Лисий оружейник: Часть третья

Как только деревья в нашем волшебном лесу оделись в праздничное одеяние осени, Удав отложил свое долгожданное яйцо. Со стороны все эти «недороды» мне показались странным действом, впрочем даже свои я помнил с неприятным содроганием. Но надо отдать должное изначальному: ни Хотей, ни Ёсё, ни я, никто из присутствующих не пострадал. И хотя мои лисята все это время старались питать великого змея всеми правдами и неправдами, Удав, как только Дух Камфары с великой помпой получил на руки это кожистое непонятное сероватое нечто, обернулся в черного с синим отливом огромного змея, кольцами оккупировав все наше семейное ложе в главной зале. — Он просто спит, а перекинулся, чтобы восстановиться, — успокоил нас дух дерева по своему возвращению. Яйцо было надежно спрятано в его охраняемых чертогах, и можно было начинать повседневную жизнь. Монах Ёсё и Хотей, что оставил вновь на время свое мяукающее счастливое семейство, обследовав спящего изначального в четыре руки, так же подтвердили слова Духа Камфары: — Удав достаточно полон сил и его жизни ничего не угрожает. Так что не беспокоить и просто ждать. И никто из нас не удивился, когда на следующую ночь мелкие змееныши, оставив своих братишек лисиков одних в постели, пролезли к великому изначальному и до утра проспали, прижимаясь к его толстым мощным кольцам небольшими своими. А через пару дней к ним подтянулись лисята. И теперь все наши дети общим клубком дрыхли только в окружении колец черных Удава. И как бы мы их не шугали все, было бесполезно. Тут же Изумрудный Лис закатывал права, что они скучают, его тут же подхватывал Весенний Принц, а за ними следом наши мелкие змейсы молча буравили нас тяжелым взглядом, вытягивая зрачки в вертикальные щели. В общем, мы с семейством помучились, а потом плюнули, ну хотят они находиться рядом с изначальным — пусть торчат, да и нам спокойнее, что все в одном хорошо охраняемом месте. Зима налетела, как и всегда, внезапно, несколько недель золото осени опадало своим великолепием нам под ноги, и как только последний листок оказался на земле, уже к утру Юки-Она одела все волшебное королевство пышной шубой белого искристого снега. — Все же, думаю, он уснул из-за тебя, Амида, — король был крайне задумчив последнее время и сегодня, придя ко мне, к моему удивлению не потащил, как обычно, заниматься интимными вещами, а пригласил на чаепитие в главное дерево семьи. Причем просьба, что еще сильнее удивила меня, исходила не от него самого, а от королевы. В нашей волшебной стране начиналось время затишья. Тануки впадали в спячку, макаки переползали ближе к горячим источникам. Словно вся жизнь замирала под пушистой мантией снега, терпеливо пережидая длинную зиму, чтобы позже с радостью встретить красавицу весну с ее весенними трелями птиц, пестротой первоцветов и яркой молодой зеленью. — Думаешь он решил, что мои лисы не смогут питать сразу двух змеев всю зиму? — я ступал по узкой тропе вслед рыжей семихвостой шкуре и завороженно смотрел, как личное чудо нашего короля нежно пропускает сквозь свои пальчики пушистый густой мех. — Знать о том, что думает изначальный — не дано даже ведущим богам. Он сам воплощение земного божества и имеет свои собственные желания и волю, не то что мы все. Я удивился словам Семихвостого, иногда король поражал меня своей глубинной мудростью, а когда бесшабашностью, ведя себя взбалмошным мальчишкой. Хотя для таких, как Удав, мы, наверное, все кажемся детьми со своими детскими амбициями и прочей дуростью. — Но яйцо забрало у него много энергии, это даже мне ясно. И если для него перекинуться в шкуру змея не составляет труда, то для тебя, Амида — это серьезная проблема, на грани жизни и смерти. Эта небольшая прогулка от Камфары вдоль озера и ленивая беседа явно нужна была нам обоим. Я понял, что король все же смирился с существованием Удава на своей территории и даже с той забавной зверушкой, что теперь безотрывно существовала в его личном пространстве. Зверек почесал за стригущим ухом королю и тяжело вздохнул, огромными грустными глазами смотря на меня. — Но вас все же что-то терзает, мой король? — уточнил я, разглядывая непонятно отчего ворчащего Пушка. — Меня всегда что-то будет терзать, пока свой пост не свалю на твоего муженька, — хмыкнули ехидно, а потом пришикнули на пушистика. — Не дергай мои уши, а то цапну! И судя по тому, как пальчики снова зарылись в пушистый мех на шее, подальше от ушей — личное чудо слушалось короля беспрекословно, а, впрочем, как же иначе? Ведь он же был его частью, хоть и сотворенной странным божественным путем. *** Две