Неправильный мир

— Линдари… — Что ты сказал? Альфа смотрит на меня насмешливым взглядом и я затыкаюсь, хотя эмоции бьют через край. Всё ещё хочется рвать и метать. — Я сказал, что знаю, как тебя зовут, Линдари Бринтрауд. Так что ты не права, — Кагрис делает молниеносное движение в мою сторону и вот я уже трепыхаюсь в его руках, а злосчастные пирожные размазаны абстрактным рисунком по покрывалу. — Ты не любишь сладкое? — интересуется этот альфа-самец, делая вид, что не слышал остальных моих претензий, а я уже жалею, что сладости так бездарно уничтожены — они выглядели бы намного гармоничнее размазанными по лицу этого хама. — Я люблю сладости, но мясо я люблю больше! — ору я, цепко держа в руке бутерброд, и радуясь, что он остался целым. — Ещё больше я люблю, когда со мной считаются, не низводя до статуса постельной игрушки! Кагрис внимательно смотрит на меня, сидящую на его коленях, и в его глазах отражается работа мысли — он явно недоумевает, чем я недовольна. — Если ты думаешь, мне понравилось, что ты меня похитил, то ты сильно ошибаешься. Немедленно верни меня обратно, — под конец своей тирады мне хочется плакать, жалея идиотку-себя — меня даже истинный, как он сам утверждает, похитил и изнасиловал. Не везёт мне на мужиков. В своём мире не замечали, и здесь не лучше. И никто не сподобился поухаживать, подарить цветы и конфеты — сразу потянули в койку, не спрашивая разрешения. Видимо, что-то для себя решив, Кагрис отпускает меня и выбирается из разворошенной постели. Не глядя в мою сторону, он произносит: — Завтра прибудут врачи, нам надо разобраться с твоим статусом. До этого времени я тебя не выпущу, извини, — и выходит за дверь, неестественно прямо держа спину. Дверь захлопывается, но я слышу, как он отдаёт распоряжения не выпускать меня из комнаты. Это что же, за дверями охрана? Появившаяся через несколько минут Ферту споро перестилает кровать, незаметно, как она считает, косясь на меня. Я же сижу в кресле, забравшись в него с ногами и давлюсь бутербродом, политым слезами, продолжающими течь у меня непроизвольно. Должно быть, зрелище странное и отвратное, потому что горничная морщится, но уходит, не проронив ни слова, и уносит с собой остатки и последствия нашего с Кагрисом неудавшегося совместного завтрака.

***

Альфа не соврал, на следующий день в мою комнату вваливается не меньше десятка врачей с разнообразным оборудованием. Я, ошалев, смотрю на часы, показывающие время, соответствующее здешнему утру… Раннему… Меня вытряхивают из кровати и отправляют в ванную комнату, вручив всё необходимое для сдачи анализов. Возвратившись, инициирую настоящее столпотворение, ведь только так я могу охарактеризовать происходящее. У меня берут кровь, волосы, осматривают снаружи и изнутри, здесь же изучают результаты, диктуя их миловидной бете, клацающей по аналогу земного ноутбука. Примерно через час, всё так же споро, медики сворачивают оборудование и убираются с глаз моих долой. Интересно, теперь-то меня отпустят? Хорошо бы завтраком накормили… Время тянется как резиновое. Замучившись ждать, снова заползаю в кровать, но спать уже не хочется. Метка подживает, поэтому мне дико хочется её почесать, но я сдерживаюсь, чтобы не начать чесаться, скуля при этом от боли. Интересно, что выяснили врачи? Кажется, мой случай показался им интересным, но я не разбираюсь в здешних медицинских терминах, так что могу и ошибаться. Побыстрее бы уже разобраться в этой ситуации и свалить отсюда. Здесь неплохо кормят, и это почти Таити, но своя койка милее, а если за нападение я затребую с этого маньяка компенсацию, то смогу снять отдельное жильё и, может, выучиться и поменять работу. Интересно у меня голова работает, вроде только недавно надо мной надругались, а я не ощущаю себя жертвой. Да и, честно говоря, принимая во внимание здешние реалии, даже не чувствую себя изнасилованной, хотя и кричу об обратном. Может, это потому, что до сих пор я воспринимаю всё, происходящее вокруг, отстранёно, будто всё это и не относится ко мне? Временами мне кажется, что я скоро проснусь в своей квартире, в своём мире, но потом приходит понимание, что я ещё здесь и это, вероятнее всего, навсегда. И только этим я и могу объяснить свой пофигизм. Это тело не моё, мне его одолжили… А может, это память прежней хозяйки, которая не видит в поведении альфы ничего особенного? Блин, где этого Кагриса носит?! Словно в ответ на мои мысли дверь распахивается и влетает он. Кагрис… Глаза горят, волосы в беспорядке, губы снова кривятся в оскале, хотя теперь это явно попытка изобразить улыбку. От его вида хочется поджать хвост и спрятаться куда подальше, но хвоста у меня нет, да и спрятаться не получится, поэтому я просто вжимаюсь в спинку кровати и стараюсь слиться с поверхностью, что, естественно, мне не удаётся. Дура я, что думала стрясти с него деньги… Только бы отпустил!..

