Закрывая глаза
27 июня 2016 г., 16:38
Эта ночь для Кел была ничуть не хуже ее ужасного дня. Под воздействием таблеток девушка уснула через десять минут после того, как ее голова удобно разместилась на мягкой белой подушке. Все окна в квартире были открыты, и прохладный ночной ветер задувал в форточку на кухне. Сквозняк беспощадно тормошил скатерть на столе и одеяло, под которым спала Кел. Лунный свет проникал через окно и ложился на лицо девушки, делая ее сон более глубоким.
Кел ворочалась в постели, будто пыталась избежать чего-то. Она укрывалась одеялом с головой, потом одним движением скидывала его так, что были видны щиколотки. Затем издавала звуки, похожие на стоны или плач ребенка. Ее невнятное бормотание раздавалось эхом в пустой квартире. Девушка вновь перевернулась на живот, закрыв рукой глаза от лунного света. Ее брови нахмурились, а глаза сжались, образуя вокруг носа морщинки. Казалось, словно она чего-то боится. Чего же?
Девушка бежала по слабоосвещенному коридору. Ее белые волосы развивались назад, в темноту. Источники света были настолько слабы, что трудно было различать собственные ноги. Девушка бежала наугад. Она часто оборачивалась, словно кто-то гнался за ней. Позади слышался цокот чего-то звонкого по красиво уложенному каменному пол. Бежала девушка довольно долгое время. Неожиданно для самой Кел впереди нее образовалась стена с дверью. Одернув ручку, стало понятно, что дверь заперта. Цокот становился все громче и громче — то, что преследовало ее, приближалось. Кел инстинктивно и дрожащими руками чуть ли не отрывала ручку двери. Но она не открывалась. Девушка продолжала нервно ломиться в дверь. Кел попыталась закричать, но ничего не вышло. Ее голос лишь громко раздался у нее в голове. Когда звон в ушах прекратился, девушка услышала, что цокот совсем близко. Что бы то ни было, оно настигло ее.
Да что с тобой?
Кел разговаривала сама с собой.
Похоже, я схожу с ума.
Руки девушки продолжали трястись. Они никак не хотели отпускать ручку, словно это ее последняя надежда выжить.
Так. Надо успокоиться.
Кел сделала глубокий вдох, попытавшись расслабить пальцы, но ничего не вышло. Цокот уже был слышен за поворотом, из которого недавно выбежала беловолосая девушка. Кел продолжала глубоко дышать, расслабляя пальцы, но, когда девушка увидела вышедший из поворота силуэт, ее пальцы вновь сжались. Цокот прекратился: силуэт огромных размеров стоял напротив Кел. В темноте трудно было что-либо разглядеть, но свечи отбрасывали свет на плечи и грудь силуэта. Они высоко поднимались от тяжелого дыхания.
— Кел! — громкий голос разнесся по всему темному коридору. — Разве ты не узнаешь меня?
Кел прищурила глаза, пытаясь разобрать того, кто стоит напротив нее. Но ничего не вышло. Слишком темно, чтобы разглядеть то, что находится достаточно далеко.
— Это же я, — продолжал говорить силуэт, сделав небольшой шаг вперед. Теперь цокот превратился в приглушенные удары. Шаг за шагом силуэт приближался к девушке, которая продолжала держаться за дверную ручку.
Почему я не могу отпустить?!
— Ну же, Кел, вспоминай, — говорил силуэт, продолжая идти вперед.
Кел слышала, как оно приближается. Оно уже совсем близко. Стоит протянуть руку, и Кел ощутила бы его. Тяжелое дыхание слышалось в гробовой тишине.
— Ты же знаешь, кто я, да? — спросил силуэт, стоящий во тьме. — Но ты не хочешь признаться самой себе, что это так. Я права?
Ты не настоящая. Все мне только снится.
Все это Кел хотела сказать вслух, она хотела закричать, чтобы проснуться, но каждый раз, когда девушка пыталась заговорить, ее горло сжималось, будто от нехватки воздуха.
— Тебе страшно? — протянул голос, рассмеявшись. Этот давно знакомый, холодящий смех. Именно такой смех люди называют притворным. Когда человек пытается скрыть истинные чувства или эмоции за смехом. Но смех этот не похож на настоящий, он более холодный и бесчувственный. В нем нет эмоций, лишь маска, защищающая то, что внутри, от боли.