лисицы провели для нас чайную церемонию, и к дурманящему напитку по приказу королевы были поданы на небольших блюдах разноцветные вагаси, по форме напоминающие бутоны замысловатых цветов. Семихвостый всю чайную церемонию провел напряженный, как струна бивы из изысканного шелка. Тем более за небольшим столиком кроме меня, его жены и фаворита никого не было... Напрягало еще и то, что в центре стола в отдельной небольшой, но глубокой чаше находился странный загадочный предмет, прикрытый шелковым поясом королевы, но что это, мы пока не знали. А когда Семихвостый спросил о нем у своей жены, та ответила, что всему свое время. Было видно, что мудрая дева тянет мгновения, сплетая из них минуты странного ожидания, поддерживая вежливую беседу с фаворитом мужа то о превратности природы, то о сложности политики, то о возможных военных маневрах, если вдруг новый враг вздумает оттаять из навалившегося снега. Король дулся, его чудо сидело на плече Приозерного Принца и перебирало осторожно лапками отросшие черные волосы. Мне же оставалось сливаться с внутренним убранством главного дома правящей семьи и ждать, когда же закончится вся эта показуха. В принципе, судя по тому, что кроме чая и поданным к ним сладостей ничего не было — королева нас скоро отпустит, только непонятно было тогда зачем вообще она собрала нас у себя таким странным составом. Как король, проглотив последний свой вагаси, побледнел... Его таращащееся глаза с ужасом глянули на довольную до нельзя жену, а рука потянулась к поясу, что скрывал на столе отдельную чашу. Сложенная в несколько слоев тонкая ткань скользнула на пол словно змея, и то, что я увидел под ней, заставило меня вскочить на ноги, в прочем, как и фаворита короля тоже. В углублении лежала шкура от священного плода Полной Луны и в ком сейчас находилось ядро сомнений не вызывало. — Какая же ты, суууукаааа... — прошипел король, сползая от прошивающих его судорог на пол, мощное слюноотделение подтвердило, что процесс пошел. — Такая же, как и ты, мой дорогой, — заметила едко хитрая лисица, а после глянула на нас с фаворитом. — Ну так, и кто из вас станет отцом нового принца? Ты — Амида? Или ты — Приозерный Принц? Кто любит этого Семихвостого засранца больше своей жизни? Докажите мне, иначе... ваш король умрет. Я видел, как вздрогнул фаворит, оно и понятно, знание о волшебном цветке и плоде не могло не поколебать его решимость. И когда я с тяжелым вздохом потянулся к этой шкурке плода сам, Приозерный Принц, накрыв мою руку своей, свободной схватил ее первым. Он еще раз осуждающе глянул на веселящуюся царственную лисицу, а после, сунув остатки от плода в рот, опустился на пол к своему любимому королю. Мы стояли с царицей и смотрели, как страсть и безумие заполняют эту пару. Я не видел себя со стороны, когда дважды проходил этот по-настоящему сумасшедший обряд. Казалось, что мужчины обезумели, и, припав к друг другу, не могут напиться вытекающей из них обильной слюной. Когда же Приозерный Принц стал рвать одежду на Семихвостом, дама, сжав мою руку своей, уверенно потянула меня в соседнюю комнату: — Вроде все идет как надо, как ты считаешь, Амида? Ты же это проходил и не раз. — Думаю, им не стоит мешать несколько недель, — еле прошептал я, ведь если бы фаворит струсил, мне бы пришлось снова поставить свою жизнь на кон, и если в своих чувствах к мужьям у меня не было сомнений, то к королю... Нет, конечно я его любил и почитал, но хватило ли этой любви, чтобы зачать таким противоестественным способом еще одного ребенка? Я, честно, не знал. — Не думай обо мне плохо, Амида, именно поэтому ты и здесь. Я не смогла бы убить своего мужа, как бы не злилась на него за все его прегрешения и поступки в прошлом. И потом, Приозерный Принц не стал бы красавцем, если бы не был по настоящему влюблен в Семихвостого. — Но все же вы подстраховались мной, — пробурчал я, неосознанно выпуская шилья ядовитых зубов. — Каюсь — да, но ты тоже бы сделал все для того, что бы король не погиб, — усмехнулись мне со знанием дела и я силой воли втянул зубы обратно. — Пойми, одного принца от Огненного мало, нам нужна страховка для всей страны. Если бы старшие братья твоего мужа, мои дети, были бы живы, я никогда бы не пошла на такой решительный и рискованный шаг. И потом я это сделала не только для нашего королевства, но и для тебя, Амида, и даже для себя. Вот это слова были мне непонятны, причем тут беременность Семихвостого от Приозерного и как она относится ко мне? — Семихвостый всегда уважал выбор своих детей, и как бы я не противилась, пытаясь их защитить и отговорить, он не слушал меня