Лисий оружейник: Часть третья

Тануки прилетел на своих волшебных яйцах в начале лета. Принес корзину, полную волшебных трав и снадобий, и радостные вести: — У Черныша четыре котенка. Трое белых и только один черный. — Хм-ммм, кровь барса сильна, — кивнул своим мыслям Огненный, а потом сощурил глаза. — И чего это ты, белка-летяга, работаешь почтой?! — Хотей и Ёсё заняты пока котятами, они очень слабенькие и маленькие по размеру, Барс от них ни на шаг не отходит. И вообще, в королевстве Котов повсеместные пьянки. Валерьянкой и кошачьей мятой воняет на подлете. Даже мне дурно рядом с их границей. Поэтому меня просили передать лекарства и сказали, что сами прибудут только через недели две. Как только малыши хоть немного окрепнут, — усмехнулся хитрый Тануки и, озираясь, пытался высмотреть кого-то среди встречающих его оборотней. — Не темни, яйкастый, тебе просто нужен был повод, дабы сунутся снова в мое королевство, только и всего! — оскалился злобно Огненный Лис. — Ну, земля слухами полнится! Говорят, в твою семью официально вошел четвертый муж?! — улыбнулся Третий Принц и вытаращил глаза на матерящегося Семихвостого Лиса. Король ругался на своего личного чудо зверя, который нахально сидел у него между дергающимися треугольниками острых ушей и согласно кивал. — Ты разбил мой любимый хрустальный шар. — Угу, — ухали согласно с головы раскаивающимся голоском. — Уронил зеркало выкованное дедом Амиды! — Угу! — Золотым шитьем моей королевы вышил нецензурную надпись на шторах в тронном зале. Зачем? Я тебя спрашиваю? — Угу, — снова раскаянно в ответ, чем вывели окончательно короля. — Что угу? Только и слышно угу — да — угу! А толку? Приозерный! Король обратился в человека и за лапку поймал чудо пушистика. Тот даже не особо брыкался, ибо понимал, что сильно виноват. — Отдай внукам. И чтобы до ночи я его не видел! — прорычал король, швыряя пискнувшего в воздухе Пушка. — Да, мой повелитель, — поклонился фаворит и унес радостно перепрыгнувшего к нему на плечо из поймавших его нежных рук невиданного зверя. — Что за… Хрень? — выдавил из себя Тануки, поднимая с лязгом от земли отпавшую челюсть. — Да так… завелся! — рыкнул Семихвостый и сузил свои золотые глаза до щелей. — И чего это ты к нам приперся, а?! — Да так, говорят, у вас тут чудеса невиданные происходят… Зверьки неизвестные появляются… И так по мелочи… Будто у твоего сына третий муж завелся? — Заводятся блохи, Тануки! — осадил его Семихвостый. — «Угу» с голубыми глазками и ловкими пальчиками рук или лап. Я уже имел счастье только что лицезреть, может и мне такую блоху подаришь, а? — съязвил Третий Принц Барсуков и услышал сзади себя вкрадчивый голос. — Поверь, тебе это вряд ли нужно, барсук. У Третьего Принца пошатнулись от этого божественного голоса ноги, и он осел на землю, принимая образ трясущегося юноши. — Изначальный… — Ты искал меня, зачем? За лекарства спасибо. Доброе дело принести их страждущим и помочь своим близким друзьям. И за хорошую новость тоже. Давно не слышал, чтобы царственные кошки приносили сразу по четыре котенка. Для них это, и правда, знаменательный праздник. Так что тебе понадобилось от меня, барсук? Удав подошел к сотрясающемуся в холодном поту Третьему Принцу и приподнял его подбородок двумя пальцами вверх: — Посмотри мне в глаза и говори. — Удав! — я окриком предупредил своего третьего мужа. — Обойдись, пожалуйста, без змеиных глаз. — А они здесь и не нужны, — ответили мне весело в ответ и сморщили недовольно нос. Так как наш весельчак Тануки, ерник по жизни, неунывающий и неугомонный, обделался позорно при всех в штаны. — М-да… скверно однако… — Удав отпустил Тануки и молча удалился. Тануки колотила мелкая дрожь, и он, всхлипывая, так и продолжал сидеть посреди поляны в своей луже жидкого дерьмица, пока все осторожно не стали расходиться по своим крайне неотложным делам. И остался только я, Черно-Бурый Лис и Душа с Сердцем. — Давай, вставай. Пойдем в дом при кузне, ты там