Chapter XXIX. Разрыв и соединение.
19 мая 2018 г., 09:33
Непродолжительный сон днём дал Блейн невероятную энергию на добрую половину ночи. А может пиратка просто подогревалась внутренним запалом найти, разгадать и — начать действовать конкретнее. Это был почти триумф! Складывались обстоятельства ей на руку, пускай у этого «отлично» и были некоторые чёрные отметины: недоверие эльфов, испортившиеся отношениям с Батиль и открытое противостояние Ильтесе, в которое она влезла сама… Блейн долистала книгу, данную Нинмэ, до корешка и отложила её. Вытянула ноги, обложившись на кровати подушками. Три свечи рядышком жалобно трещали, но — не переворачивались.
Без текста по одним лишь картинкам Блейн поняла малые, но, как ей показалось, самые важные вещи: первое — апартаменты Владык действительно находились от неё на несколько ярусов выше и левее, в противоположном крыле; второе — их покои — самая большая и от этого видная площадка, охраняемая не хуже эреборовской сокровищницы.
Откинувшись к изголовью без подушек, Блейн уставилась в потолок. А затем резко вскочила, схватила со спинки того стула, на котором сидел Халдир, багровое бархатное платье. Расправила его, поглядела и ухмыльнулась — завтра вечером их с Ильтесой встреча.
***
Серая хмарь поедала почву. Орофин не приукрашивал, сказав, что первые деревья Лориена отравлены, подкошены и уже начали пригибаться к земле, размягчённые под корой. Так было по всему периметру. Уже с трудом проступали рассветы и закаты — небесный туман, плотный, как сбитое тесто, растёкся над лесом. Пришедшая осень не радовала — не могла радовать — дождями и светом молний. Слышался только гром, но — далёкий, далёкий, как, наверное, само спасение. И только вони не было, как в котловине. Но такое сравнение могли проделывать лишь те, кто оную посещал. — Видишь? — не требуя ответа, вопросил Орофин, присев около и придержавшись за ветку. Сурово, бессильно и неотрывно вглядывался Халдир туда, где обитали пираты. Со стороны котловины валил дым. А может это был тот же самый мерзкий туман. Халдир яростно переглянулся с братом, и они одновременно рванули вперёд, туда, к самой границе, цепляясь, перелетая большие расстояния между деревьями, но — ловко, хитро, бесшумно, как мотыльки. Замерли на самом последнем меллирне; Халдир опустил глаза — трава серая, сухая, как та, к которой он уже прикасался. Заденешь — она и сотрётся в пыль. И напасть кошачьими шагами кралась всё далее, обнимая гибкими руками всё, что только было способно жить. — Был подстрелен зверь — изнутри чёрный, гнилой. Что знает девушка, Халдир? — вот сейчас Орофин надавил. — Ты ведь спрашивал? Ведь так? — Спрашивал, — неохотно повёл головой эльф, не прекращая зло гипнотизировать иссохшие поля. — Я считаю, что нужно снова оправиться туда. И не с тремя-четырьмя стражами. Надо покончить с ними, Халдир. Надо покончить с пиратами. И девушку взять с собой — она среди них ориентируется. — Нет! — суровый Халдир вдруг посмотрел на него напрямую. — Анора-Милл более не имеет к пиратам отношения. Целый месяц, Орофин, — он прижал серьёзным, запрещающим противоречить взглядом, и положил ладонь на плечо брата. — Целый месяц она жила с нами и никак не показала зла. — Ты действительно веришь ей? — с обычной заботой поинтересовался Орофин. — Мы мало знаем пиратов. Они те же люди, но… Более склизкие. Словно орки с чистым лицом. — Халдир медленно отвернулся, хмурясь. — В тебе есть сомнения, я вижу. Румил против неё. И ты это знаешь. Многие против. И Иттор был против. — Но мы не судим в порыве первых желаний, — напомнил Халдир, вновь оглядев брата. — Анора-Милл скажет что-нибудь ещё. Я заставлю её сказать. Мне нужно время. Она говорит, что доверяет мне… — Мы время дать можем, природа — навряд ли. Только он договорил, как позади, задетые, посыпались сухие позолоченные листья, и Румил мягко соскользнул на талан. На Орофина взглянул по-обычному, а вот при виде Халдира напрягся, но тон выдержал спокойный и оповестил: — Иттора скоро предадут земле.***