никогда. Твои детки скоро подрастут и станут воинами, как в прошлом, взрослея, становились мои. Молодость, юность, амбиции, ветер в голове, они будут искать себя, бить в грудь, доказывать, а потом уходить на поле брани... с которого не все вернутся своими лапами домой. Именно с твоим появлением, Амида, Семихвостый стал меняться в лучшую сторону. Но мне этого мало, я хочу, чтобы он хотя бы раз понял на своей шкуре и прочувствовал до самой глубины тяжесть и ответственность материнства. Чтобы в следующий раз, разрешая очередному своему потомку смертоубийственную выходку, несколько раз взвесил все и подумал, а стоит ли это того... Я смотрел на эту улыбающуюся странной прозрачной улыбкой женщину, видел ее невыплаканные слезы по ушедшим в иной мир детям, и начинал понимать, как тяжело пережить матери смерть своего ребенка, невыносимо, немыслимо. И если даже внешне королева всегда была спокойной и ласковой, то внутри она до сих пор не простила своего мужа. Ни за одну из смертей — тем более тех, которых можно было избежать. И в этот момент ее не интересовало ни королевство, ни власть, ни что-либо иное, кроме ее семьи, в которую входил теперь и я со всеми своими многочисленными отпрысками. — Так что этот урок будет ему очень полезен, — королева смахнула слезы, а затем мне улыбнулась живой улыбкой, а не ее призраком. — Загляни к ним, проверь, и забери Пушка, думаю, бедному чуду придется пока пожить на шкуре моего сына. Я так и сделал... Что ж, Приозерный Принц во всю покрывал своего невменяемого короля, все шло как надо. Я подхватил на руки, пялящегося на все это развратное действо испуганными глазами, Пушка и, на прощание заверив королеву, что все абсолютно в порядке, покинул вековечное дерево, под кроной которого, там, в глубине необхватного ствола, совершалось великое таинство зачатия новой жизни. *** Огненный был не просто зол на появление Пушка в своей шкуре. Если бы! Он просто метал молнии ярости, пока детишки не утащили любимую зверушку играть в соседнее помещение. — Да ладно тебе, всего-то потерпеть несколько недель, и потом, днем Пушок будет с сынишками, — усмехнулся я устало, вся эта история здорово шибанула по моим натянутым нервам. — О чем вообще думала моя мать? А если бы фаворит отказался? Только не надо рисовой лапши мне на уши — она все продумала, эта стерва! Ты бы породнился со мной еще раз и вновь самым противоестественным способом. — Что сделано — то сделано, могу только обрадовать тебя, что от последнего плода осталась только половина, — голова просто трещала от энергетического, ментального и волшебного напора моего первого супруга. — И вот интересно... — лис с такого даже замер. — И где эта сия половина, и как та, что была съедена отцом и его фаворитом, вообще оказалась у моей матери? — Ну, взяла наверное, — пожал я плечами, а после растянулся на кушетке, смотря, как резко успокоившийся лис отмер и стал мерно вышагивать по диагонали комнаты. — Ты не понимаешь, зная отца, он бы заныкал этот чертов плод туда, откуда его хер достанешь. Или думаешь у нас нет секретных сокровищниц, таких, как у тебя? Поверь — есть, и запечатываем мы их также кровью, — лис сделал еще несколько проходов туда-сюда, а затем, хлопнув себя по лбу, потащил меня в детскую, откуда шел гомон, смешки и крики. — Ну, и кто из вас, засранцы, провел нашу бабку в сокровищницу? М-ммм... Лис рыкнул так, что все пацаны замерли в тех позах, что и находились, даже Пушок превратился в небольшую лохматую статуэтку, что замерла посреди комнаты, выпучив от страха на Огненного хрустальные глазищи. А ведь верно, если змеи провели в мою сокровищницу тогда Ямато, то они могли бы провернуть это и во второй раз, только со своей бабкой. Но судя по недоуменным глазам наших змеек в этот раз виновник был совсем другой, это понял и Огненный, а когда глаза взрослых прицельно скрестились на Изумрудном Лисе, то паренек виновато шмыгнул носом так похоже, как и Огненный, а после глянул прицельно своей изумрудностью в злобные щели матери: — А что такого? Бабушка сказала, что благодаря этому у тебя будет братик от дедушки Весеннего Принца. А дети это хорошо, — выдали нам святую изначальную истину всех веков и народов так, что хрен опровергнешь, еще и затылок почесали, добив окончательно: — Ведь у тебя нет братишек, мам, все погибли, только сестричка-вредина. А без братиков знаешь как одиноко. Огненный от такого просто закостенел и уже не обратил внимание, как в его шевелюру шмыгнул Пушок, а детки без напоминания отправились в комнату к Сапфировому Удаву, устраиваясь спать. — И ведь даже злиться не могу. — Потому, что твой сын