сможешь привести себя в порядок, постираешься и отлежишься. Душа, принеси нашему гостю сменную одежду. Сердце, сделай горячий чай и подай к нему рисовые лепешки с медом. Давайте, мальчики, порасторопнее! — скомандовал я и помог на пару с Полуночным Принцем подняться извазганному мужчине с земли. Пришел в себя Тануки часа три спустя, к тому времени помытый, переодетый и согретый горячей едой. — Прости, Оружейник… Я не ведал, что он изначальный змей! Если бы знал, не полез, близко бы не подошел к вашим границам королевства. — Неужели удав так страшен? — удивился Черно-Бурый Лис, подливая Тануки горячий чай. — Ты его источник волшебной энергии. Посему он тебя никогда не тронет и не накажет, проявив свою ужасную силу монстра, как сегодня меня. Там… при всех. — Что он тебе сделал? — я сжал челюсти, думая, что вечером поговорю с Удавом и очень даже серьезно. — Именно, что ничего! Одно его присутствие сделало меня жалким и ничтожным. Отобрало все магические силы. Он как будто выпил меня до дна, но по своей прихоти разрешил дальше жить. Дышать, есть, пить, спать, срать… Это страшно, Амида, быть рядом с изначальным. Но вам это не понять — вы его семья, его любимые. И я одновременно вам, как завидую, так и страшусь одной мысли оказаться снова рядом с ним. Тануки свернулся жалким клубком под теплым одеялом и тут же провалился в сон. Когда мы вышли из дома, Удав ждал нас, хмуро смотря себе под ноги. — Я не хотел его убивать или наказывать. Он хотел от меня ребенка и я просто дал ему понять, что это невозможно, вот и все… Ты мне веришь, Амида? — сапфировые глаза глянули из-под черной волны волос испуганно и преданно, а потом Удав, потупив взор, прошептал: — Я полон сил и готов отдаться тебе, мой любимый. Я очень хочу от тебя ребенка. — Я верю тебе… Иди ко мне… — позвал я, стоя на крыльце. И этот сошедший с неба бог заключил меня в свои объятья. И я, стоя на самом верху лестницы, оказался с ним на одном уровне его пронзительных глаз. — Пойдем в Иву… — прошептали и я с удивлением увидел, как Удав покраснел. Он глянул мельком на вспыхнувшего Черно-Бурого и, заикаясь, пробормотал: — У меня сегодня будет в первый раз. Если хотите с Огненным быть с нами рядом, то я почту ваше присутствие за честь. *** Мы расположились с Удавом на нашем семейном ложе в центре, когда как Огненный и Черно-Бурый благодарными зрителями уселись по бокам. — Растяни его хорошенько, — нагло поучал мой огненный муж. — Амида, будь с ним ласковее, ведь он там девственник, — осторожно поддакивал черноволосый. — Да знаю я все сам, — я оголил трясущегося от возбуждения Удава и заставил его встать раком. — Тебе так будет проще, — пообещал я, а потом попросил принять его форму божества и сам перекинулся в свою. Сначала мы сплелись своими длинными змеиными языками, обильно обмениваясь слюной. Именно мне она и была нужна, и Удав это понял сразу, а затем я долго вылизывал его там, подтрахивая девственный вход, пока он полностью не расслабился и не стал готов принять меня. Похоть ударяла набатом в голову, и я еле сдерживался, дабы не вытащить свои ядовитые зубы и унять инстинкт, который гласил мне пометить укусом мою славную добычу, что стенала подо мной в полный голос и уже пару раз обильно кончила на кровать. — Ты готов, я вхожу, только скину божественную форму, — предупредил я Удава, так как не хотел своей огромной оглоблей порвать его до меня пока еще нетронутый зад. — Останься в этой, — поймали меня за мое оголенное бедро и с силой потянули на себя. — Моя слюна уже действует, так что я не испытаю боли и ты мне не навредишь. Я уже не мог дальше терпеть накал возбуждения и не имел никакой силы возражать. Толчок… И задница Удава полностью вобрала меня до основания, и я увидел, как его мощный член обильно потек, так же как и мой, находясь глубоко внутри пульсирующего горячего тела. — Твой член, он, как и мой тогда, непрерывно течет, — обалдел я от вида содрогающегося подо мной тела Удава. — Конечно, дурашка, ты