же мобильником. — Теперь ты мой пленник! — Мэй улыбался, оскалив зубы, что в сумраке комнаты вместе с горящими синим пламенем глазами выглядело зловеще. — Ты в моей власти, и я буду делать с тобой все, что захочу.

***