действительно прав. Впрочем, как и королева, что решила по-своему воспитать своего заполошного мужа — твоего отца. — Думаешь, беременность на него скажется благостно? — с великими сомнениями спросил у меня лис. — Думаю, поживем — увидим, — усмехнулся я, вылавливая Пушка из его пышных волос и подталкивая недовольную зверушку в сторону ушедших ребятишек. — Ничего, поспишь с детишками, — усмехнулся я в нахмурившиеся круглые глаза личного чуда короля, утягивая своего мужа по зеркалам в Иву. Именно там ждали нас наши близняшки и Полуночный Принц. И ночь, закрывая своим звездным покрывалом укутанный снегом сказочный лес, предполагала заняться более приятными — интимными играми. *** Семихвостый сучился уже с утра и поводов у него было для этого предостаточно. И даже не знаю, какой из них превалировал. То ли цветущая жена, что с великим злорадством примеряла на своем официальном супруге женское кимоно, то ли пищащий Пушистик, что сидел на рыжей макушке и углаживал лапками волосы венценосца, по которому сильно соскучился. А возможно помятый своим боевым любовником Приозерный Принц, как только король пришел в себя после двух недель безудержного сношения и нащупал у себя под яйцами такое... чего у настоящего мужика просто не может быть... и от чего охреневший Семихвостый вломил со злости первому попавшемуся, а именно тому, кто и скрашивал ему времяпрепровождение в дурмане страсти. — Без волшебного кимоно ты тут же скрючиваешься от боли в животе и блюешь дальше, чем видишь, так что походишь, пока не родишь — вот точно не облысеешь! — усмехалась королева, подмигивая фыркающему от всего этого цирка Огненному Лису. — Так ведь, сыночек? — О, да, — улыбался мой лисик во всю свою зубастую пасть, показывая всем видом, мол, я ходил и ничего, и ты походишь, ретивый папашка. — И ведь все просчитала, сучка, даже когда удав впадет в спячку, дабы не навредить Амиде, и что период сейчас временного затишья в стране. — Ну что ты, милый, сучка теперь ты сам, причем беременная. И да, я все учла — ну не враг же я семье своего единственного сынишки и уж тем более своей любимой стране, которая навсегда стала моим родным домом. А так, пока затишье, пока все заметено снегом... ты послужишь своему распрекрасному королевству в другой ипостаси. Оставь защиту своему сыну и его мужьям. А там глядишь ближе к лету появится на свет тот, кто в последствии станет опорой нашему Огненному Лису. И не переживай особо, я договорюсь с Юки-Онной, если что, затянем зиму по-максимуму и выморозим всех потенциальных врагов. Королева продолжала толкать дальше свою мудрую речь, король огрызался, поминая всех, даже чертовых духов долины, что как раз и задарили ему этот сраный свой плод, а еще одного сердобольного внучка, который так лихо помог своей хитрой бабке. Я же прокручивал в голове сомнения Огненного и прекрасно понимал — беременный король это что-то с чем-то, и эта зима и так называемое затишье нам аукнется в полной мере, причем абсолютно всем. Пока король мог перекидываться в зверя, он еще выползал из своего родового дерева, срываясь на всех и вся, кто попадал под его могучую лапу, он даже умудрялся проверять границы, хотя Огненный и пытался его остановить. — Сгинь в сторону, сын. Так я всю злость вложу в свою магию и никого не задеру от ярости, — простить и принять то, что он оказался в женской роли, великий король просто не мог, как и вылить все свои фи на королеву. И как его не предупреждал монах Ёсё и мой муж Огненный, вспоминая, как за самцовое поведение его наказывал наш сын, будучи еще в его утробе, Семихвостый все и вся посылал к Будде и мчался по своим делам, не снимая этого чертового женского кимоно — потому как оно хоть как-то поглощало взбрыки его бешеного нрава. Пока спустя несколько месяцев, как только туловище стало округляться в причинном месте, расплата прилетела сама собой, припечатав с утреца гордого венценосца со всей своей дури к разворошенной влажной от пота постели. — Что со мной не так? Король просто не смог встать в нужное время, он лежал пластом словно слабая потеющая мышь перед удавом, и ладно бы встать, он не смог облачиться в шкуру зверя. — Довыебывался, — оскалился Огненный, примчавшийся на помощь, как только фаворит короля забил тревогу. — Кимоно, конечно, компенсирует и уравновешивает потоки волшебной энергии, но все в разумных пределах, мой строптивый муженек, — ехидно заметила жена Семихвостого. — Я послал за Ёсё, но, думаю, ты и так все понимаешь, мой король, — поклонился перед своим распластанным любимым фаворит. — Если ты не можешь остановиться и осознать свое положение, это сделает