же такой же змей, как и я. Можно я лягу на спину, я хочу видеть тебя, мой любимый, когда ты испытываешь непрерывный оргазм, извергаясь глубоко в меня. Потом все слилось в безудержное марево похоти, и я на грани разума понял, что актив в нашей со змеем связке испытывает большее возбуждение, чем пассив. И как Удав сдерживался, дабы не утрахать меня до смерти. После трех непрерывных часов растянувшегося оргазма на двоих, когда лужи спермы уже были со всех сторон, и в постели, и на полу, Удав попросил у меня пощады. — Амида, отпусти меня. Надо сделать перерыв! Ну же, слезь и вытащи из меня свой член. — Не хочу! — ответил я пьяно, это, и правда, было настолько здорово, что я не хотел останавливаться, продолжая испытывать бесконечный кайф. — Амида! Очнись! — ко мне было сунулся Огненный и отлетел, как тряпичная кукла, от одного моего Удара. — Не подходите к нему. Это опасно! — предупредил Удав, видя, как мои змеиные глаза наливаются кровавым гневом, а после, нежно обняв мою голову своими руками, заглянул своими змеиными глазами в мои. — Очнись! Я никуда не убегу. Я твой. Ну же, мой мальчик! Я бессмысленно моргнул и, стряхнув с себя форму божества, недоуменно взглянул зеленью глаз на распятого подо мной утраханного практически вусмерть Удава и на стонущего у стены Огненного Лиса. — Что это было со мной? — Близость двух змей затягивает. А ты слишком юн, чтобы противостоять своим природным инстинктам. Но я с тобой, мой милый, и мой змеиный взгляд тоже. Выйди из меня и давай немного отдохнем, — прошептали крайне нежно. И я скатился с Удава, доставая из него до сих пор текущий свой перевозбужденный член. — Тенгу тебя задери, Амида! — Огненный поднялся с пола и, почесав свой ноющий затылок, обиженно приблизился к сырому насквозь ложу. — Ты чего звереешь, когда в нем, а? Я ни разу не видел, чтобы удав так набрасывался на нас с Черно-Бурым, когда трахал тебя! — Не вини его, Огненный. Амида не виноват, — Удав попытался сползти на пол и лисам обоим пришлось подхватить его с двух сторон. — Надо на сухую постель и под теплое одеяло… — прошептал Сапфировый Удав, пошатываясь из стороны в сторону. — Знаю, уж я-то в курсе, как зачинать ваши гребанные яйца! — рыкнул Огненный Лис. — Вот только тебя трахать нельзя и член у тебя опал совсем. Как же быть? — почесали Огненный затылок. — Отлежусь, и тогда… — прошептали совсем сонно. — Отлежится он! — буркнул устало мой старший лис. — А потом из комы как тебя доставать, так дело не пойдет. Давай-ка на бочок, Амида, просунь ему сзади. Только войди и не трахай. Уже и так укатал. Просто надо, чтобы у него встал. Ага, так, и только попробуй снова слететь с катушек! Уах-ххх! Какой же он у тебя огромный, даже в человеческой форме, все никак не привыкну. Умело подставились и вобрали в себя возбужденный вновь член Удава до конца, а затем сами стали с пошлыми хлюпами насаживаться своей задницей. — Одно хорошо. Он от твоей близости, Оружейник, беспрерывно течет, так что смазки до хрена! — охнули особенно громко, чувствуя, как Удав оживает и уже сам ведет своими руками старающиеся для него потные бедра. — Амида, выйди из меня, а то снова накатит, — заурчал от безумной похоти Удав, и я с сожалением выпустил из своих рук его открытый зад. Откатываясь в сторону и смотря, как Огненного властно подминают под себя, впитывая во всю его волшебную бурлящую силу. — Амида, иди ко мне, — Полуночник бесстыдно развел передо мной свои ровные ноги и показал подрагивающую дырочку розового ануса, подтянувшиеся яички и возбужденный член. То, что Черно-Бурый и Огненный звали меня сейчас, вторя Удаву, моим забытым человеческим именем, сработало положительно, так как соображать я по большому счету не мог. — Ты тоже голоден, давай возьми меня, иначе сам свалишься в кому от нехватки волшебной энергии. Я осмотрел дрожащие хвостики Полуночника, его милые ушки, и подумал, как же он красив и сексуален. А потом под боком от трахающейся парочки разложил