Вероятности

Сильные руки ухватывают за одежду, тащат к берегу, но Стив не чувствует, Стив без сознания. Солдат смотрит на молодое, красивое лицо и смутные образы тревожат душу. Образы и запах – он слабый, такой же слабый, как и его обладатель сейчас, но он витает в воздухе, забивается в легкие, с кислородом разносится по всему организму, будоражит кровь - сердце заходится в быстром ритме. Солдат не может понять, что с ним творится, и сбегает, растерянный, с бешено бьющимся сердцем, которое не успокаивается ещё несколько часов. Разъяснил ситуацию отчасти Смитсоновский музей, потому что «Стив Роджерс, альфа» и «Джеймс Барнс, омега» вызывали нервное и странное ощущение. Солдат… Уже не Солдат, Баки, спрятался, залег на дно – воспоминания начали просыпаться, тревожить душу, вспыхивать перед глазами в самый неподходящий момент. Он касался рукой виска, смеживал веки, а один раз просто стек по стене, сжавшись в комок. От воспоминаний было больно. Не сейчас, но больно. Когда Стив улыбался Пегги, когда смотрел на неё ласково – больно, Баки знал, что больно. Не сейчас. Сейчас он был спокоен – он помнил факты, но эмоции стерлись. Когда воспоминания улеглись, когда он смог спокойно анализировать, он стал записывать всё, что вспоминал. Но Баки не хотел повторения боли – уж чего, а этого ему хватило. Поэтому он не вернулся к Стиву, он сбежал, вначале на север, а потом и вовсе в Европу, долго блуждал, путал следы, а после спрятался в маленькой неприметной квартирке и просто существовал. Смотрел, слушал, чувствовал. Вспоминал. Вслед за ранними воспоминаниями жизни и юности пришли события войны. А после случилось страшное – когда Баки впервые приснился сон, где он металлической рукой убивал человека, он кричал так громко, что его наверняка слышали. Пришлось сменить квартиру, но лучше не стало – сны и воспоминания будто хлынули лавиной, и он в ней барахтался, пытаясь не утонуть, но всё тщетно. Он измучался, почти смирился, но очень хотелось всё прекратить – чтобы ничего, его не станет, но не станет и этой мучительной памяти, которая сводила с ума. Он смог решить проблемы с бытом, с наличными, даже с течкой – просто пил гормоны, каждый день, и никто не чувствовал его запах, но выгнать воспоминания из головы он был не в состоянии. Когда в квартиру к нему приходит Стив, Баки уже порядком устал. Но он знал, что за ним придут, рано или поздно, не важно, кто, Стив или Гидра. Важно одно – нужно бежать. У Стива в руках дневник, но Баки не признается, что помнит его. Не сейчас. Сейчас от Стива нужно избавиться, Баки не хочет, чтобы всё повторилось, ему хватает мучений, снова страдать от чувств к Стиву у Баки нет сил. Чувства улеглись на дно, потихоньку покрылись илом. Просто факты, эмоций нет. И Баки не хочет, чтобы они вновь появились. Он отталкивает Роджерса, забирает вещи, пытается убежать и от Стива, и от того бойца в странном черном костюме. Но Роджерс упрямый, как десять ослов, не отстает от Баки, никак не отцепится. Баки швыряет взрывное устройство в туннеле, в надежде, что сможет избавиться от назойливого преследования, но его догоняют и сковывают. Баки не сопротивляется, только ждет, что дальше. А после он слышит голос, который выворачивает внутренности наизнанку, голова раскалывается и он проваливается в мучительную пустоту. Где-то на периферии сознания тело действует само – тело хочет сбежать. Ему перекрывают путь к выходу и он просто устраняет преграды. Сбежать от всего – от этой тюрьмы, от военных, от Роджерса. Но Роджерс не позволяет, он вцепился в подножку вертолета, Солдат не сможет улететь. Тогда он швыряет вертолет на преследователя – если он не может сбежать физически, может, он хотя бы сдохнет? Когда они падают в воду, в глазах темнеет и кажется – удалось. Баки не чувствует, как сильные руки вытаскивают его, как ладонь обхватывает под грудью, как быстро и сильно бьется в волнении чужое сердце. Не чувствует, бессознательный, как аккуратно его укладывают на песок. Стив в изнеможении, но адреналин придает сил, Стив быстро проверяет пульс на шее, прижимается ухом к груди. Поворачивает Баки на бок, а после укладывает себе на колено, лицом вниз, чтобы вода, попавшая в легкие, вытекла. Баки всё ещё без сознания, так легко найти чужие мягкие губы, зажать нос и выдохнуть, крепко прижавшись к губам – Баки вновь дышит. Стив смотрит на него и на ресницах ещё блестят капли. Пробуждение происходит мучительно, Баки тошнит, все тело болит, будто вынули кости. Роджерс стоит перед ним. - Стив… Баки говорит первое, что на ум пришло – про газеты, про маму, самому смешно, что именно это вспомнилось в такой момент, но Стив мгновенно оттаивает, высвобождает руку, помогает сесть. Мгновенно доверяет. Баки чувствует прикосновения, и из глубин памяти поднимается что-то смутно знакомое. Вот только гормональные таблетки отобрали при обыске и Баки не знает, как долго тело протянет без них. …Когда Стив целует Шерон, черт побери, Картер, Баки каменеет. Миг спустя он улыбается, как может – одобрительно, но понимает – то, чего он боялся, происходит вновь. Он почти смиряется. Очередная омега, очередная женщина, очередная Картер – Баки опять на обочине, просто улыбайся и смирись – ты вновь не нужен, вновь не у дел. Но Баки спокоен – ему почти плевать на себя, теперь главное – помочь Стиву.