за тебя наш ребенок. Мой сын Полуночный придет к тебе через час, я думаю, его мнение тебе не помешает. Когда-то он помог твоему сыну понять и принять беременность, теперь эта помощь нужна тебе. — Пошли отсюда все! — король рыкнул с постели, вернее попытался рыкнуть, даже голос ему отказал так не к стати, но силы все же хватило вынести всех за пределы дома. — Силен, сукин сын, даже в положении, — прошипела жена Семихвостого, пытаясь проникнуть в родовое дерево и теперь уже натыкаясь на их домашнего духа. Воинствующая дева, обнажая меч, перекрыла вход королеве. — Уйди с дороги, девка, — ощерилась королева, — ему нужна помощь. — Он позвал духов из долины, — та на «девку» даже ухом не повела, втягиваясь обратно в кору. Королева посмотрела на потрепанное окружение, что ее беременный муженек лихо вышиб из своего личного пространства, и оскалилась: — Ладно, тогда все свободны, те ему точно мозги вправят, все же друзья с давних времен. И да, Приозерный Принц, пока его величество сучиться, на тебе с Огненным вся наша страна. *** Дух Реки Грез, сопровождаемый своим извечным любовником Духом Вяза, вышел из своего созданного омута-перехода перед нашей Камфарой в сумерках следующего дня. Мне даже показалось, что я на одно мгновение увидел переливчатый прекрасный гребень речного создания, пока он не натянул свою изменяющуюся личину и не предстал той девой целительницей, что когда-то встретила нас на одном из своих заповедных островов. После всех вынужденных официальных реверансов со стороны моего семейства и прибывших гостей, мы спешились на неформальное общение. — Рад видеть вас в здравии, — склонил чуть голову Дух Реки Грез, — и еще больше вестям, что дошли до нашей долины. Жаль, что великий изначальный спит, давно мы с ним не беседовали, но как только он выйдет из оздоровительно морока дайте нам знать. Огненный на правах преемника своего отца вежливо пообещал, предлагая пришедшим к нам духам пройтись до главного дерева королевской семьи. — Давно бы так, а то все упирался хитрец, — усмехнулся Дух Реки, а после невинного вопроса от Огненного сколько вообще на сей день плодов Цветка Фазы Полной Луны, задорно хохотнул, отвечая вопросом на вопрос: — А сколько надо? Сами понимаете, легендарное растение очень давно произрастает в моих владениях, и я заверяю вас — ни один его плод не пропал и никогда не пропадет. То, как передернуло Огненного от будущих неведанных глубинных перспектив, развеселило даже меня, хотя все же я предполагал, что теперь эстафету странных мужских беременностей легче передать в будущем нашему новому поколению. Тем более для меня не укрылся тот факт, что в последнее время Изумрудный Лис и Весенний Принц как приклеенные носились за степным лисом Шу, как только мой вассал появлялся перед светлыми очами Семихвостого или Огненного. И как тот по дружески играет с моими сыновьями тоже, иногда показывает борцовские приемы, в шутку опрокидывая хохочущих мальчишек на землю. Конечно все пока крутилось в рамках дружбы и до женитьбы было как до луны на волшебной колеснице, но симпатия, оказалось, уже заложена изначально. И то, как Шу хитро ускользал от наших дев-лисичек, подтверждало мои размышления. И я даже мог предположить кто пойдет в этой замысловатой троице первым на роль мамочки наших царственных внуков. Но это были дела хоть и недалекого — но будущего, которое даже по моему скромному мнению лучше лишний раз не тревожить. Сейчас же нужно было как-то совладать с беременным Семихвостым и не просто совладать, но и помочь ему найти общий язык с растущим в нем младенцем. Духи прошли в вековечную сакуру, именно в ней располагался один из домов правящей семьи, и закрыли проход сразу за собой. То, как начало пучить дерево изнутри, впечатляло, впрочем, не только меня и Огненного, но и весь сказочный люд, что сбежался посмотреть, что же происходит с одной из красивейших сакур в разгар зимы. — Зря боишься, Амида, — королева была изрядно довольна происходящим, а вот ее фрейлины пугливо повизгивали и прятались за свою госпожу. — Не рванет? — переспросил я улыбающуюся своим секретным мыслям эту хваткую женщину. — М-ммм, думаю нет, там кроме двух духов из долины Грез еще и наш собственный. Дух Сакуры дама серьезная — даже шалить не даст. Так что... сейчас произойдет настоящее чудо. Ствол дерева вздулся, увеличиваясь в несколько обхватов, а после выпученность пошла вверх волнами... и я действительно увидел настоящее чудо. Прямо посредине зимы из ствола пробилось несколько крупных веток, они с непередаваемым звуком стали расти прямо на глазах, отчего крона древней сакуры увеличилась