его, как захотел. *** Только утром мы смогли продолжить с Удавом снова. И пока наши умученные лисы отсыпались на пару на сухом месте, уползли на пол и там продолжали трахаться, пока Огненный и Черно-Бурый в обед не попытались снова нас разнять. Удаву пришлось опять, как и раньше, вразумить меня змеиным взглядом своих пронзительных глаз, а затем мы поели по-быстрому приготовленную Духом Ивы еду и завалились спать до вечера. В таком убойном режиме прошел месяц. Огненное лето было в самом разгаре, когда однажды утром Удав, нежно прижавшись ко мне, прошептал: — У нас получилось. — Что? — не понял я спросонья. Мою руку положили на прокаченный плоский живот, и я почувствовал дополнительную искру жизни. — Это наш малыш. Я удивленно посмотрел в синие глаза мужчины и вдруг осознал, что он ведет себя как смущенная девушка. — Разве это не настоящее чудо? — глянули мне преданно в глаза. — Настоящее, — улыбнулся я, целуя своего змея и обнимая его. — Уже с утра?! И опять трахаться? — Огненный вышел из другой спальни, почухивая живот. За ним, пошатываясь, выполз умученный Черно-Бурый, но видя как мы оба оглаживаем пресс Удава, сразу догнали. — Неужели? — Да, — кивнули мы радостно вдвоем. И тогда два наших лиса счастливыми тушками повисли сверху. — Я хочу тебя… Огненный… — Удав зарделся розовым румянцем и двухвостый, хотя и пищал по поводу раннего траха, тут же пристроился сзади нашего высокого мужчины. Удав продолжал меня целовать, когда его взяли по полной сзади и стали покрывать мерными толчками, а затем попросился Черно-Бурый, и я помог ему одеться на преображенный мощный член. В последнее время мы занимались любовью только в форме божеств. И всем от этого только срывало башню. — Конечно, со мной не как с Амидой, — Огненный продолжал усиленно работать бедрами, по инерции задавая темп двоим извивающимся в страсти мужчинам впереди него. — Дурной, с тобой просто по-другому, но это не значит, что хуже или лучше, — Удав изогнулся, продолжая руками насаживать на себя Черно-Бурого, и, поцеловав Огненного в засос, позвал меня: — Амида, встань передо мной на колени и напои меня своей спермой. А когда захлебнулся моим потоком семени, сыто улыбнулся: — Я счастлив. *** После того, как удав забеременел, страсти в нашей убойной семейке поутихли, и теперь хотя бы мы не кувыркались целые сутки напролет. — Ты уверен, что тебе хватает энергии? — Огненный смотрел на красочное ярко-синее женское кимоно в белых хризантемах, что его мать подарила Сапфировому Удаву. — Вполне. Не бойся так, я не буду впадать в сон, как наш Оружейник. Просто постараюсь меньше тратить волшебной энергии на печати и прочую ерунду, — черноволосый высокий красавец огляделся в зеркало, задумчиво оглаживая свой плоский живот. — Хм-ммм… Тогда прошу будь рядом с Амидой… — пробормотал Огненный Лис и задрожал от того, как его прижали к себе. — Мне так приятно, что ты заботишься обо мне, лисенок. Я, и правда, не испытывал ни разу такой нежной и преданной любви, которой вы меня окружаете. Амида, Полуночник, Сердце, Душа и ты. — Ну что ты, — засмущался Огненный, так как удав его был выше и намного, но так нежно жался к лисьему горячему телу, доверчиво положив при этом голову на плечо лиса. — Если Семихвостая Жопа снова попросит тебя о чуде, только скажи мне, я его в землю вкатаю! Огненный огладил черные волосы Удава и искренне попросил: — Постарайся не впадать зимой в спячку. Тем более теперь ты тяжел. А я так хочу, чтобы твое яйцо с Амидой развилось в хорошенького младенца. А может в двух. — Два… М-да… Было бы здорово. Но я бы рад был бы и одному. И не переживай, я от Оружейника теперь ни на шаг, как верная беременная женушка. Удав разжал свои объятья, но Огненный продолжал его обнимать. — Вот именно. Только помни. У тебя не один муж, а трое. И еще два будущих любовника, — лицо Удава властно притянули вниз и нежно поцеловали в полураскрытые улыбающиеся губы. — До вечера, любимый, мы с Полуночником на границу