— Верни меня! Верни! Верни меня к нему! Пусти! Пусти! — Льяна зацепилась за горшок с цветами. Перевернула его. Она билась в истерике, и с ней не могла совладать Батиль. — Постой!.. Послушай! Послушай меня, Льяна!.. — в безуспешных попытках оттащить девчонку от двери комнаты, в которую она её по пополам с потом и кровью затащила, Батиль схватила Льяну за кулачки. Девчонке сейчас ненавистным было всё: от лица Батиль до чёрного жёсткого платья, в которое её разодели заместо хорошего коричневого костюма. Льяна замотала головой, крича, срывая голос, пинаясь, но поздно — Батиль заперла дверь на ключ, выпустила её руки, а сама отошла, сжимая голову руками — она плакала сама. Батиль отвернулась, содрогаясь всем телом, пока Льяна пинала дверь и яростно верещала, чтобы её выпустили. Им пришлось вернуться в комнату во дворце. Она оказалась ближе. Да и не думала Батиль, что всё окончится этим. Льяна ни слезинки не уронила во время прощания с братом, а на подступах к дому как очнулась — закричала так, что только и оставалось скрутить её и поволочь прочь. — Отпусти ме-ня! — хрипела девчонка, на коленях стоя под дверью и дёргая ручку. — От-пу-сти! Ненавижу тебя! Ненавижу! Отпусти меня! Иттор заберёт меня! Заберёт! Заберёт!.. Она смолкла внезапно. А затем завыла надрывным плачем. Это как ребёнок, который обжёг палец, а боль осознал с запозданием. — Иттор бы ругал тебя за это, — прошептала онемевшими губами Батиль, которую душил спазм в горле. — Прекрати, пожалуйста, прекрати. Пока не успокоишься, я тебя не выпущу. Иттор велел так, слышишь?.. — Отпусти! — и отправила кулачок в дверь. — Отпусти! Батиль обессиленно упала на стул, боясь открыть глаза — мир крутился перед ней в ужасном водовороте. Льяна, тоже, будто истощённая, свернулась под дверью. Платье оголило её ноги и коленки. — Убегу… — всхлипывала она. — Убегу!***
Блейн настроила себя на радикальные меры. Она скручивала волосы, выжимая их, и неотрывно глядела на себя в запотевшее зеркальце. А затем вышла, накинув на влажные плечи свою длинную плотную рубашку. В комнате пиратка свечей не зажигала, вышла в тёмную прохладу, вдыхая лёгкость и свежесть. Чуть дрожала около кровати штора — за окном опять поднимался ветер. В море страстно хотела Блейн. И, мучаясь с этой грудной резью, она присела на край кровати, отрывая мокрые ступни от пола. И всё же никакая жаркая купель не могла сравниться с парализующим льдом Андуина. Загудела продрогшая листва, что-то застучало… А Блейн рухнула на спину, понимая, что помимо полугармонии в ней царит чувство голода. Пиратка коснулась живота, потрогала выпирающие рёбра — да уж, эльфийский хлеб и ягоды для неё — малость, не то, что сытные похлёбки Ранша. И прикрыла глаза, концентрируясь на себе внутренней, нежели слушая звуки. Так далеко зашла… Так сейчас велик риск поступить неверно. Скорее бы Грез под руководством Зема свершил ритуал… Хоть поглядеть на то, ради чего она рискует собой. Подушки зашуршали — Блейн улеглась на бок, потянув колени, а затем неожиданно выпрямилась — за двигающимися шторами проступала фигура, которую она заметила только сейчас. Пиратка нахмурилась, впрочем, не встревожившись. Отодвинула вуаль и изогнула бровь. — Давно ты здесь? — Давно, — знакомо и коротко ответил Халдир, который стоял, отвернувшись. Он был напряжён так, как, Блейн прикинула, не был ещё ни разу. Пиратка уверенно остановилась у эльфа за спиной и даже руку протянула, чтобы оставить её на каменном плече. И в этот миг Халдир повернулся к ней полностью. Бледный, разгромленный где-то внутри, он обжог Блейн сосредоточенными, холодными глазами. — С тобой что? — ну в шутку насторожилась она. — Попрощался с очередным другом, — эльф на пару секунд прикрыл глаза. Блейн вдруг прижалась к его груди щекой, обняв. — Анора-Милл, — отпрянул Халдир, а затем замер, ощущая, как крепко держится за него Блейн. — Зачем ты?.. Её тело чересчур отчётливо ощущалось под этой рубашкой, волосы, тяжёлые, холодные и мокрые намочили и одежду Халдира, и он непроизвольно поёжился. Казалось, что самой Блейн нисколько не холодно. — Если ты пришёл поговорить, я выслушаю. Я тоже знаю, какого это, когда умирает тот, с кем ты пробыл бок о бок не один год. Если этот эльф был таким уж хорошим для тебя другом… Я готова посчитаться с твоим чувством. Невесело усмехнулся Халдир и, настороженный, опустил ладони на спину Блейн. Понял, что мысленно корит Блейн за столь бесстыжий наряд и, втянув воздуха побольше, упрямо уставился в темноту поверх кудрявой головы. А Блейн слушала, не закрывая глаз, как бьётся его сердце; думала краем, насколько сильно мог Халдир интересоваться Ильтесой и как далеко заходил наедине с ней. Будь тут Ильтеса, стоящая, как и сейчас Блейн, что сделал бы Халдир? — Что ты делаешь, Анора-Милл? — сразу среагировал эльф, когда рука Блейн медленным поглаживанием пробежалась по его спине. — Как