раза в три. Затем от дерева полыхнуло жаром, отчего все лисы прыснули в стороны, отступая... а потом на ветках стали вспухать бутоны, с шелестом раскрываясь и покрывая всю огромную сакуру сказочными облаком нежно-розовых цветов. Я ошалело стоял и вдыхал аромат расцветшей среди морозов могучей сакуры. — Ну, вот и сдержали, — хмыкнула королева, — с такой подпиткой сакура простоит в цвете до весны. — С ума сойти, — прошептал Огненный. — Ну, а что ты хотел, сынишка? У твоего отца все же семь хвостов как никак, да и у папашки зачатого принца давно уже не единственный хвост. Так что нерожденный ребенок силен и даже очень, вот и эффект, — и королева величественно пошла прочь, окруженная цветником прелестных женщин. Дух Реки Грез только подмигнул мне, покидая цветущую сакуру, учтиво прощаясь с провожающим его духом этого прекрасного дерева, а Дух Вяза мне тихо шепнул: — Все же царственные лисы так похожи между собой и имеют общие страхи. Моему возлюбленному хватило только намекнуть королю о количестве волшебных плодов, что хранится у нас, и все пошло волшебным образом на лад. Я же оскалился, шипя на его слова: — Значит то, что мы ползали по вашей долине... это было сделано неспроста. — Ну... заполучить вас, великий Змей, было бы не плохим кушем, да и потом, если бы плод вам достался так легко, вряд ли вы так скоро решились опробовать его на себе. Все же решимость — много значит. — Угу, а еще волки, — ехидно я перебил этого тихо разглагольствующего милого юношу. — Ну, как же тут без волков, а еще планы Семихвостого насчет Черно-Бурого Лиса, — мне хитро подмигнули, — должны же давние друзья помогать друг другу в решении семейных проблем. Дух Вяза учтиво поклонился мне и Огненному, а после заскользил за исчезающей в мареве розового цвета спиной любимого. — Интриган на интригане, — сплюнул мой муж ушедшим духам, — но надеюсь теперь мой отец будет более учтив в общении. *** После того, как семейная сакура расцвела чудеснейшим образом, король сучился уже не так громко, но все же права качать не перестал. — Я пошел. — Зачем тебе зимняя одежда? – усмехнулась его жена, что в последнее время взяла шефство над своим беременным супругом, так как фаворит короля к этому был не способен. Приозерный Принц сразу вжимал голову в плечи и, поджав хвосты, сдавался на милость своего царственного любовника, потакая ему во всем. На женское кимоно сверху надели роскошную шубу из бобров и попробовали пересечь черту, за которой продолжала властвовать зима. Но фокус не удался, король словно пестрый мотылек бился о невидимую преграду, как будто сакуру поместили внутри волшебного фонаря. — Шерстистые боги! Что за хрень? Хочу трахаться с Амидой! — Придумал тоже, — усмехнулась ему королева и оскалилась в сторону фаворита, что тенью следовал за своим возлюбленным. — Что, одного мало? И потом в таком положении и скрещивать ноги с великим змеем, извини, дорогой, но я тебе не разрешаю. Сейчас зима, и такой секс может навредить твоему ребенку. — Заткнись и убери барьер! — прорычали ей в лицо и, частично трансформировавшись, оскалили белоснежные клыки. — Ну-ну, даже мне это не подвластно, мой король. Семихвостый попробовал стукнуться о барьер снова, выпуская все семь хвостов в форме божества, но через пару ударов ойкнул и, перекинувшись обратно в человека, сложился от сильной боли в животе пополам. — Вы все сговорились. Ты, чертовы духи из Долины Грез... — скулил он, оседая на благоухающее разнотравье, даже цветы с травой появились под цветущей сакурой, словно время, закольцевавшись, бесконечно прокручивало весенние деньки. — Нам это не пришлось делать, — женщина склонилась над Семихвостым и, кивнув фавориту, помогла привести повелителя страны Лис обратно в дом. — А кто это сделал? Я не могу выйти, не могу окончательно принять форму зверя, вообще ни Тенгу не могу... — рычал, еле передвигая ногами, беременный лис. — Ты еще не понял? Это сделал твой ребенок, раз ты никого не слушал — он решил за тебя и сам таким странным способом оградил свою беременного родителя-мамочку от опасности жизни. На словах о беременной мамочки Семихвостый беззлобно взвыл, ладно хоть Огненный ему не трепал мозги и это была целиком моя заслуга. Я знал, что мой супруг решил отыграться на беременном короле, вспоминая все его проколы, подъебки, подпольные игры и прочее... но я его просто не выпускал из постели, когда тот возвращался с границы. Так что на подколки венценосца у сына просто не оставалось ни времени, ни сил. — Тогда, что делали эти засранцы у нас из Долины Грез? — Семихвостый, обливаясь потом, переполз на прохладное ложе. — Твои