Chapter XXXI. Опасность в откровении.
2 июня 2018 г., 17:36
До праздника оставалась неделя. До конца миссии Блейн — тоже.
Блейн рискнула в утро первого дня отправиться в мастерскую. Возможно, просто была вне сил часы напролёт сидеть без дела. Халдира она не видела, не имела и возможности о нём разузнать. Но его бдительность была усыплена. Теперь окончательно и бесповоротно. Халдир влёк её как мужчина, красивый и гордый. Её покоряла его светлая и благородная вечность, которую он любил и которую Блейн не смогла бы разглядеть в том же Шасте. Разрисовывая шёлк под нескрываемым надзором девушек, Блейн думала, какое именно место сумела отвоевать в сердце эльфа.
Батиль более не говорила с ней. Работая за другим столом, даже не обращала внимания. Блейн сделала вывод — с эльфийкой её хрупкое взаимопонимание вдребезги разбито. Не кидала через плечо взгляды и Ильтеса; не могла предать забвению костёр, музыку, стражей и пиратку, которой, чувствовала, что частично уступила.
Ильтеса сохраняла выражение неприступного холода. Её помощницы не заводили с ней разговора. Понимали — не время.
К вечеру, холодному, но абсолютно безветренному, мастерская снова закрылась. Ступая по неприятно вязкой траве, Блейн раздумывала над котловиной и пиратами. Ей с недавних пор начало казаться, что, если смерть ступила и в Лориен, то небывалый ужас мог твориться в котловине. Постепенно не оставалось ничего живого. Озеро пило и пило. Блейн опасалась, что Владыки пошлют туда отряды раньше, чем она, Блейн, сделает дело.
Она вильнула под сухие ветви меллирна и замерла почти перед самым коридором, который привёл бы её к покоям. Рядом с соседним деревом находился Румил, который, болезненно хмурясь, нежно касался гниющей коры. Лицо эльфа плавно оборотилось. После Иттора Блейн интуитивно сжалась, напряглась, забыв опустить подол платья, и в упор взглянула. Румил, уронив руку, тихо сказал:
— Как это остановить? Ты должна знать, пират. Ответь нам… Мне.
— Не имею понятия. Я человек, как-никак. Кроме эльфов навряд ли есть создания, которые понимают природу.
Он выдержал её сухой, но ровно выстроенный ответ с каменным выражением.
— Наш лес гибнет, — сказал Румил. — Ты ведь хочешь остаться тут?.. — он и сам не верил тому, что говорил. — Так почему ты даже не стараешься помочь нам?
— Может потому, что мне грозит от вас смерть? — вдруг пальнула Блейн. — Как насчёт этого? Зачем помогать тем, кто хочет тебя убить? И я понятия не имею, как вам можно помочь. Почему бы вам не спросить совета у ваших Владык, м?! Они же всезнающие!
— Да что ты!..
— Румил!
Резко шагнувший Румил остановился — легко и уверенно к нему шёл Халдир, который на Блейн даже не взглянул.
— Ты нужен мне в дозоре сегодня. Анора-Милл, — он прошагал мимо, — прошу вернуться в комнату.
Румил вдруг что-то понял, дико огляделся по сторонам и, не двинувшись с места, прорычал брату в спину:
— Это твоими стараниями она здесь?! Среди стражей?!
— У меня не оставалось выбора. — Невозмутимо сказал Халдир. — Румил. Идём.
Румил сверкнул глазами, но послушался. Блейн осталась одна. Но вечером словно всё переменилось, когда Блейн вышла из купели и вынесла свою выстиранную одежду пирата. Халдир, как и тогда, стоял за шторой, только в этот раз обернулся на звук шагов.
— Зачем ты в этот раз здесь? Или всё-таки хочешь поговорить о чём-то личном?
— Подойди сюда, Анора-Милл, — Он отодвинул ткань и протянул руку, на которую, не скрывая вспыхнувшего интереса, оперлась Блейн. — Лориен никогда не погибнет.
Более он ничего не сказал, указывая в обложенное дурной пеленой небо. Поначалу не было видно ничего. Блейн приглядывалась долго. А затем увидела крохотную, тихо мерцающую звезду. В другой раз она показалась бы мелькнувшим мотыльком.
— Это Мероас, самая маленькая звезда Средиземья. Ещё моя мать говаривала, что Лориен такой же, как Мероас. Наш лес действительно не такой большой, каким может показаться. Но от него исходит свет, который никогда не потухнет, даже под этими облаками.
— Мероас… Я знаю эту звезду.
— Знаешь?
— Да. Только у меня она называется Иш-Кхас. Для пиратов она является злой — постоянно мигает, назойливо, даже когда шторм, когда грохочут волны, сливаясь с тучами. Даже тогда она не исчезает.
— Теперь ты понимаешь, о чём я? — уголки его гордых губ приподнялись, ладонь настойчивей стиснула пальцы Блейн.
— Меня восхищает твоя вера, — Блейн кивнула. — Верь и дальше. — Она непринуждённо поправила и без того ровный воротник серого одеяния, а затем эльф остановил её руку.