Я не верю, что это может быть снова.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Кел. Что это не настоящее и все, что сейчас происходит, забудется. Но ты ошибаешься, — голос продолжал доноситься из темноты. Хотя оно стояло совсем близко. — Ты же помнишь, как ты разбудила меня?
Это было ошибкой.
— Нет, нет. Не думай так. Тогда ты сделала все правильно: мы смогли спасти твоих друзей и тебя от смерти. Но разбудила ты меня задолго до этого.
Голос в тени сменился на заманивающий, будто он чего-то хотел. Поставил себе цель и усердно шел напролом для ее достижения.
— Это случилось, когда умер твой брат.
Сердце девушки сжалось. Даже во сне она чувствует ту боль, что испытывала на протяжении семи лет.
— Лишившись того, кого ты любила больше жизни, твое сердце покрылось миллионами маленьких царапин, которые нанесли большой ущерб. Ты могла все изменить, ты могла быть другой, но ты решила скрыться от мира, затаив всю печаль и боль в себе. Со временем эти царапины начали гноиться, и вся та маленькая боль превратилась в злость и гнев. А потом переросла в ярость, которую тебе трудно контролировать, когда рядом тот, кто способен хоть на чуть-чуть раскрыть твое сердце.
Кел любыми способами пыталась отвлечься от этих слов. Но они проникали глубоко, словно она слышала их у себя в голове. Резким движением силуэт вышел из тени, открыв свое лицо на свет, исходивший из-за двери. Кел показалось, словно ее сердце на мгновенье остановилось. Улыбка, расплылась на лице монстра.
— Посмотри, какой была бы твоя жизнь, если бы ты осталась, — с этими словами демоница выбила девушку ударами рук за дверь. Та открылась, и Кел вылетела на другую сторону коридора.
В кровати Кел дернулась, скинув подушку на пол. Сердце девушки продолжала биться в четыре раза быстрее, чем в состоянии покоя.
Кел оглянулась вокруг.
— Освещение здесь гораздо лучше, — тихо произнесла она вслух. Девушка обрадовалась возможности говорить вновь. Она сделала пару шагов вдаль, по коридору, в конце которого виднелась открытая дверь.
— Что не так?
Кел опустила глаза на свои ноги. На них не было привычных кожаных ботинок со сложной шнуровкой и тяжелыми заклепками сзади. Вместо них на ногах были надеты черного цвета туфли.
— Что за черт?
Первое, что Кел увидела после туфель, было платье, которое достигало колен. Его пышная юбка была в три слоя разных цветов, а корсет, туго затянутый на талии, поддерживал грудь. Рукава платья были в три четверти с удлиненной тканью на локтях
— Почему на мне надеты какие-то лохмотья? — спросила себе Кел, не ожидая ответа, но по коридору послышались шаги, и нежный мужской голос ответил ей:
— Какие же это лохмотья, дорогая?
Кел замерла.
Нет, нет, нет. Не поднимая голову. Нет!
Но тело не слушалось девушку. Голова медленно поднялась, уставившись на мужчину, идущего по коридору к Кел. Это был ее отец. Глаза девушки начали постепенно наполняться слезами, но Кел, которая не собиралась поддаваться глупым эмоциям ностальгии, тут же избавилась от них. Тем более, это не настоящий ее отец. Это всего лишь сон, иллюзия, чтобы заставить Кел вновь испытать подобные чувства.
— Ты превосходна в этом платье.
— Можешь не притворяться, — сейчас Кел не следила за тем, что говорит. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. — Девушка совсем не контролировала свои эмоции, поддавшись болезненным воспоминаниям.
Отец, державший свою дочь под руку, остановился.
— Ты что такое говоришь? Мы с матерью всегда любили тебя. Тем более, после смерти твоего брата, ты — все, что у нас осталось.
Это ни капли не вселяло в нее уверенности. Девушка тяжело вздохнула, опустив плечи. Даже спустя столько лет она помнит, как надо преподносить себя в таком обществе. Ее отец улыбнулся.
Как давно я этого не видела.
