Chapter XXXII. Бросить вызов - выстрелить в упор.
2 июня 2018 г., 17:38
К празднику Ильтеса была прекрасна, но холодна. Сияние кенкетов, музыка, журчание фонтанов — ничто не касалось её сердца. Давили серые тучи, давил гнилой воздух, который, казалось, крепчал от часа к часу. И сам праздник не вызывал такого веселья, как когда-то. Редкие улыбки показывались на лицах эльфов; праздновали только потому, что праздник был своеобразной данью миру; он был последним в этой сотне лет. А так же был устроен как последняя отрада, которая могла бы хоть как-то приободрить народ Лориена.
Девушки уложили Ильтесе волосы, вплели в них мелкие бусы. Ильтеса в сопровождении сошла с лестницы на украшенную дорожку. Халдир в окружении ещё троих стражей обернулся к ней и с кивком улыбнулся.
— Леди, — зазвучал весёлый голос другого эльфа, который уже ухватился за свою возлюбленную.
— Наши девушки — восхитительный элемент любого праздника! — добавил другой.
Журчащий лепет, смех, комплименты — Ильтеса чувствовала себя вдали от всего. Халдир понял. Безмолвно подставил руку и повёл за собой.
Когда сумерки закрепились, уступая только свету фонарей, музыка заиграла громче. Этот праздник никогда не шёл по чётко заданному расписанию. Хотели — танцевали, хотели — гуляли парами или по трое, хотели — сидели за коротенькими, но многочисленными столиками, над которыми были протянуты гирлянды.
Тихо-тихо прошёл первый час, но за него Ильтеса чуть приободрилась и уже вежливо улыбалась. Она поглядывала на Халдира и замечала, что мыслями он совсем не здесь. Мелькали пышные фигуры в синевы его глаз, но так и таяли, не задерживаясь там.
Он был озадачен тем, что сказала ему мать и тем пожеланием удачи, которой сопроводил его грустно улыбнувшийся Орофин. Халдир держал в своей ладони прохладные пальцы Ильтесы, но, как ему самому чудилось, совсем не ощущал их. Он зажёгся мгновенно, испугав этим самого себя, когда увидел Блейн. Ей не было места на его дороге в этот день, но именно этим она так задела, поразила и пронзила его. Наряженная в чёрное бархатное платье, так похожее на то её багровое, которое она испортила, Блейн находилась на празднике и одновременно вдали от него. Её никто не замечал, потому что она держалась в тени, ловко выбирая места; её волосы были уложены в какой-то абсолютно простой схеме, но так, чтобы прикрывались уши. Блейн казалась выше, чем была на самом деле. Если бы на неё посмотрел незнакомец, он бы спутал её с настоящим эльфом. Хотя бы со спины, но было так.
Халдир не хотел, чтобы её увидела Ильтеса, потому перестал смотреть на Блейн сам. Но с этого момента его сердце было не спокойно.
Музыка шумела, вознося смех, звучащий с каждого края, всё выше и выше. В шёлковых одеждах озаряли своим присутствием Владыки, одаряя возлюбленный народ свой созерцающими и благосклонными улыбками. Это был момент, когда с ними заговорить имел право всякий.
Это был момент, когда Блейн была как никогда близка к своей цели. Она умудрилась спрятать под плотно прилегающим вырезом платья свои ядовитые стрелы и медленно продвигалась сквозь эльфов и мишуру веселья к лестнице, которая привела бы её…
Еле удалось отвязаться от Нинмэ. Та увидела своего дражайшего менестреля и не смогла пройти мимо. Все девушки знали, что после праздника снова вернётся одиночка к своей увенчанной светом луны дороге. Тёплое чувство, возникшее в нём по отношению к Нинмэ, не могло сковать, привязать его…
Блейн едва не задела бедром стол, когда эльф, мимо которого она собиралась проскочить, отступил назад. Ей не повезло секунду спустя, когда до мозга дошло, что, стараясь утаиться в тени, она неаккуратно напоролась на свет. Уронив глаза к земле, Блейн заспешила в скопление деревьев, там вскочила по маленькой лесенке и осталась в уединённом холоде длинного коридора с арками, который невесть куда вёл. Но показалось, что лучше идти им, и Блейн пошла. Уверенно, глядя только перед собой. Сердце колотилось. Всё могло оборваться в самый неожиданный момент, и этого она боялась немыслимо. Быстрый шорох в кустах обдал её лютым дыханием возможного краха, но тихий и будто бы встревоженный голос выбил из Блейн вздох небывалого облегчения.
— Анора, — Халдир не поднимался, стоял там, на земле, среди цветов и кустов, и протягивал обе руки.
Блейн сразу спустилась к нему, ибо невдалеке кто-то, разговаривая, шёл. Не смотря на неё, Халдир тут же прижал её к себе чересчур сильно и спрятал лицо на плече.
— Зачем ты опять здесь? — глухо сказал он. — Словно тебе не хватает приключений!
Блейн терзало нетерпение. Халдир враз стал одним из её главных препятствий. Как сейчас она расстанется с ним? Сколько времени в запасе? Ох, морской бы дьявол его побрал!
— Может мне не хватает тебя? — её мягкая ладонь легла поверх снежных волос, в своём неподражаемом жесте взрыхляя их. — О, эльф. Ты снова красив, как принц. Халдир?.. Ты словно рождён для дворца, а не для границы…
— Не нужно тебе быть здесь, — Халдир пересилил себя, отстранился, но взял Блейн за руку. Осмотрелся и повёл пиратку за собой. — Я не хочу чего-то наподобие того, что случилось во время твоего танца.