с Тануки. В последнее время уж слишком много там было свернуто печатей. И Удава подтолкнули к зеркалу, чтобы он перепрыгнул за мной в Иву. *** Это немного было странно, теперь Удав чаще был снизу меня или Огненного и только с Черно-Бурым выполнял активную роль. А еще вел себя совсем по-женски. И с такой мощной комплекцией смотрелось это весьма удивительно. Чаще всего, просыпаясь к обеду, он доходил до моей кузни и либо смотрел, как я вожусь с очередным клинком, либо с удовольствием возякался с нашими общими сыновьями. Мелкие, кстати, негласно стали оберегать нашего великого изначального. Посему Семихвостый и Приозерный вечно получали от своих внучков по полной, если те с дуру решали сунуться к нашему беременному змею подколоть или пошутить. Жаркие дни сменялись очередными душными ночами. Как колокольцы на Лисьем мостике оповестили приход гостя, и, судя по звучанию, с личным пропуском. Я отер руки и, как был, сверху до штанов обнаженным, так и шагнул посмотреть, кто у нас такой долгожданный. Из вечного тумана волшебной реки вышел похорошевший Ямато, он оглядел прицельным веселым взором всю нашу лужайку и, увидев Удава в женском кимоно, хищно улыбнулся: — Ба! Вот это красота! Сапфировый Удав в этот момент сидел в тенечке нашей Ивы и читал наши семейные свитки. Он с изумлением ответно воззрился на появившегося нахала и стал за ним молча наблюдать. — Какие глазки, лик, стан... м-ммм, а волосы... Принцесса! Что вы тут делаете? Одна и в таком злачном месте? Где обитают самые страшные оборотни мужчины. — Это ты, что тут делаешь? — подошел я сзади Героя. — Весь пантеон синтоистских богов, Оружейник! Нельзя же так близко подкрадываться! — Ямато отпрыгнул от меня в сторону и снова хищно воззрился на Удава. Сапфировый только безразлично вздохнул и снова уставился в свиток. — Принцесса! Может быть вы назовете свое имя? И я стану вашим рыцарем навечно. Удав легко поднялся на ноги во весь свой высоченный рост и посмотрел сверху вниз на притухнувшего как-то сразу Ямато. Герой ему был однозначно ниже плеча. — Я пойду посплю, любимый, — прошептали мне и, демонстративно прижавшись, поцеловали, наклоняясь низко к моему тянущемуся вверх лицу. — Конечно, иди, я предупрежу Душу и Сердце, — заверил я нежно и, погладив своего третьего мужа по спине и тонкой талии, отпустил. — А-ааа? Ты стал по бабам? Глазам не верю! — Ямато смотрел, как удаляется плавно фигура в синем женском кимоно. — А у тебя вообще когда-то они были? — Кто? — вылупились на меня зеленью глаз. — Глаза! — отрезал я, разворачиваясь к кузне. — Чего приперся? — Показать это! — длинный клинок вытащили из ножен и продемонстрировали чистую волшебную сталь. — Молодец, — кивнул я равнодушно. — Это все? — Ну, я хотел всех попроведовать, как живете? Как моя бывшая Черно-Бурая женушка, не скучает?! И так по мелочи, — замялся Ямато, а затем, с силой оторвав взор от уходящего удава, вернулся к своим баранам. — Ты так и не ответил! Ты завел себе бабу? Высоченная какая... — Ты тоже не ответил. Где твои глаза? — Только не говори мне... — начал догонять Ямато. — Именно. Это мой третий муж, — добил я. — Я был у Тануки... Они сказали, что третий у тебя змей... И это женское кимоно, неужели ты решил заделать еще одного змееныша? — осклабился Герой довольно-таки погано. Это была последняя капля моей выдержки, и я, сжав молниеносно его трепыхающееся горло в мертвой хватке, переметнулся в форму божества. — Еще один вздох в сторону моего мужчины, и я тебя лишу жизни. Особенно извращенным и запутанным методом. — А ты не боишься, если Тануки решат его выкрасть у тебя?! — даже не заскулили на мою мертвую хватку, только сильно побелели ликом. — Не зли меня, Герой! Тануки будут избегать моего третьего мужа по такой кривой, что тебе и не снилось, — я отшвырнул эту гниду от себя и, вытерев руки, вошел в кузню. — Он, конечно, высок и силен, но почему не попробовать завладеть твоей беременной женушкой, Оружейник? Мне-то это без особой