— Пошли, нас ждут гости.
Отец вывел свою дочь под руку в огромный зал, освещенный тысячами свечей. Гости расхаживали по нему, перешептываясь друг с другом, и тихо играла музыка.
— Совсем скоро начнется, — сказал отец, оставляя свою дочь. Он нежно поцеловал ее в лоб и пожелал удачи.
Гости одни за другим проходили мимо Кел и поздравляли ее.
С чем эти незнакомые люди хоть поздравляют меня?
Этим вопросом Кел задавалась на протяжении тридцати минут. Она в одиночестве блуждала по залу, пытаясь найти хоть один выход, но за полчаса ни единой двери или окна. Гости вокруг не шумели, танцевали и выпивали из тонких бокалов, как это принято у подобного рода семей. За девятнадцать лет своей жизни Кел так и не удалось выпить из такого сервиза. Родители всегда берегли его для торжественного случая. Неожиданно Кел почувствовала чью-то руку на своем плече, она собиралась кинуть того, кем бы он не был, через плечо, но это оказалась ее мать.
— Боже, девочка, у тебя такой перепуганный взгляд. Что с тобой?
— М…мама?
Девушка начала заикаться. Эта женщина совсем не постарела с тех пор, как Кел сбежала из дома — это еще один признак того, что все вокруг ненастоящее.
Женщина, державшая свою дочь за руку, выглядела очень молодо. Ее черные вьющиеся волосы спускались вниз по плечам, а зеленые глаза отражали желтый свет свечей, ее кожа была бела, как чистый снег. Отец Кел, который только что присоединился к своей семье, тоже выглядел на те тридцать шесть лет, что были 7 лет назад, когда Кел решила сбежать. Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад, спускаясь к шее, и маленькие черные глаза с любовью смотрели на повзрослевшую дочь. Кел была белым пятном на генеалогическом древе. Остальные с опасением относились к ней.
— Ты хотела что-то спросить? — сказала Бэтани Беккер, рассматривая озабоченное лицо своей дочери.
— Да. В честь чего все это? — девушка окинула взглядом зал, наполненный чужих людей.
— В честь твоего семнадцатого дня рождения, дорогая, — нежно сказал отец, поглядывая на часы, висевшие за спиной у Кел. — Нам пора, мы с твоей мамой будем произносить речь, — разъяснил отец Кел, хватая ее мать за руку.
Семнадцатилетие?
Кел наблюдала за тем, как ее родители поднимаются по главной лестнице, с которой она обычно спускалась на праздниках, в детстве. В голове девушки начали всплывать воспоминания, одни за другими. Как они с Дэни бежали по этой лестнице, как дворецкий останавливал их внизу, предупреждая, что в коридоре мокрые полы. Девушка сжала слой платья в кулаке. Отец Кел первым взял на себя слово, пока ее мать вежливо изображала дружелюбие.
— Сегодня мы с моей женой пригласили вас сюда, дабы отпраздновать семнадцатое день рождение моей любимой дочери… — так звучала речь мистера Беккера. Он еще долго что-то говорил о родительской любви и о взрослении детей, как, становясь старше, они покидают нас, но мы всегда остаемся с ними.
Кел вспомнила свой побег. На мгновенье ей стало стыдно. Она ведь никогда не задумывалась о том, что почувствовали ее родители, когда не нашли свою дочь ни дома, ни за его пределами. Но потом, когда речь ее отца неожиданно прервалась гулким жужжанием, девушка подняла глаза.
Все гости смотрели на Кел. Абсолютно все. Девушка вертелась в разные стороны, изворачиваясь от взглядов. Остановившись, она заметила, что у них нет лиц. Просто черная и глубокая пустота вместо лица. Ее родители продолжали стоять на вершине лестницы, пристально наблюдая за своей дочерью. Вдруг мистер Беккер продолжил:
— Познакомьтесь, — обращался он к гостям, — это моя дочь… демон.
Услышав это слово, Кел словно провалилась сквозь землю. Ее ноги подкосились, и она упала на каменный пол.
— Она разрушила всю нашу жизнь, — продолжал отец. — Именно она демон со смешанной кровью. И она убьет нас всех!