давние друзья просто поговорили по душам с твоим нерожденным сыном и попросили его об этом одолжении. А еще напугали до усрачки тебя, поведав, что у них этих плодов огромное количество, — едко напомнили мужу. — У-ууу, суки они, а не друзья, — взвыл Семихвостый, цепляясь за подскочившего к нему фаворита, тот, обтирая влажным полотенцем пот своего любимого, пытался в который раз успокоить короля. — Друзья, причем самые верные, или тебе напомнить сколько раз ты сражался с ними бок о бок и как часто они прикрывали твою ебливую семихвостую задницу. А может о том, как они пытались спасти наших сыновей, м-ммм? — королева сузила свои глаза до узких щелей, на что король даже скукожился, приникнув к замершему фавориту. — А ты что говорил мне тогда? Они имеют право поступать, как знают — они взрослые воины и достойны уважения за свой выбор. Да я плевала на этот сраный выбор! — рыкнула злобно женщина. — Если бы ты запретил — ни один бы мой сын не ушел бы по мистическому мосту на другую сторону реки в мир мертвых. И ты бы не мучился сейчас в таком положении, тяжелый с пузом. Знаешь каково мне было провожать их на смерть, не имея возможности остановить или защитить? Ну так вот, теперь возможно хоть немного поймешь. Пройдя путь, что проходит каждая женщина, решившая выносить свое дитя! Высказав все свои фи, королева жахнула на прощание в пространство своей злостью так, что часть лепестков сакуры, закружившись в игривом танце, опустилась, покрывая зеленый ковер трав вздыбленной пеной розовых волн. — Мой король... — начал был фаворит. Но его перебили, приложив свои пальцы к изгибу волевого рта любовника: — Помолчи, она права, отчасти я и сам виновен в смерти наших детей... и теперь полностью плачу свои долги, — прошептал король, укладывая взлохмаченную голову на бедро своего мужчины, засыпая коротким тревожным сном. Живот рос изо дня в день, ребенок набирал силы, укрывая свою властную мать под пеленой цветов сакуры, когда как по всему волшебному королевству властвовала зима... *** Сакура начала отцветать только в тот день, когда новый принц появился на свет. С яростью Семихвостого пришлось столкнуться всем, так что, когда в руках монаха Ёсё запищал упитанный младенец, дрыгая своими пухлыми ножками, все лисье королевство вздохнуло полной грудью. Огненный тут же вернул лупоглазого Пушка законному владельцу, и судя по тому, как рыжеволосый с черными подпалинами ребенок потянул к нему ручки, неведомая зверушка теперь точно будет чаще жить в Сакуре, чем у нас в Камфаре или Иве. Мы вышли с монахом Ёсё наружу, оставив все лисье семейство перетрясать кости между собой, и, смотря на пелену опадающих нежных цветочных лепестков, привалились к могучему стволу. Схватки у короля длились более двух суток, так что никто из нас толком не спал и не ел. — Ну вот, новая достойная опора нашему королевству пришла в этот мир, — монах из плечной сумки достал две глиняных бутылочки с саке и протянул мне одну, припадая жадно к другой пересохшими губами. — Я думал не было ничего страшнее, чем роды твоих несравненных мужей. Как же я тогда ошибался. Очень надеюсь, что Семихвостый не пойдет на второй виток, думал сдохну только от одного. — Ну, он точно не пойдет, а вот... — я глянул, как на моем вассале Шу с визгом висят мелкие сыновья, пытаясь, играя, завалить взрослого мужчину на землю. Змейсы при этом держались чуть в стороне от резвившейся в траве троице и шипели, скалясь на каждого, кто подходил к играющим братишкам. — М-ммм, смотрю, достойный выбор сделали твои сыновья. Да и судя, как Шу-сама возится с ними, показывая основы кулачного боя, они ему тоже по душе, — заметил умудренный старец. — Да, более или менее все наши дети уже определились со своим выбором... хотя будущее не определено, и как оно будет на самом деле не знает никто — даже боги. — Это верно, Амида, и все же я рад за Шу, он достоин породниться с царственной семьей. Конечно его избранники еще совсем пацаны, но время нещадно идет вперед, переливаясь из одного сосуда в другой, и мальчики превращаются в прекрасных молодых мужчин... — вздохнул тяжело монах. Я знал, что Хотей стал реже появляться в монастыре, хотя до сих пор выполнял обязанности целителя наравне с Ёсё, отправляясь во все длительные или дальние путешествия вместо своего учителя. Но кошачье семейство все больше и больше поглощало его свободное время. И если учесть, что Черныш решил свой второй помет принести именно от моего перерожденного сына, то и эти часы и минуты утекут, как влага в жаркий день, впитываясь в жадный горячий песок. Конечно Хотей сопротивлялся, вновь думая о своем низком