Победа или смерть.

***

Пальцы Мэя давили на горло, а их хозяин довольно скалился. Хватка не была сильной (никак не дотягивала до внезапных захватов Курамочи), скорее символическим жестом, и при желании Эй-тян легко мог вырваться, однако он не стал этого делать. Его не покидала надежда улизнуть, улучшив момент, — так лучше пока не давать повода поднимать шум! Хотя каким-то чудом по дороге до комнаты Мэя им никто не попался, но несомненно достаточно одного крика, чтобы на зов своего аса сбежались все обитатели общежития. Так что Эйджун замер, не сопротивляясь, и предоставил инициативу противнику. Главное — не расслабляться и не вестись на показное дружелюбие, которое периодически демонстрирует Мэй. Мэй, который провел его в свою комнату, снабдив одеждой, — для чего? Разумеется, чтобы усыпить бдительность и как-то поиздеваться! И подставить еще больше! Такой чудесный шанс подгадить соперникам из «Сейдо», который сам прилетел в руки, по мнению Эйджуна, Мэй ни за что не стал бы упускать, ведь он из «Инаджицу», а все из «Инаджицу» — стопроцентные сволочи! Ничего кроме подлости ждать от них не приходится! Понять бы только, какие цели преследует светловолосый гад… «Я буду делать с тобой все, что захочу» — чего же Вы хотите, Мэй-сан? Пока что блондин с видом победителя на глазах неподвижного Эйджуна откинул крышку его телефона и пробежал глазами последние уведомления о звонках и сообщениях. Неизвестно, что он рассчитывал там увидеть (возможно, переписку с девчонками?), но увиденное явно не оправдало ожиданий: сначала ас «Инаджицу» часто заморгал, потом нахмурился, а после и вовсе взялся за телефон второй рукой, тем самым выпустив Эйджуна. Словно одной руки оказалось мало, чтобы пролистать весь шквал поступившей информации. Освобожденный Савамура отлепился от двери, помассировал горло и тихо прокашлялся. Мозг прикидывал возможные пути спасения. Через дверь, конечно, не сбежать, слишком заметно, да и коридор общаги — огромная зона риска. А вот другой путь… Взгляд сразу выхватил прямоугольник низко расположенного окна. Если незаметно подобраться к нему… — Что это? — Мэй поднял голову от телефона, в голубых глазах стоит непонимание. — Ты что, убил кого-то? Что они все пишут? Появилось отвратительное ощущение, будто на спине Эйджуна заворочалась огромная холодная улитка. — Вообще-то нет, только собирался, — буркнул он, впустую шаря пальцами по пояснице. Эйджун не брал в руки телефон с того самого момента, как рванул из общежития «Сейдо» на вокзал. Телефон был в беззвучном режиме и Эйджун даже не представлял, писали ли ему вообще, звонили ли, а если да, то кто именно и в каких количествах. Сейчас, глядя на подсвеченное голубоватым вытягивающееся лицо Мэя, листающего сообщения, всякие сомнения отпали. Было совершенно ясно, что товарищи по команде, осаждая его телефон, на выражения не скупились. Подойти к Нарумии и попытаться прочитать, даже просто спросить о том, что именно ему там понаписали, Эй-тяну не хватило духу. Все равно я туда уже не вернусь. Какая теперь разница, что они там пишут? Ну да, ни бейсбола, ни школы. Горечь утраты вновь захлестнула его. Эйджун не сомневался, что его лимит дурацких выходок в составе команды исчерпан. А если и нет, то с его «изъяном» на горке точно делать нечего. Вопрос об отчислении — всего лишь вопрос времени. Почему я не могу просто смириться с этим? Плечо, словно проснувшись, с готовностью заныло — наконец сказалось сидение под кондиционером. Не заставила себя ждать и усталость расслабленного после душа тела. Сейчас бы завалиться на кровать, завернуться в одеяло и задремать под убаюкивающий стук дождя по оконному стеклу… Только не здесь! Не засыпай, идиот! Надо бежать! Эйджун тряхнул головой и скользнул мимо увлеченного чтением Мэя вглубь комнаты. Глаза успели привыкнуть к полумраку и теперь различали чуть больше, чем силуэты и очертания предметов. В целом, для общежитий обстановка