Кел больше не слышала своего отца. Внутри нее бушевал гнев и глубочайшее разочарование.
— Это все не правда! — кричала она, обхватив руками голову. — Не правда!
Протянув последнее слово, девушка зарычала. Она судорожно осмотрела свои руки, которые постепенно начали принимать сероватый цвет. Ее кожа становилась мертвой, а глаза наливались кровью. Кел чувствовала, как ярость распространялась по телу теплыми и властными потоками до самых кончиков пальцев. Девушка ощущала прилив сил, какой не ощущала никогда. Последнее, что помнила Кел — это то, что лица всех гостей приняли ее облик. Множество красных глаз были обращены на нее. И каждые из них говорили ей «Умри!» Девушка убивала всех на своем пути, не понимая, что делает. Но точно она знала одно: она идет к своей цели — к отцу и матери. С каждым трупом она чувствовала все больше и больше силы, ярости. Добравшись до главной лестницы, Кел в одну секунду оказалась наверху. Ее родители стояли напротив нее так, будто ничего не происходит, словно все так и должно быть. Девушка, увидев их глаза, наполненные разочарованием в своем ребенке, стыдом перед ее способностями и цветом глаз и волос, в мгновенье проделала в каждом из них минимум по пять ранений, которые привели к летальному исходу. Изуродованные тела родителей Кел лежали в лужи крови. И это повторялось раз за разом, пока, не закричав, девушка не проснулась.
Она подскочила с кровати, продолжая кричать. Кел остановилась. Ее волосы были взъерошены, пижама порвана, а подушка лежала на полу. Кел осмотрела свою квартиру. В ней было темно, а лунный свет продолжал проникать в окна. Ветер стих, и скатерть на кухне была неподвижна. Девушка услышала, как за дверью выбегают люди: свет в коридоре включился, все выбежали на крик. Девушка прошла на кухню за дополнительной дозой лекарства, но все закончилось. Она тяжело вздохнула, выходя на балкон. На расстоянии вытянутой руки от него росло огромное дерево. Девушка, каждый раз выходя на балкон, любовалась спокойствием этого могучего дерева.
— Это был всего лишь сон, — успокаивала себя Кел. — Сон, который я вижу уже два года подряд. Ничего. Я справлюсь. — Уверенно сказала себе девушка, оторвав листок от мощного дерева. Подул ветер, развивая белоснежные волосы.
— Я должна с этим покончить.
***
Все оставшееся до утра время Кел не спала, а провела его на балконе, наслаждаясь ночной тишиной. Наутро она спустилась вниз. Дойдя до конца лестницы, она остановилась. — Ну, ладно, — сказала Кел. — Чего вы все пялитесь? Ребята сразу отвернулись, делая вид, что они заняты. Кел прошла к барной стойке. Она чувствовала, как сотни глаз проедают ее взглядом. Сев рядом с Исой, она решила спросить: — Почему на меня все смотрят? — Ты слышала сегодня ночью крики? — Да. -Они все думают, это была ты. — Все? — Абсолютно. Кел громко поставила кружку с элем на стол, обернувшись. Все вновь сделали вид, что чем-то заняты. — Сейчас только одиннадцать часов утра, а ты уже пьешь? — послышался голос Райто. — Тебя это не касается. Парень пожал плечами. Все еще долго обсуждали ночное происшествие. Кел, встав со стула, направилась к мистеру Стилсу, который обычно по утрам на заднем дворе занимался борьбой. Кел прошла на задний двор, который был в два раза больше ее квартиры. Где-то в стороне было слышно кряхтенье учителя. Он занимался на деревянном манекене, которых здесь расположено около трех десятков. — Вы уже стары для подобного рода занятий, — сказала Кел, подойдя к мистеру Стилсу. Он был одним из тех, с кем Кел могла свободно общаться. — Ничего подобного, — ответил учитель, замахиваясь ногой по деревянной голове куклы. При ударе что-то громко хрустнуло. — Я не думаю, что это мое, — сказала Кел, ухмыльнувшись. — Ладно, — выпрямился мистер Стилс. — Я понял, к чему ты клонишь. Немного подождав, учитель продолжил: — Для чего ты пришла сюда? — Хотела поговорить с вами по поводу моих снов. — До сих пор снятся кошмары? — в его голосе прозвучала нотка сожаления. Жалостливый старик. — Да. — Так сегодня ночью…? — Да. Мистер Стилс задумался. — Пойдем-ка со мной.***