После задумчивого созерцания, Халдир спросил:
— Как твои дела, Анора-Милл?
— Как у изгнанницы, конечно! Таюсь и носа не кажу.
— Не верю. Ты только и делаешь, что пренебрегаешь моими требованиями.
— Так выходит, — Блейн пожала плечами. — Тебя беспокоят мои дела, Халдир? А как твои? По-прежнему ли ладишь с братьями?
И он чуть нахмурился, отведя взгляд. Блейн вслед за ним наклонила голову.
— Не переживай. Я чувствую — пираты сгинут с ваших земель. А вместе с ними и я. Что такое, Халдир? О… В последний раз так ты посмотрел на меня в пещере, когда столкнулся с Шастом.
Она замолчала, ощущая, как платье за спиной шевелится и перебегает складками — эльф привлёк её к себе, близко и напряжённо смотря в серые глаза.
— Я знаю, что ты уйдёшь потом. И знаю, что снова в море. Я прав, Анора-Милл? Ты не сможешь жить иначе. И я тебя понимаю.
— Да, возможно, ты и прав. Вся моя радость — море. Моя душа — вода. Она может подо всё подстроиться. Век мой короток и в руках, как твои, я свечка.
— Которую я могу задуть.
— Или разжечь больше. Халдир?..
Блейн нисколько не задела косяка матушкой — так ловко скользнула в проём между ладонь Халдира; её обдало жаром, который был всяко сильнее, чем тот костёр, чем кольцо духоты, чем её собственная кровь.
— Я должен приглядывать за границами, а они все свелись к одной тебе.
— Ты всё ещё следишь за мной?
— Приглядываю. Только приглядываю, Анора-Милл…
***
Так повторилось и на другой вечер, только более поздний, когда вместе с окоченевшим и уснувшим лесом окоченело и уснуло время. Блейн не спала, но дремала, лёжа на кровати в платье — думала снять его позже. Её чёрные во мраке кудри стелились по подушкам — их она долго вытягивала и перебирала. Рядом стоял кувшин и недопитый стакан. Она услышала перестук шагов, возможно, потому, что эльф не хотел скрывать появления. Блейн прислушивалась к нему, не открывая глаз, очень хотела улыбнуться, но сдерживалась. А затем Халдир присел на край. Понимал, что поступает отчасти снова вопреки первым намерениям. Но, ступив в комнату через окно, к которому он взбирался по дереву, усмиряющее чувство, живущее в нём, как в страже, терялось. Такое и раньше происходило, в основном когда Халдир мог остаться наедине с собой. Да и к Блейн его влекла теперь не работа, не обязанность. Влекла она сама, поменявшаяся в его глазах. Образ разбойницы из пиратской котловины ушёл. Осталось что-то иное, простое и человечное. Пирату верить было нельзя, человеку — можно. Халдир дотронулся до её волос, не представляя, какую прелесть могла находить в этом жесте Блейн. Касался ли так Блейн хоть кто-то? Халдир сощурился — ресницы пиратки дрогнули. Шаст? Нет, он ей противен. Она сама сказала… Эльф отдёрнул руку. Блейн тут же открыла глаза. — Что случилось? — Ты не спала. — Ты этого испугался? — Нет. — Халдир с каким-то тяжёлым и потемневшим взглядом отвернулся. Но Блейн спокойной стиснула его руку и вернула к себе внимание. — Я плохо разбираюсь в тонкостях душ — не могу разгадать тайну твоей. Но это не значит, что я не могу тебя выслушать. Халдир с минуту помолчал. — То, что ты говорила про пирата Шаста — правда? — То есть? — Блейн заинтересовалась и даже села на кровати, подпирая себя рукой. — То, что я ему продана и он мой жених — да, всё правда. Знаешь, я поражена, что ты говоришь именно об этом. — Почему? — что-то в его голосе поменялось — он стал задумчиво-холодным. — Потому что теперь «рабство» мне не грозит. И твоё прикосновение, — Блейн вдруг встала на колени и обняла его; Халдир с лёгким замедлением сомкнул руки на её спине. Его ухо обжёг вопрос: — Хочешь, чтобы я была твоей? Эльф вздрогнул. Блейн прижалась больше. — Я ведь могу быть верной. Могу быть твоей тенью, могу быть твоим светом — кем сам пожелаешь. А взамен хочу лишь увериться, что ты тоже будешь моим, что Ильтеса не помешает… — Жар ли у тебя, Анора-Милл? — тихо сказал Халдир, чью щёку грели тугие завитки. — Осознаёшь ли ты, о чём просишь и что требуешь? — Значит, ты ничего не скажешь мне, если я решу уйти к таким же, как и я, к людям? — Анора-Милл. — Даже самая лёгкая грусть не возьмёт тебя? — в голосе её звучали и сомнение, и удивление. — Меня возьмёт не грусть — возможно, тоска, если ты решишь уйти. — Халдир отстранился, смотря Блейн в лицо. — Которая свяжет тебя? Не этого ли ты боишься — добровольно урезать свою птичью свободу ради женщины, которой доверяешь с горем пополам? — Это не так, Анора-Милл, — заверил её Халдир, хмурясь. — Но тогда ответь мне только «да» или «нет», — Блейн прижалась лбом ко лбу эльфа, вынуждая