стандартная: двухэтажная кровать, письменный стол, стул, стенной шкаф. Но какой же бардак! На стенах прилеплены разномастные постеры (в потьмах не разглядишь, что на них изображено), а вдоль стен валяются кучи из гантелей и эспандеров, бейсбольных и медицинских мячей, несколько бит и — прямо посреди комнаты, на полу — вроде бы перчатка Мэя. Верхняя кровать в беспорядке, одеяло скомкано, а на нижней (застеленной) красуется рассыпь журналов и манги. В открытом стенном шкафу на полках все вещи вперемешку, школьные брюки свисают на одной штанине прямо на пол. Только на письменном столе, ярко залитом светом настольной лампы, девственная чистота. Обычное дело для общаги «Сейдо», но… Нарумия? Что-то эта комната никак не вяжется с образом аса «Инаджицу». И этот человек говорил, что не потерпит грязи в коридоре?! Он свою-то комнату видел?! Может здесь живет кто-то еще кроме Мэя? Тогда дело — дрянь. Эй-тян сделал еще несколько осторожных шагов к окну и наступил на что-то мягкое — еще один журнал, незамеченный ранее. Кажется, спортивный: знакомое оформление статей. Под неразличимым в сумраке заголовком чье-то фото в бейсболке крупным планом. Заинтересовавшись, Эйджун подобрал журнал, собираясь рассмотреть поподробнее. К его удивлению, страницы оказались порваны. — Так ты что, сбежал? И никому не сказал? — в голосе Мэя, прозвучавшего из-за спины, смешались в гремучую смесь недоверие, любопытство и какой-то детский восторг. — Весь «Сейдо» стоит на ушах! Блин, ну ты даешь, а с виду и не скажешь! — Да, сбежал, — вертя в руках разорванный журнал, нехотя признал Эй-тян. Надо поднести к настольной лампе. Но тут ухо защекотал заговорщический шепот: — Ну-у, и каков твой план? — Какой план? — Эй-тян вздрогнул и чуть не выронил добычу. Умеет подкрадываться, бестия! — Ну же, убить Кацуюки! — нетерпеливо сверкнул голубыми глазами из-за его плеча блондин. — Ты же здесь для этого? Какой у тебя план? — Эм… пройтись по комнатам, найти его по табличке? — еще даже не успев договорить, Эйджун осознал, как глупо это звучит. Брови аса Инаджицу поползли вверх. — Серьезно? То есть ты хочешь сказать, что просто сел на поезд и приехал сюда, ничего заранее не разузнав? И даже не знаешь, где искать Кацуюки? Да чего он пристал? — И что, блин! Некогда мне было об этом думать! — взвился Савамура. Ну да, тупость, сам знаю! Незачем мне об этом постоянно напоминать! Эйджун зло покосился на аса, упрямо стиснув зубы, а Мэй восхищенно присвистнул: — Ты совсем отбитый, Савамура-тян. Прям как я! Это что, была похвала? Как он меня назвал?! — А что, это забавно! Я помогу тебе добраться до Кацуюки, — не давая опомниться, доверительно сообщил Нарумия и взъерошил мокрые волосы Савамуры через полотенце. — Если расскажешь, зачем тебе это. В смысле, нафига его убивать? Рассказать обо всем Нарумии Мэю? Отличная идея. В самый раз для тебя, Савамура Эйджун. Мэй подался вперед. В его глазах жадный интерес. Вот он, момент истины. А, гори оно все… — Я… я должен посмотреть ему в глаза и спросить, нарочно ли он подставился под мою подачу, — помедлив, с вызовом воскликнул Эйджун. — Чего-о? — разочарованно протянул Нарумия и даже шагнул назад, непонимающе глядя на Савамуру. — О чем ты? Когда это он подставился? — Летний турнир, в финале отборочных на Кошиен… — Эйджун почувствовал обиду. Как можно такое забыть? Несколько секунд Мэй смотрел в потолок, а потом выдал: — Что, дэдбол в девятом иннинге, что ли? Который ты кинул? — Да… — Ясно же как день, что нарочно, — он сказал это легко, даже чуть удивленно, словно не мог себе представить, как можно не понимать таких простых вещей. — А в чем проблема? Несложный же, в общем-то, трюк. — Но… Он издевается надо мной? — Поверить не могу, что ты приехал ради этого. Такую ерунду и по телефону можно было спросить, знаешь ли. У Кадзуи есть мой номер. — Мэй-сан… — голова Эйджуна отказывалась совместить небрежный тон и значение слов