Через полчаса Кел и ее учитель сидели у него в кабинете. Мистер Стилс как всегда налил чаю для беседы. Он усела поудобнее в своем кресле и спросил у Кел: — Расскажи подробнее. Кел молчала, но потом, поняв, что она первая пришла, заговорила: — Я обычно не обращаюсь к людям за помощью, но… — Все в порядке. Говори. — Вы же помните сон, который я описывала вам месяц назад? Он снова приснился мне. Только на этот раз я — демон говорила в коридоре совсем другие слова. — Какие? — это заинтересовало мистера Стилса, и он пересел на диван, поближе к Кел. — «Лишившись того, кого ты любила больше жизни, твое сердце покрылось миллионами маленьких царапин, которые нанесли большой ущерб. Ты могла все изменить, ты могла быть другой, но ты решила скрыться от мира, затаив всю печаль и боль в себе. Со временем эти царапины загноились, и вся маленькая боль превратилась в злость и гнев. А потом переросла в ярость, которую тебе трудно контролировать, когда рядом тот, кто способен хоть на чуть-чуть раскрыть твое сердце.» — процитировала Кел. — Сон был настолько ярким и реалистичным, что ты смогла запомнить? — Я слышу эти слова до сих пор. Мистер Стилс обдумывал слова, которые Кел процитировала из своего сна. Что бы это могло значить? Одна умная мысль пришла учителю в голову, но он ни с кем не стал ею делиться. Вместо нее он решил пойти по другому пути. — Я думаю, Кел, это все на подсознательном уровне. Ты продолжаешь терзать себя за все, что когда-либо с тобой случилось. — С чего вы сделали такие выводы? — Кел опасалась, она не хотела, чтобы кто-то знал о ее прошлом. — Я много чего знаю, дорогая моя. «Дорогая моя». Так мать и отец каждый раз называли Кел во сне. — Знаете, я ведь все никак не отпущу свое прошлое, никак не освобожусь, — медленно сказала Кел, поднимаясь с дивана. — Попробуй не заострять свое внимание на всем плохом. Попробуй иногда думать более ярче. Он предлагает стать мне цветком Божьим?!***
На два дня и две ночи Кел позабыла, что такое ночные кошмары. Ей больше не снилась она в обличии демона, не снилось то, как она раз за разом убивает своих родителей. Несмотря на то, что ночи проходили спокойно, девушка продолжала принимать перед сном таблетки. Это уже вошло в дурную привычку. Каждый раз перед тем, как лечь в постель, Кел стояла у окна на кухне и наливала в кружку пол пузырька успокоительного. Засыпала она раньше обычного, а вставала позже, чем нужно. На третью ночь девушка вновь приняла успокоительного и легла спать. Она ворочалась всю ночь. Проснувшись в холодном поту посреди ночи, Кел выбежала из квартиры из-за нехватки воздуха. Она хваталась за двери и стены, пытаясь выйти в коридор. Очутившись там, девушка, жадно хватая ртом воздух, спустилась вниз по стене. Так она просидела около часа. Сегодня Кел твердо решила обратиться к врачам. Днем она решительно направилась в госпиталь. Идя по осветленным улицам Форланда, почти в каждом прохожем Кел видела своего брата и Леона. Они пристально смотрели на нее, заставляя ее сердце биться быстрее. Девушка стремительно дошла до госпиталя. Там ее попросили подождать, пока не освободится главврач. Да они издеваются. Девушка сидела в холле госпиталя двадцать пять минут. Люди, проходившие мимо, не могли не окинуть Кел укоризненным взглядом. С каждой парой таких глаз внутри Кел разгоралось бешенство. Закрыв глаза, в надежде успокоиться, на черном фоне Кел увидела мистера Стилса. Он что-то говорил ей, просил ее «думать ярче». Девушка вдохнула, пытаясь успокоиться, но ничего не вышло. От концентрации ее отвлек голос ребенка. Кел открыла