происхождении, но зная впертость Черныша, у ученика Ёсё оставалось свободным от силы пара лет. — Вы думаете взять в ученики Душу Змея? — уточнил я, прекрасно понимая, что Ёсё один не справляется, а так хотя бы волшебный мир оборотней будет исцеляться за счет одного из наших близняшек. — Я размышлял над этим, и потом я и так его учу, но все же я решил взять официального ученика из людей, так что боги знают мою просьбу. Осталось только ждать ее свершения и молиться. — И кто это будет? — улыбнулся я уставшему от жизни целителю. — Время покажет, не переживай, Амида, боги сделают правильный выбор, да и я не возьму того, кто не будет лоялен к оборотням. — Спасибо, — я отлип от ствола сакуры и поклонился низко монаху Ёсё. — Спасибо тебе, Амида, я так же во многом обязан к тебе, впрочем, как и все королевство Лисиц, — ответили мне не менее глубоким поклоном. А после мы до ранних сумерек распивали саке и любовались кружащими в воздухе розовыми лепестками, они опадали на траву, покрывая ее словно любимую невесту, особо торжественно подкрашиваясь огнями заката. *** Прошло более пятнадцати лет относительно мирной жизни в волшебном королевстве, за исключением мелких стычек с обезьянами и людьми. К сожалению, людей становилось все больше, и хотя кровавая вражда в их крови до конца не исчезала, но убивать друг друга они меньше не стали. Монах Ёсё подобрал скитающегося мальчишку-бродяжку полную сироту, у которого вырезали всю семью. И судя по его восторженным эпитетам в сторону молчаливого серьезного отрока — толк из него будет. Тем более пацан недолюбливал людей и спокойно относился ко всему волшебному люду, порой откровенно радуясь, что его жизнь сказочным образом пошла на новый лад. Заглядывал Герой Ямато в сопровождении своей ледяной жены и подросшего сына, они скорее пришли даже не к нам, а к нашим Тенгу, договориться об учебе пытливого юноши. И пока с меня не трясли дополнительный комплект мечей, я не сильно интересовался, что сейчас творится в ущелье у Тенгу, и какие новоявленные проблемы огреб наш бравый Герой. Как только мои дети змеи вошли в нашу семью полноценными любовниками, а мой вассал Шу получил статус принца, заключив брак с Изумрудным Лисом и Весенним Принцем, мы считали дни, когда начнется новый виток сверхъестественных беременностей и не менее долгожданных родов. Так как жена Семихвостого недавно поведала мне, что Изумрудный Лис половину чудесного плода прихватил с собой, отправляясь на мои бывшие родовые земли. Почему бы и нет? Теперь мои дети, и я надеялся, что и внуки, будут в мире и согласии жить там, где начинался исток нашего рода. — Лисий Оружейник, Лисий Оружейник, Амида! На Лисьем мостике, что разделял мир людей и оборотней, показалась раскрасневшаяся Дух Ивы. — Вот вы где, вас все королевство ищет от мужей, наложников и короля с его фаворитом! За ней выглядывал своими пытливыми бусинами черных очей подросток. Его рыжие волосы, отливающие на концах благородной чернью, перебирал ловкими лапками мелкий невиданный зверь с крупными удивленными глазами, единственный в своем роде на весь наш волшебный мир. Семихвостый был в своем репертуаре, впрочем, как и всегда, сбагрил Пушистика своему младшему отпрыску. Но меня интересовало другое, м-да... Еще несколько лет и этот сорванец станет изысканным красавцем, и то, как поалели щеками на мой подмигнувший глаз, мне сказало о многом... М-ммм, кажется все только начинается, закручиваясь в бесконечные витки наших перепутанных между собой жизней. И потом не дело второму принцу Лисьего королевства, претендующему на трон после Огненного, так долго ходить с запечатанными силами, как и другие шахматные лисы. «Ведь правда не дело?» — усмехнулся я своим шаловливым мыслям на скорое будущее. — Так что случилось? — я отлип глазами от младшего сына короля и воззрился на запыхавшуюся женщину. — Как что, яйцо! Оно вылупилось, все уже там, только вас и ищем. У вас такой замечательный сынишка, Переливчатый Удав так прекрасен! Я еще раз глянул вдаль поворота грохочущей на перекате охранной реки... Там в ее истоке раскинулось прохладное глубокое озеро с лечебной водой, что собирает и сохраняет всю волшебную силу нашего королевства, и улыбнулся только просыпающейся по округе весне. Небо лазоревостью разливалось от горизонта до горизонта, период нового витка жизни начался именно сейчас. Это чувствовал не только я, но и мои спутники, что сопровождали меня, дева безостановочно рассказывала о первых моментах жизни только вылупившегося змееныша, а юноша, вторя ей, односложно поддакивал, особо краснея при моем пытливом взгляде. Конец Трилогии