долго ты знаешь Ильтесу? — серые глаза поднялись, синие — опустились. — С детства. — Значит, долго… Ты любишь её? Вопреки ожиданию, эльф молчал, не отрывая глаз. Не последовало ни «Анора-Милл!», ни «Тебя не должно это касаться». — Халдир, — протянула Блейн, чуть улыбаясь, — мне жарко около тебя. И тут Халдир мгновенно отстранил пиратку от себя, сжав, однако, её за плечи. — А мне — около тебя. Вот так, коротко, порывисто, даже рассерженно. И на лице — бесстрастие, даже какое-то отчуждение. Но Блейн ощутила, что это далеко не так, далеко не правда. Она и сама была не в шутку удивлена, не могла ответить. — Так значит, — она брала себя в руки, попутно делая новый шаг к эльфу, который пока не подпускал, не ослабляя хватки. — Ты всё-таки пришёл поговорить? Сюда, ко мне? Вот так, поздним вечером? Не к Ильтесе — ко мне? — Я знаю, — оборвал Халдир, вдруг выпрямившись и откинув со лба растрепавшиеся в косе волосы. Блейн жадно проследила за ним, и Халдир заметил. — Анора-Милл… — Почему не Анора? — вскинулась Блейн в порыве. — Тебе же так нравится. Она невольно отшагнула к выступу стены, когда Халдир, странно восхищающий её Халдир, напротив, сам шагнул ближе. И его рука закрепилась на стене над головой Блейн. — Потому что за «Анорой» есть своя черта. — Тихо сказал он. — Ты сама уличила меня в этом. — И ты обжёгся, потому что я попала по правде? И с того раза ты действительно был осторожен… Убедил себя, что с пиратом не выйдет — слишком грязно? Понял, что не одобрит никто, даже собственные братья? Наконец, считаешь, что я лживая? — Блейн склонила голову, улыбаясь совсем беззлобно, но Халдир был предельно сосредоточен и даже отчасти зол. — Да. Возможно, ты совсем не та женщина, с которой меня хотели бы видеть. — Ещё бы! — захохотала Блейн и снова обвила шею эльфа, прижимаясь к нему. — Я могу без света. Я могу быть тенью. Она поцеловала его, и эльф не воспротивился. Напротив, посильнее подтолкнул к стенке, опустив одну руку на талию, сжав рубашку, а под ней — тёплое и мягкое тело. Блейн отстранилась, опаляя дыханием, её быстрые пальцы оттянули ворот серого плаща, потянули за завязки… Халдир перехватил её руку. — Нет, Анора-Милл. — Нет? — дважды за вечер Блейн оказалась сбита с толку. — Ты испытываешь влечение. Не так ли? Это видно, Анора-Милл. Но за влечением — выженная пустошь. — С чего ты взял, что это оно? — Блейн насупилась. — Я что, не способна по-твоему даже на искренние чувства? — Я не это имел в виду. Ты можешь играть, Анора-Милл, я — нет. — Я не могу жить вечно, — сухо подметила Блейн в который раз, — я не могу вечно проверяться тобой. Одной каплей океан не испить, Халдир. Но даже одна капля на сушу не упадёт — за ней надо нырнуть. И вопрос в том, оттолкнёшься ли ты от борта?.. Их прервал сильный стук, озаривший холодную чёрную комнату непривычным шумом. Блейн запечатлела на своём лице неопределённый и смятённый взгляд, а затем Халдир первый отправился к её двери. Блейн успела перехватить его. — Что решат, увидев тебя, выходящего отсюда?! Халдир спокойно объяснил: — Я здесь не появляюсь. Меня искать никто не стал бы. О тебе знает только Батиль. Это она. И действительно, Халдир открыл дверь, когда кулак Батиль устремился к её поверхности. Эльф остановил её руку. Эльфийка была испуганной и зарёванной. При виде Халдира остолбенела, а, разглядев «костюм» Блейн, вдруг нахмурилась, видимо, забыв о причине визита. — Что случилось? — вернул её к существенному Халдир. — Льяна, — заикаясь сказала Батиль, снова начиная реветь, — Льяна пропала. Я не могу найти её… Время позднее… Я думала, Блейн видела… — Не видела! — грубо отозвалась за Халдиром пиратка. — Я помогу, — тихо заверил эльф; Батиль мигом успокоилась под его взглядом, давая дорогу. — Я тоже пойду, — Блейн метнусь в темноту комнаты, лихорадочно стараясь отыскать брошенное платье. — Нет, — шагнул обратно эльф, хватая её за локоть, чтобы отобрать найденную Блейн вещь. — Ты останешься здесь, Анора-Милл. Халдир откинул платье на кровать, разворачиваясь, но Блейн всё-таки умудрилась обнять его за шею и поцеловать губы. На них, замерших, падала серая полоса дальнего света, пробивающегося из коридора; Батиль не было. — Анора-Милл, — совсем тихо и даже как будто предупреждающе сказал Халдир, отстраняя Блейн. — Ты совсем не умеешь выбирать время… — Дело только в этом? — такой же тихой усмешкой отозвалась Блейн. Эльф устремился к выходу, ответив только долгим взглядом.