надобности теперь, но другим! — игриво проскрипели, вставая с земли на ноги, теперь лицо Героя Ямато заливал красный багрянец вновь прилившей к голове дурной крови. — Лучше тебе его не трогать, Ямато. Он изначальный. И если ты полезешь к Удаву, даже я тебя не спасу, — пояснил я этому идиоту прописные истины, а после задал интересующий меня вопрос: — А сам-то где пропадал, а? Ямато вздрогнул крупной дрожью, видно вспоминая что-то особенно «хорошее», а затем, опустив взор, прошептал: — Можно я поживу при кузне? До осени... а потом уйду... Я видел, как пожухли его плечи, и весь тот блеск, что он излучал до этого, резко померк. — Что случилось, Ямато? — начал я и тут на меня посмотрели таким затравленным взором, что я осекся. — Я просто поживу... Потренируюсь с вашими близняшками и только. Я не буду плести интриги, и даже к твоему Удаву не полезу, только разреши? А! — Я не против тебя... — сругнулся я про себя, но не мог я в этот момент послать его куда подальше. — Но это земля царства лисиц, посему разрешение должен дать Семихвостый и Огненный. — Я попрошу у них сегодня же, не беспокойся об этом, Оружейник. Я не буду обузой, даю слово Героя. — Хорошо. Помни, слово Героя веское, если сам его нарушишь, потеряешь клинки. Да что я говорю, ты и так в курсе всего этого, — вздохнул я тяжело. — Это точно... в курсе... прости меня, Змей... — ответно вздохнули не менее тяжко. *** На следующее утро Удав подошел к нашему Герою сам. Ямато с удивлением уставился на великого змея, но видя, что я отреагировал на это спокойно, с крыльца в дом не ушел. — Ты сын Героя Ямато и принцессы Миядзу. Что тебя так задержало в мире людей? Ямато вздрогнул и потупил взор, уставясь между разведенными ногами в утоптанную траву. — Хм-ммм, ясно, Юки-Онна так и не успокоилась, — прочитали вихри запутанных мыслей молодого мужчины. — Вы?! — Читаю мысли? Конечно! Тем более ты их и не блокируешь особо. Но ты в курсе, что даже родив от тебя, Юки-Онна от тебя не отстанет? Хотя я и удивлен, что она выбрала тебя, такого замухрышку, ничем не примечательного, кроме волшебных клинков Оружейника и одержимостью лисой, в свои мужья, — поставили точный диагноз. Удав сладко потянулся и отправился на свое излюбленное место под навес густых ветвей ивы. — Ямато, — начал я, — только не говори мне, что ты спал с Юки-Онной! — Я не знал, что это она, думал простая крестьянка, только очень красивая и домовитая. Захотелось дураку простой мирской жизни, дома, семьи, детишек. А когда узнал... Сбежал. Я не мог даже предположить, что она за мной отправится на самый юг Китая. В человеческом обличии, правда, не мог. — Ты полный идиот. Не узнать Юки-Онну в смертной женщине! Это же ее излюбленные игры. А когда она родит от тебя ребенка, твои дни будут сочтены. — Знаю... Ребенок родится в конце этого лета... И я просто хочу побыть с теми, кто жив и помнит меня... Всего без прикрас. Вот и все, это мое последнее желание перед ледяной смертью. Я заморгал глазами и понял, почему мои мужчины так легко вчера разрешили Ямато остаться. Даже особо не злорадствуя. Он вечный, а в людском мире не осталось никого в живых, кто бы его помнил как простого человека. У него оставались только мы. — И потом, Оружейник. Этим клинкам, и правда, лучше остаться на земле, где они родились. Не дело, если такие волшебные мечи окажутся в грязных руках. Поэтому, когда моя любимая женушка придет за мной, я уйду с ней налегке. *** В середине того же дня к Ямато пришел сэннин Ёсё и практически до утра о чем-то говорил с нашим Героем. Вообще последний месяц лета стал походить на святлячковой полянке на растянувшиеся до бесконечности похороны, плавно переходящие в панихиду и поминки. Все, кто знал Ямато, приходили к нему поговорить и проститься. Даже вредины Тэнгу, да что там! Я как-то застал рядом с нашим Героем сидящего на крыльце Черно-Бурого. О чем говорили Полуночник и Ямато, я точно не знаю. Но видел, как мой второй муж обнимает его за