***

Как объясняют мне врачи, Линдари действительно моя омега, только у неё была задержка в развитии. Мне демонстрируют результаты анализов, в которых нет никакой химии, с помощью которой можно обмануть чуткий альфий нос. Проверки показали, что с физиологией у неё на данный момент всё в порядке, вот только мой запах, судя по всему, она не учует никогда. Да и течки у неё будут не такие долгие, как у обычных омег. Такие отклонения от нормы уже встречались, правда, очень редко, поэтому все случаи зафиксированы документально. Эта патология даже имеет какой-то медицинский термин, который я тут же забываю, но если объяснить в двух словах, как это делают для меня врачи, такая омега до определённого возраста развивается почти как бета. Если бы Линдари воспитывалась в семье, то её родители с помощью врачей разобрались бы в её проблеме раньше и внесли корректировки в обучение и воспитание, но моей омеге не повезло оказаться в приюте. Физиологические изменения начали происходить позже и уже не были зафиксированы при осмотре. Омегу воспитывали как бету… Даже сейчас всё можно попытаться исправить, хотя врачи и утверждают, что я нанёс ей сильную психологическую травму. Омега, привыкшая ощущать себя бетой, действительно чувствует себя изнасилованной, не воспринимая запаха истинного и, соответственно, не впадая в момент соития в такой же экстаз, в каком пребывал я. Бедная моя Линдари, теперь я знаю, почему она меня боится, а то я совсем не понимал её поведения. Оно никак не соответствовало тем подозрениям, что пришли в мою голову. Значит, никто из конкурентов действительно не пытался подставить меня таким образом. Зато мне повезло оказаться рядом в её первую течку и я даже не знаю, кого из богов за это благодарить. В ином случае в тот момент Линдари мог заполучить кто-то другой или её просто бы отправили в специальный приют, чтобы быстро выдать замуж. Мы бы никогда больше не встретились, слишком уж разные у нас социальные статусы, а после замужества её запах перестал бы интересовать меня, метка перебила бы всё… Теперь же она моя и врачи подозревают, что Линдари даже могла забеременеть, но это станет ясно примерно через неделю, и я уже договорился, что мы приедем на ещё одно обследование. Я спешу к любимой, чтобы поделиться новостями, и моё сердце обливается кровью, когда она снова пугается меня, вжимаясь в спинку кровати и судорожно натягивая на себя одеяло. Кажется, ей и правда понадобится целитель душ…

***

Видя мой испуг, Кагрис останавливается возле кровати, нежно глядя на меня, и это значит, что он всё же не сумасшедший, а я его омега. То, что он на меня не орёт и не пытается вышвырнуть из дома, явно говорит о том же. Врачи, судя по всему, вынесли свой вердикт, а вот я не знаю, радоваться этому или огорчаться… С одной стороны — богатый дом, безбедная жизнь и шикарный мужик, который любит меня только потому, что от меня правильно пахнет. С другой — отсутствие свободы и невозможность делать, что захочу. Хотя с последним утверждением можно и поспорить — что бы я могла захотеть, будучи почти нищей? А с ним, с альфой? Стану ли я счастливой?.. Возможно… Нет, смешно!.. О чём я думаю, кто даст мне возможность сделать выбор?! Насколько я знаю, здесь для таких как я, метка заменяет штамп в паспорте, причём если в своём мире я могла развестись, избавившись от штампа, то метка — это навсегда. Уже всё решено и подтверждено… — Прости меня… — снова слышу голос Кагриса. У меня такое чувство, что он не знает других слов. Во всяком случае, эти наиболее часто произносятся, когда мы вместе. Я смотрю на него, убеждаясь, что он не сдвинулся с места, пока я витала в облаках, задумавшись о жизни. Только убедившись, что я обратила на него внимание, он осторожно присел на кровать, запуская руку под одеяло и безошибочно находя мою ногу. Я замираю, понимая, чего ожидать дальше, но в глазах у Кагриса только нежность. Безумие ушло и его взгляд ласкает, как и рука, аккуратно поглаживающая меня под одеялом, в то время как другая спокойно лежит на его коленях. — Я правда твоя омега? Что сказали врачи? — задаю я вопрос, пытаясь показать, что мне нет дела до его шаловливой конечности. — Это правда, ты моя омега, — подтверждает он. — Говорят, что такое отклонение в развитии иногда бывает и омега ошибочно считается бетой. Если бы ты росла в семье, всё давно бы уже выяснили, но я рад, что получилось именно так, хотя и чувствую свою вину за то, каким образом заявил на тебя права. Врачи предполагают, что тебе понадобится целитель душ… Ты не волнуйся, я найду самого лучшего и не прикоснусь к тебе до следующей течки… — А то, что ты делаешь сейчас, не считается? — улыбаюсь я, неожиданно чувствуя симпатию к мужу. — Извини, не смог сдержаться, но я постараюсь, — Кагрис убирает руку из-под одеяла и мне становится его даже жалко. Всё-таки хорошо, что в своё время я прочитала столько всего про омегаверс. Видимо, поэтому его поведение хоть и стало для меня шоком, но всё же не до такой степени, чтобы понадобился психиатр, да и мужа я, кажется, уже боюсь не так сильно. — Но как же запах? — интересуюсь я. — Моего запаха ты не ощущаешь, и только этим отличаешься теперь от омег, как раньше отличалась от бет ростом, — немного помолчав, отвечает он. — Мне так жаль, Линдари. Поверь, я не обманываю тебя и постараюсь сделать всё, чтобы ты была счастлива. — Я верю тебе, Кагрис, — отвечаю я альфе, всей душой желая, чтобы его слова оказались правдой. Мне так хочется любить и быть любимой, что я готова простить его, тем более он не так уж и виноват. — Я так хочу быть счастливой…