его ни на миг не отводить от себя взгляда. — Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе? Блейн прикрыла глаза, когда Халдир подался к ней, лучше устраиваясь на кровати. Но вместо поцелуя он потянул одеяло. Блейн ничего не сказала, когда оно покрыло её плечи, а затем, на миг усмехнувшись, пиратка опрокинулась назад. Она не выпустила Халдира, и он накрыл её сверху, как его волосы — её лицо. — Анора-Милл!.. — Халдир? — чтобы не потерять секунды, Блейн обняла ладонями лицо эльфа, сверкая глазами. — Речи твои полны соблазнов. Ты пиратская женщина. Я понимаю, что никогда не смогу поверить тебе до конца. — Как и я тебе, — она поёрзала, устраиваясь лучше — ком одеяла упирался в поясницу. — А что? Откуда я знаю — может, ты специально сейчас со мной, подобрался так близко, чтобы что-нибудь выведать? Спокойно мерцали синие глаза. Молчал Халдир, старающийся и впрямь увидеть в Блейн подвох, но заострённые за столетия чувства и умения не помогали ему. Просто потому, что под ним находилась женщина, которая связывала уже одним своим присутствием. И к которой у него было нежное, спокойное влечение. — Я не хочу больше проверять тебя, Анора, — на пике этого злого и опасного чувства признался он, и Блейн выпучила глаза. — Я устал. — Ну так иди сюда, — шепнула она уверенно и делясь этой уверенностью; пользуясь невероятными мышцами живота, ловко приподнялась, припадая губами к губам эльфа, и снова потянула его вниз. Халдир не сопротивлялся. В его движении, которым он приспустил платье с женского плеча было что-то, что намекало на то, что сейчас он остановится и скажет обыденное: «Нет, Анора-Милл». Но не остановился и не сказал.***
После Халдир пропал на три дня. Блейн по-прежнему через раз ходила в мастерскую и всё более сближалась с Нинмэ. Суровые взгляды Ильтесы остались для неё прежними. Ильтеса видела Халдира. Видел и он её, вежливо кивая издалека. А затем уходил с патрулём в лес. Ильтесе казалось, что что-то в их отношениях надтреснуло. Она страшилась этого. Однако всем сердцем верила эльфу и его словам, что у него она всегда отыщет помощь. Но было и то, что тянуло и издевалось над душой: Ильтеса была слишком гордой, не смела выпускать себя из рамок, собою же и выстроенных; она не могла плакать, хотя по вечерам слёзы просились наружу. Она никогда не плакала наедине с собой. Но так было тогда и только тогда, когда дело касалось её самой. Ильтеса помнила, какие слёзы омывали её щёки, когда она узнала о смерти Иттора. День выдался прохладным. Солнце так и не появлялось. Ильтеса медленно ходила взад-вперёд на три шага и ожидала. Прошло четверть часа с момента её прихода сюда, где деревья росли полукругом и тропы были увенчаны пушистыми кустами. — Прости, не думал, что задержусь. Ильтеса мигом обернулась, сердце её подпрыгнуло — Халдир тоже приветливо улыбнулся. — Я получила твоё послание. Что-то случилось? — Пройдёмся? Он как всегда протянул руку, и как всегда Ильтеса заметила в этом простом жесте подкупающую красоту. Ноги проваливались в ватную почву. Ильтеса крепко держалась за Халдира. — Ильтеса, — Халдир пропустил её вперёд себя, придержав низкую ветвь. — Со мной ли ты пойдёшь на праздник? — Все к этому готовы, — она старалась смотреть только перед собой. — Ты права. Но я должен был убедиться. — Только поэтому? — Ильтеса тут же укорила себя за вопрос, но из сердца рвалось и сдержаться не хватало сил. — Мне неловко от мысли, что из-за этого всего ты держишь дистанцию с другими мужчинами, которым интересна. — Мне не сложно. — Ты хорошая девушка. И я уверен, ты знаешь об этом. — Это порой мешает мне. Сковывает меня, — Ильтеса тихо и, словно боязливо обернулась; её нижняя губа чуть подрагивала. — Я видела Блейн в ту ночь, когда она танцевала около костра. Видела её наглость в движениях, опустошающую звериную страсть в улыбке… Я не могу так. Не могу саму себя и убивать, и воскрешать. Затронутый словами о Блейн, Халдир на миг опустил глаза. Ильтеса легко и точно описала саму суть пиратки. — Я ведь уступила ей. Я знаю, что моего танца ты не видел… — она отвела взгляд, выискивая успокоения. — Я уступила ей. — На празднике я хочу сказать всё прямо. Ильтеса резко обернулась. Халдир ощутил, как сильно взволновал её. — Я более не стану мучить тебя. Они распрощались холодно и быстро. Халдир не собирался никуда, кроме границ. Но буквально после расставания с Ильтесой он наткнулся на медленно бредущую к нему мать. Она явно хотела найти его, но, найдя, отчего-то растерялась. — Ты нужен мне, Халдир… Эльф медленно побрёл к ней.