плечи, и, гладя успокаивающе по спине, слушает тихий рассказ нашего Героя. А позже на волшебных яйцах Тануки прилетел ни кто иной как... Хотей. — Вот тебя на таком виде транспорта я представить точно не мог! — протянул я руку сначала монашку, а затем Третьему Принцу. — Как Ямато? — пожали мне протянутую прохладную ладонь, а после заметили загорающего Героя. — Ясно. Совсем видать херово, коль так лежит на крыльце. — Ну, его только разве что Душа с Сердцем периодически вытаскивают из глубокой тоски и то на время. А потом он просто лежит на травке или на нагретых досках и смотрит в небо, — пояснил скупо я. — А что? Небо это всегда красиво! — Тануки глянул в голубую высь своими пытливыми карими бусинками глаз. — Доигрался, дебил, — хмыкнул беззлобно Хотей, но все же пошел к дремлющему Герою, на ходу поясняя: — Я вообще прилетел проверить Сапфирового Удава, учитель Ёсё сказал мне, что великий змей не против меня как акушера-гинеколога. — Хм-ммм, вернее... я бы сказал проктолога, Хотей. Ёсё его осматривал в прошлый раз, разве он не сказал, что тебе придется щупать через анус? — усмехнулся я. — Сказал, и я весьма заинтригован, я ведь ни разу не видел беременных змей в живую. А сэннин настоял, мотивируя тем, что может мне пригодится в будущем. Когда твои змейки, Оружейник, тоже решат забеременеть от Полуночного Принца. И Удав поддержал моего учителя в этом щекотливом вопросе. Мы практически догуляли до спящего на солнце Ямато. — Мне немного не по себе, он же практически бог. А я полезу в его нутро через, кхм, задний вход... — Да ладно, не так страшно, как кажется. Я вот оттуда вообще не вылезаю надолго, — пришлось нависнуть над Героем и позвать. — Ямато, к тебе гости. Тот резко проснулся и, увидев Тануки и Хотея, расплылся в улыбке: — Ребя-ята! Как я вас рад всех видеть! Мужчины стали обниматься, а я отошел к вышедшему из Ивы моему змею. — Не верю я, что его жизнь весит на волоске и вот так по глупому оборвется. Все как-то не по правилам и... — Имеешь в виду через задницу, да? — пробормотал великий Удав. — Нет... мерзко! А задницы я люблю, если ты не в курсе. Особенно мужские, — усмехнулся я криво, смотря, как Тануки принял снова звериную форму и растянулся на ступеньках под боком беседующих двух мужчин. — Угу, в курсе, а еще через задницы мы — змеи — несем яйца, — улыбнулись светло мне, а после тихо рассудили: — Ямато сильно изменился... — Ты его разве знал раньше? — удивленно я посмотрел на Удава. — Откуда?! Если учитывать летосчисление людей он же младше тебя. Так, со слов других, не более. Но Полуночник в полном шоке говорит, что теперь это совершенно другая личность и в последнее время сильно походит на своего благородного отца. — Мне жаль его, каким бы он не был туповатым придурком. И хотя Ямато часто ошибался, пытался выгадать свой резон, был заносчивым, наглым, себялюбцем, с тайными помыслами и бредовой стратегией. Но, в принципе, всегда неплохим мужчиной. Во всяком случае он не заслуживает той смерти, что ему напророчила Юки-Онна, — я тяжело вздохнул и услышал задумчивое в ответ. — А может и выживет... Юки-Онну сильно занесло в отношении меня и гибели твоего клана. Если бы она не чувствовала за собой вины, давно уже припылила в волшебную страну. Несмотря на жуткую беременность, лето и все остальное. Думаю, она нашла мое дерево пустым этой весной и теперь носу к тебе не кажет. Отсюда такая стоит этим летом жара. Но не стоит говорить об этом Ямато, — вздохнул тяжело изначальный. — Понимаю, — кивнул я в ответ, лишняя надежда в данном случае ни к чему нашему печальному Герою, пусть лучше радуется чуду, когда оно уже свершится. Но это лето, и правда, стояло до одурения душным и жарким даже для такого мерзлявого меня. — Но ведь Юки-Онна часто бывала у меня зимами, особенно когда мои мужчины не вылазили занятые с границы, — заметил я небольшую не состыковку. — Ну, вот и еще одно доказательство. Из-за ее бездумных действий ты лишился родителей, и она