Незначительное обстоятельство

Джон молчал. Его молчание наполняло гостиную, как туман — улицы Лондона. Шерлок пытался пробиться через эту завесу отчуждения с помощью нейтральных фраз вроде «Джон, подай мне телефон!» или «Может, включишь телевизор?», но безрезультатно. Джон лишь поднимал на него суровый укоризненный взгляд и снова погружался в показательное изучение какой-то глупой газеты. Судя по наблюдениям Шерлока, доктор уже восемь раз прочёл статью о выведении нового сорта картофеля и шесть раз — о чемпионате по сумо, что не могло не беспокоить. Разумеется, Шерлок осознавал свою вину. Не надо было класть украденные из морга петли кишечника, к тому же плохо упакованные, на верхнюю полку холодильника: с контейнера накапало в блюдце с любимым вишнёвым вареньем Джона. Но этого мало: из-за экспериментов засорилась раковина, что повлекло за собой небольшое наводнение, а Шерлок не замечал его, пока не понял, что шлёпает в кухне по лужам. Джон вернулся домой в самый разгар осушительных мероприятий, выругался и принял в них активное участие. И вот теперь он молчит. Что, в сущности, не совсем справедливо, потому что тапочки Джона Шерлок успел спасти! Наилучшим вариантом для примирения было бы Дело. Желательно на десятку, но в крайнем случае можно и на семёрку-восьмёрку. С погонями и изобретательным убийцей-маньяком. Хорошо бы серийным. Нет — тремя серийными убийцами! Тогда бы Джон волновался за детектива и простил его. Шерлок потёр одну ступню о другую — ноги всё ещё чувствовали сырость, к тому же по полу тянуло сквозняком, — и снова задумался. Существовало одно важное примечание. Если Шерлок сам накличет на себя какую-нибудь опасность, Джон рассердится ещё больше. Значит, нельзя подставляться, важно, чтобы преступник был очень умным. Например, похитил Шерлока. Допустим, Джон бы ворвался в какой-нибудь заброшенный подвал, а Шерлок бы лежал там раненый... или избитый... И Джон бы сразу сказал, что потоп — это пустяки, главное, что они оба живы... Или злодеи могли бы выкинуть его в Темзу, а Джон бы вытащил его в последний момент. Шерлок даже на миг почувствовал стылые объятия реки... Может, в квартире какие-то проблемы с отоплением? Воображение вдруг разыгралось. Шерлок представлял себя то на отколовшейся льдине в Арктике, среди бескрайнего океана, то в знойных песках Сахары, где его обязательно находил Джон и обещал простить любые грехи, не только вазочку с вареньем, но и весь трёхлитровый баллон. Мысленный образ Джона тепло улыбался, и Шерлок уже хотел улыбнуться в ответ, как в носу что-то защекотало, и... — А-апчхи! Реальный Джон дёрнулся, уронив газету. — Шерлок?.. Его взгляд метнулся вниз. — Ты что, босой?! Простыть захотел?! Горе моё луковое! — Он быстро вышел из комнаты и спустя пару минут вернулся со скрученной тканью в руках. — Давай сюда! — Джон встал на колени и принялся растирать озябшие ноги Шерлока восхитительным горячим полотенцем. — Ну разве можно так?.. — ворчал он. — В холодной воде же ходил! Хуже ребёнка, честное слово! Он продолжал отчитывать Шерлока, а тот всей кожей, всем телом, всей душой впитывал его голос и бережную заботу. Разнообразные дурацкие водоёмы, пустыни и подвалы вылетели из головы. — Я больше не буду! — вдруг вырвалось у Шерлока. И это касалось сразу всего: и холодильника, и раковины, и босых ног. Джон понял и усмехнулся. — Сомневаюсь. Но я рад, что ты хотя бы сожалеешь. А теперь живо за носками! Я пока заварю чай. И Шерлок, внутренне ликуя, отправился в свою комнату. Стопы приятно покалывало, холод исчез напрочь. Надев носки и ожидая, пока закипит чайник, Шерлок сделал заказ по интернету на большую банку вишнёвого варенья самой лучшей марки. Кто бы мог подумать, что прощение можно заслужить чиханием?..