глаза и увидела маму с маленькой девочкой, которые стояли напротив нее. Ребенок показывал на Кел пальцем и что-то говорил маме: — Эта та девушка, о которой рассказывал папа? — звонкий голосок ребенка словно играл с расшатанными нервами Кел. Она сжала ручку стула, на котором сидела, и та треснула. — Тише, — сказала мама, — нельзя показывать на людей пальцем. Кем бы эти люди не были. Последние слова женщины сыграли значительную роль в равновесии Кел. Она опустила голову вниз, заслонивши волосами лицо. Люди так глупы. Кел резко встала со стула, он громко прозвенел железными ножками о плиточный пол в холле госпиталя. Мать, которая держала свою дочь за руку, дернулась, обхватив второй рукой девочку. — Мисс Беккер? — послышался голос из коридора, это была медсестра. Она позвала Кел на прием. Девушка недолго продолжала стоять с опущенной головой. Подняв свое лицо и бросив грозный взгляд в сторону матери с ребенком, Кел прошла вслед по коридору за маленькой женщиной в сероватой накидке.***
Доктор стоял напротив Кел, которая лежала на небольшом диване. Ей было слегка неудобно, ведь ее пятки почти свисали с этого неудачного кушака. Кто вообще заставил меня прийти сюда? — Мисс Беккер, — прозвучал грубый мужской голос. — С чем на этот раз? — С тем же самым, — кратко отвечала Кел. За все время, пока она бывала в больнице, этот доктор был у нее лишь раз. Он никогда не нравился девушке. Мужчина открыл медицинскую карту Кел, просматривая внимательно каждую страницу. — Так, — сказал он, читая записи последней страницы. — В последний раз Вы были у нас три месяца назад с ночными кошмарами. Доктор перевел взгляд на Кел, которая неподвижно лежала на неудобном диване и смотрела на доктора так, словно хочет перерезать ему глотку. Мужчина поерзал на месте. — Как я понимаю, раз Вы тут — Вас до сих пор мучают нехорошие сны? — спросил доктор, пытаясь избежать этих глаз. — Как Вы догадались? — язвительно спросила Кел. Мужчина выдохнул. Он подошел к девушке и сел на стул рядом с диваном. — На протяжении какого времени Вас мучают кошмары? — Два года. Лицо доктора выдало все его эмоции. Он хотел что-то сказать, но решил промолчать. — Вы делаете что-нибудь, чтобы хоть на некоторое время прекратить их? — Да. Принимаю таблетки, которые вы мне выписали полтора года назад. — Что за таблетки? Кел вытащила из сумки, которая лежала на полу рядом с диваном, пустой пузырек из-под успокоительного. Доктор внимательно рассмотрел его, потом прочитал состав и поставил на стол. — Подождите здесь пару минут, — сказал мужчина, выходя из кабинета. Кел сразу же поднялась с дивана, усевшись в удобный стул. Она осматривала глазами кабинет. Прошло около десяти минут, но врача до сих пор не было. Кел крутила на пальце ключи от квартиры. Он такой медлительный. В кабинете стало тихо, когда мысли Кел кончились. Она перестала думать о чем-либо. Часы на стене тикали. Минута за минутой утекали из-под пальцев, словно вода. День близился к вечеру. Я сижу здесь уже двадцать минут. Он там помер что ли? Дверь в кабинет открылась, и вошел доктор. — Простите, что заставил так долго ждать. Кел промолчала, но на языке крутилось много всего, что так хочется сказать. — Я читал то, что вы говорили нам на протяжении полутора лет. Мы записывали ваши сны. — И? — И я понял, что каждую ночь Вам снится один и тот же сон. Причем довольно специфический. — Неужели? — снова язвительно спросила Кел. Мужчина сжал в руках пару листов. Решив не отвечать на нападки Кел, он продолжил: — Я уверен, что это все не спроста. Это психологическое. Тут Вам понадобится более сильное лекарство, чем просто успокоительное. Мужчина достал из кармана пузырек побольше предыдущего. — Вот, возьмите. Это не только будет успокаивать Ваш организм, но и постепенно восстанавливать нервную систему. Его должно хватить на два