приглядывала за тобой, когда ты был без защиты своих любимых в зимний период, в который ты всегда очень слаб. Ну а то, что я все-таки оттаял, заслуга явно вашего Героя. Он видно очень сильно достал ее своим поведением или задел ее гордость. И заносчивая, безжалостная Юки-Онна отправилась за ним в Китай, и вся ее ледяная магия в Японии на время ослабла, — подвел итоги Удав. — Она может бояться тебя? — обрадовался я ходу его мыслей. — Не знаю, я об этом никогда не думал... Может я ее и сильнее или мы с ней примерно равны по силе, если вообще нас можно сравнить. Наше волшебство слишком разное. Изначально. Но я постараюсь сделать все, чтобы хоть как-то помочь Ямато. Ведь именно благодаря ему я выжил и теперь с тобой, мой возлюбленный. А так... Еще несколько лет в ледяной темнице Юки-Онны и моя спячка перешла бы в вечный сон, — прошептал, бледнея, Удав. Он очень нежно прижался ко мне, припадая головой на мое плечо, а потом вздрогнул от тех страшных мыслей, что у него всплыли в голове. Ведь по сути дела, если бы Ямато не был таким придурком, достающим всех и вся, не было бы у меня теперь третьего мужа, и того яйца, что сейчас вынашивал внутри себя Удав. Изначальный тяжело вздохнул и потерся об меня, прося нежно о близости. — И ты прав, любимый. Каким бы козлом ваш Ямато ни был в прошлом, но он однозначно не заслуживает ужасной ледяной смерти, — подтвердили мои мысли, поддерживая молча мое желание. Я, и правда, хотел, чтобы Ямато жил, и Удав был со мной в этом полностью согласен. *** Душное лето подходило к концу, сменившись не менее жаркой осенью. — Так дело не пойдет, — сэннин Ёсё сам пришел к изначальному и мне. — Надо звать Юки-Онну и говорить. — Сами знаем, — Удав прижался ко мне, а затем еле слышно прошептал: — Снежная дева появись. И Юки-Онна прохладным туманом зависла рядом с нашей камфарой над водой волшебного озера, на берегу которого мы и сидели. На руках у женщины был небольшой сверток с хныкающим младенцем, а лик ее был одновременно и прекрасен и печален. — Здравствуй, Удав, — прошептала она, опустив свой взор. — Здравствуй, — кивнул ей мой третий муж. — Вижу, у тебя скоро появится сынишка? — облизали нервно губы, видно даже Юки-Онну пугал изначальный змей, причем настолько, что она от страха не видела даже меня. — А у тебя он уже пришел в этот подлунный мир, — кивнул Удав. Юки-Онна преклонила неуверенно свои колени перед Удавом и поклонилась в землю, прижимая к себе пищащий сверток, смиренно попросила: — Простите меня оба. Я не думала, что так все обернется и из-за моей глупой ревности погибнет клан Лисьего Оружейника. Я искренне раскаиваюсь и прошу прощения. — Что будет с Ямато? — я прервал противостояние двух великих и, видя, как женщина вздрогнула, осекся. — Как ни странно, я по-настоящему полюбила его... посему... если он будет не против, то я бы хотела жить с ним вместе. Я переглянулся с Удавом и подошедшим ближе к нам Ёсё. Слова Юки-Онны звучали довольно необычно для ее ледяного нрава. А на следующее утро Герой уходил, держась трепетно за руку с Юки-Онной, и был по-настоящему счастлив, глупо улыбаясь всему миру. Оказывается любовь ледяной женщины была взаимной. — Ты оставил ему свои клинки? — усмехнулся мне Огненный, смотря на исчезающие фигуры влюбленных в тумане волшебной реки. — Теперь у него есть сын, значит, будет преемник. И род настоящих Героев не прекратится. А вообще, я рад, что так все обошлось. — И ты простил ее? — усмехнулся Черно-Бурый Лис. — Да... как ни странно... иногда мы делаем настоящие глупости и только после, намного позже осознаем, какие у этих глупостей ужасные последствия. Я обнял своих любимых лисиков и повернулся к нашей Иве, у корней которой сидел наш общий беременный Удав и что-то уверенно заносил в один из своих многочисленных свитков, исполняя, не смотря ни на что, роль великого историка и судьбаписца. Прохладный дождь пошел практически сразу, и над всеми нами в лучах яркого солнца расцвела яркая радуга.