Нарумии, как будто тот был иностранцем или прилетел с другой планеты. — Мне… мне правда нужно найти Ширакаву, но я не хочу доставлять Вам неудобства, а времени совсем нет… Он изо всех сил сдерживался, чтобы не зарядить по нахальной физиономии. Как бесит этот выскочка! — Куда это ты торопишься? До утра тебе ничего не светит, Ширакава не живет в общаге, — ухмыльнулся ас Инаджицу. — Это как? … — доходило очень медленно. — Не знаю, как в «Сейдо», а у нас общагу селят только тех, кто приехал из других префектур. Кацуюки живет в десяти минутах ходьбы от школы. Так что если ты не планируешь завалиться к нему домой… Похоже, Мэй веселился от души, наблюдая за его потрясением. Убейте меня кто-нибудь. — Ну, не кисни, ты всего лишь зря сбежал и проделал весь этот путь… с кем угодно такое могло случиться. Хотя погоди, наверное, только с тобой! — Нарумия засмеялся и хлопнул его по плечу. — Эй, ты чего?.. Эйджун мгновенно сгреб Мэя и приподнял за футболку, оказавшись лицом к лицу. Он чувствовал, как жгучий стыд и злость поднялись из глубин измученной души и готовы выплеснуться наружу вопреки решению вести себя осторожно и не злить аса «Инаджицу». Сейчас он был готов буквально растерзать Мэя на клочки. Их лбы почти касались друг друга. Глаза цвета разгорающегося пламени из-под сдвинутых бровей смотрели в упор в льдисто-невинные глаза Нарумии. Впервые Савамура стоял настолько близко к человеку, которого считал злейшим врагом. Нарумия Мэй был завсегдатаем его ночных кошмаров и нередко фигурировал в мысленных образах как невероятный питчер, умению которого Эйджун втайне завидовал. Но Мэй-из-его-мыслей давно утратил человеческий облик, он скорее был роботом, машиной без чувств и эмоций, всегда совершенный и недостижимый, как идеал. Сейчас же на него смотрел живой белокурый мальчишка практически его возраста и одного с ним роста, со вздернутым обгоревшим носом, озорным взглядом и хулиганской улыбкой, Бог знает с чем на уме. Хотя улыбочка быстро погасла, сменившись испугом. — Псих, порвешь ведь, — шипит, уперев кулаки в его плечи. — Успокойся, блин! Ну подождешь утра, что такого-то… Посмотришь в глаза и скажешь что ты там хотел, делов-то… ох, да пусти же! Тут Мэй, прекратив упираться, подается всем телом вперед и обнимает Эйджуна за талию, тесно прижимая к себе. Эй-тян, опешив и на несколько секунд растерявшись, почти сразу отталкивает Нарумию и отскакивает на максимально возможное расстояние. В спину врезается угол стола. Ас с руганью падает на кровать, откуда почему-то не торопится подниматься. Наоборот, он раскидывает руки и разваливается поверх журналов, как будто с самого начала запланировал там оказаться. — Всегда работает безотказно против идиотов вроде тебя, — кажется, способность насмехаться в Нарумии неискоренима вне зависимости от ситуации. Эйджун хватается за голову: в висках стучит кровь. Что он делает? Он должен был незаметно улизнуть, а вместо этого чуть не ударил белобрысого питчера. Гадкого, злобного, бесящего белобрысого питчера. Пустой взгляд устремляется вперед и цепляет давешний порванный журнал, упавший на пол как раз в зоне света от настольной лампы. «Крушение надежд», «Второй год подряд поражение в финале» и «Талантливый ас не оправдывает ожиданий старшей «Инаширо». Фото в бейсболке — Нарумия Мэй с выражением абсолютного отчаянья на лице. А рядом на полу — та самая перчатка Мэя, которую Эйджун заметил в начале. Теперь, когда глаза окончательно приспособились, ее можно рассмотреть получше. Через всю поверхность проходят несколько длинных и рваных дыр, из которых торчит наполнитель, словно кто-то терзал перчатку тупыми ножницами. И кажется этот кто-то проследил его взгляд и сейчас нехорошо сощурившись смотрит на Эй-тяна с кровати. — Как и обещал, я помогу тебе добраться до Кацуюки. Можешь переночевать здесь, — Мэй делает приглашающий жест, похлопав по кровати рядом с собой, — Если, конечно, смелости хватит.

***