месяца. Главное — правильно принимайте. — У этого лекарства есть какие-нибудь побочные эффекты? — Возможно, — сказал доктор, — что Вы начнете забывать самые отдаленные воспоминания, что произошли с Вами больше, чем пять лет назад. Кел показалось, будто кресло из-под нее выскользнуло. — Забывать? — Да. Простите, но это большее, чем мы можем Вам помочь на данный момент. Кел встала со стула и направилась к выходу, не поблагодарив доктора, оставшегося позади. Девушка вышла из госпиталя, вдохнув свежего воздуха. Местечко адское. Меня заставит туда вернуться только сам Дьявол. — Забывать, — произнесла Кел вслух, рассматривая таблетки. — А хочу ли я забыть?***
За окном стемнело. Все ребята разошлись по домам. Кел уже давно сидела в своей квартире. Ее голова была забита мыслями о том, что придется забыть. Стоит ли забывать то, что являются частью ее жизни? Что сделало Кел именно такой. А может, если она забудет, она изменится? Люди перестанут избегать ее, а демон внутри нее вновь заснет. Может, правда стоит забыть то, что превратило ее в монстра? То, из-за чего столько терзаний и боли. Прервав размышления Кел, в дверь постучались. Она не спеша открыла ее, и ноги девушки подкосились. За дверью, в коридоре, она увидела Леона. Кел отскочила от двери, держась за рубашку на груди. Почему оно так бьется? Леон продолжал стоять за дверью, уставившись на девушку. Неожиданно в ее голове громко прозвучал его голос. Она закрыла уши руками в надежде избавиться от этого. Но Леон, стоя в дверях, продолжал говорить. Это было невнятное бормотание. Кел пятилась назад и, выпав в окно, девушка проснулась в собственной кровати. Она быстро посмотрела на стол на кухне. На нем стоял закрытый пузырек с таблетками. Я не приняла их на ночь. Девушка прошла на кухню, взяв кружку. Она наполнила ее водой, и кружка выскользнула из рук Кел. Посуда громко разбилась об пол, разлетевшись на маленькие кусочки. Сколько можно бить посуды? Девушка остолбенела. Она смотрела на огромную дыру в ее стене, за которой были лишь темнота и пустота. — Откуда появилась эта дырень?! — громко вскрикнула Кел, подойдя к ней, аккуратно переступая через осколки на полу. Девушка высунула голову в дырку в стене. — Но там ведь должна быть моя комната. Какого черта происходит?! В одно мгновение Кел оказалась затянутой в эту дыру. Вокруг нее ничего не было. Ничего, кроме пустоты. Я опять сплю? Сон во сне? За что мне такое везение. — Кел, — вновь сказал этот знакомый голос. — Почему ты не отвечаешь мне, Кел? Я ведь знаю, что ты меня слышишь. — Да, Кел, — произнес второй голос, внутри от которого все сжалось. Девушка схватилась за живот. Казалось, будто внутри все перевернулось. — Мы знаем, что ты слышишь нас. Так ответь же нам. Кто же на самом деле виноват в нашей смерти? Детский голос громко расхохотался, потом перешел в плачь. Кел присела на корточки, отгородившись от всех звуков руками. — Ты сама понимаешь, что ты… ты виновата в нашей смерти! Только ты! — в один голос выкрикнули Дэн и Леон. На несколько секунд вокруг все затихло. Девушка поднялась с пола, ее ноги дрожали, и передвигаться стало сложнее. Она хотела всеми способами выбраться отсюда. Девушка сделала шаг и чуть не упала. Она собралась с духом и делала маленькие, но уверенные шаги, направляясь в неизвестную сторону. Неожиданно из черного пола появилась бледная рука, которая схватила Кел за ногу. Отцепившись, она оглянулась. Эти руки были повсюду. Они возникали из неоткуда, пытаясь ухватиться за Кел. Крепкие руки сопровождались мольбой о помощи и просьбами присоединиться к подземному миру. — Ну, же, Кел, давай, — манящим голосом говорил Дэни. — Мы вновь сможем играть вместе, как и раньше. Девушка продолжала бежать в неизвестном направлении. — Давай, Кел, — сказал Леон. — оставь остальных, иди к нам. Тебе надо просто…умереть. Последнее слово будто пробудило внутри Кел такие чувства, которые она не испытывала уже давно. Девушка, споткнувшись о чью-то из рук, упала в яму. Ей показалось, что она падала около пяти минут. Кел приземлилась руками на что-то мягкое, но холодное. Как же кружится голова. Девушка оперлась руками о поверхность, на которой лежала, и приподнялась. Прямо перед ее лицом она увидела лицо Леона. Закричав, Кел подскочила на ноги. Ее тело дрожало. Девушка осматривалась вокруг. Она находилась на самой вершине горы из сплошных трупов. И каждый из них был Леоном и ее младшим братом. Кел стояла на телах своих же друзей. Из ее губ невольно вырвался стон. Услышав шаги, Кел резко повернулась в сторону источника шума. — Ты видишь, Кел? — спросил Леон, выходя из темноты. — Ты убила нас. Ты убила всех нас. — Моя любимая сестренка, — вслед за близнецом вышел Дени. — Именно из-за тебя мы погибли. Они продолжали идти к Кел, приближаясь все ближе и ближе. С каждым их шагом сердце девушки сжималось сильнее и сильнее. Она не могла ничего сказать: в легких не хватало воздуха, а горло словно сдавили чьи-то сильные и холодные руки. — Неужели ты не понимаешь, что именно из-за тебя мы погибли, — говорил Дени, останавливаясь в двадцати шагах от старшей сестры. — Тогда, на войне, ты просто стояла и смотрела, как мой брат лежит на земле, как меня ударили в спину. Ты ничего не делала, но все знала и видела! — говорил Леон, останавливаясь рядом с Дени. — Если бы ты в тот момент помогла мне или моему брату спастись, я был бы жив. — Ты не смогла найти меня. Или ты не хотела искать меня? Это не правда! Я…я…больше так не могу! Девушка попыталась бежать, но труп под ней открыл глаза и обеими руками вцепился в белоснежные ноги девушки. По телу прошел неприятный холод. — Хочешь сбежать от своего прошлого, Кел? — спрашивал Леон, сжигая девушку глазами. — Но оно всегда будет с тобой. — От прошлого никуда не деться. Оно повисло клеймом на твоем израненном сердце, делая твою ношу еще тяжелее. Даже когда Леон и Дени замолкали, Кел слышала в голове их голоса, которые просили ее покинуть мир, в котором нет ничего, кроме смерти, и присоединиться к ним, в вечный покой. — Ты ведь знала о моих чувства к тебе, не так ли? — спросил Леон Кел. Глаза девушки расширились, а сердце на мгновенье перестало биться, через некоторое время забившись еще сильнее. — Ты знала, как я к тебе относился, но продолжала делать вид, что так и должно быть. Леон издал неприятный смешок. — За это я тебя ненавидел, но все сердцем продолжал любить. Тогда, когда я лежал на холодном снегу и закрывал глаза, ты подошла, посмотрев на меня. Мне было ужасно стыдно, что ты видела меня таким. Но мою грудь переполняли совершено другие эмоции. Тогда я улыбнулся тебе, думая, что это все исправит. Как я был глуп. Леон замолчал, но его слова перехватил Ден: — Ты — монстр. После этих слов Дени и Леон ринулись с места, налетев на Кел. Они прошли сквозь нее, растворившись в темноте. Девушка подскочила с кровати. Она тяжело дышала. Кел ущипнула себя за тыльную сторону ладони. Почувствовал боль, девушка поняла, что она больше не спит. — Мне теперь вообще глаза не закрывать что ли? — спрашивала она себя. Кел прошлась по комнате, нашла свою одежду, оделась и вышла на улицу. Солнце почти всходило, давая черному горизонту желтовато-розоватый отблеск. Холодный февральский утренний ветер обдувал покрасневшее лицо Кел. Как я устала. Казалось, ветер забирал все ее проблемы. Ее сердце принимало привычный ритм, возвращая дыхание девушки в колею. Кел вдохнула чистый воздух поглубже. Девушка нащупала в кармане своей накидки таблетки. Я даже не достала их из верхней одежды. Кел достала баночку и крутила ее в руке. — «Вероятно, Вы начнете забывать…» — сказала Кел, вспомнив слова доктора. В следующий раз я приму их.