— Я не хотела приходить. Это Нинмэ. Я здесь с ней. Только она отвлеклась, а я… Не хочу быть на виду. А ты сам? Разве тебя не станут искать?
Халдир не успел ничего ответить — развернулся так стремительно, словно появился рядом с ними не эльф, а, как минимум, враг. Но нет, это оказался товарищ, которому Халдир слегка напряжённо, оттого, что ощутил себя застигнутым врасплох, улыбнулся.
— Тебе пора возвращаться, — эльф заинтересованно оглядел Блейн, об имени которой, скорее всего слышал, но не знал пиратку в лицо.
Халдир молча шагнул следом за товарищем, вдруг взяв Блейн за руку.
— Ты передумал насчёт опасений? — не очень весело Блейн оглядела неприятную праздничную поляну.
Наверное, можно было распрощаться с заданием до… неопределённого часа.
Блейн вновь пришлось убедиться, насколько известен окружающим Халдир. Его то и дело окликали, но не чтобы подозвать, а чтобы поздороваться, улыбнуться, кивнуть и бог знает как ещё выказать почтение и радость. И во всех устремлённых на него взглядах, Блейн выискала некое чувство, которое объединяло присутствующих: ожидание? созерцание? Что же это было? Блейн скосила взгляд на эльфа: молчит, изредка поглядывая в землю, шевелит губами в ответ улыбкам и словам, кого-то то начинает высматривать, а затем будто передумывает и снова утыкается в землю.
— Ты словно силком сюда приведён.
— Не думай так, — сконфуженно по ней прошёлся его обычно спокойный взгляд. — Просто есть то, о чём бы я хотел, чтобы ты знала…
Но договаривать сейчас Халдир явно не хотел. Он остановился чуть погодя, и Блейн снова была вынуждена поднять к нему вопросительные глаза.
Перед ними чуть поодаль на нескольких скамьях сидели эльфийки. Но сидели не просто так, вразнобой, а окружали одну единственную.
— Кто она такая? — Блейн не смогла оторвать взгляда от сидящей женщины.
Халдир склонился к её уху.
— Моя мать.
Блейн в неверии воззрилась на него.
— Тэфнут.
Он улыбнулся, на этот раз чисто и умиртворённо, сжимая ладонь Блейн и получая какое-то по-особому сладкое удовлетворение оттого, что сумел её поразить.
Халдир отпустил Блейн. Тёплым взглядом попросил её подождать и чуть отойти. Блейн сразу смекнула, что просто того требовали обычаи. Халдир направился к матери, и без него Блейн ощутила неловкость и потерянность, даже обречённость, которую испытывал человек, выброшенный за борт корабля и вынужденный скитаться одиноким маятником по волнам.
Тэфнут повернула к нему нежное освещённое фонарями и звёздами лицо ещё тогда, когда Халдир сделал к ней всего лишь шаг. Он протянул раскрытую ладонь и опустился на одно колено, целуя руку матери, а свою держа на сердце. Тэфнут тем временем всё ещё молчала, таинственно улыбаясь, и слегка качнула головой, будто бы с чем-то соглашаясь. Блейн могла слышать их недолгий разговор.
— Я рад тебе, матушка, — со всей искренностью произнёс Халдир, не отпуская родные руки. — Надеюсь, праздник доставляет тебе удовольствие?
— Конечно, Xaldir, — отвечала Тэфнут глубоким, сильным голосом, обращая к себе не только взгляды окружающих, но и их сердца. — Ты хочешь со мной говорить?
Халдир перехватил её ладонь, которую она прислонила к его щеке с лаской, на которую способна только мать. И, не ослабив улыбки, эльф заверил её, глядя в темно-синие, звёздные глаза, грустные и озадаченные:
— Я не скажу ничего такого, что могло бы тебя взволновать. — И снова поцеловал успокаивающе её руку. Потом легко поднялся и уже громче сказал: — Позволишь познакомить тебя с девушкой, что стала гостьей Лориена?
Халдир распростёр свободную ладонь к Блейн и незаметно махнул ей. Разом примёрзшая к земле, Блейн едва заставила себя идти.
— Как же твоё имя, моя милая? — улыбнулась ей Тэфнут, рассматривая её пристальным взглядом.
— Анора, — шепнул Халдир.
Блейн подобралась. Она не могла судить эльфов сразу же, после того, как увидит. Не обладала даром читать по выражению лиц, по взгляду или улыбке. Но что-то внутри неё зародилось, о чём-то намекнуло. Внутри Тэфнут Блейн ощутила сильный огонь, какой-то невозможный свет, который она пропускала сквозь звёздные мерцающие в огнях глаза. И сидела на скамье в голубоватом платье, как восхитительная райская птица, зная, когда и как повернуть
голову, как посмотреть, чтобы заставить окружающих трепетать от подаренного томного взгляда. Для Блейн не возможно было разгадать тайну её глаз, понять, как нежная, спокойная, внимательная к тем, кто ей небезразличен, женщина, чуткая к чужим сердцам и душам, сумела вырастить трёх прекрасных сыновей, которые, Блейн поняла, никогда не причиняли ей боли, никогда не заставляли усомниться в себе. Тэфнут была, как Милл, как мать Блейн, далёкая от дочери настолько, что никаких чувств к себе просто не оставила.
Но Блейн стало больно. Это была тупая и неопределённая боль.
— Анора-Милл? — Халдир оказался в промахе из-за своего излишнего участия, когда дёрнулся вслед за Блейн, которая отступила на шаг.
Но Блейн не отводила от Тэфнут сосредоточенных тёмных глаз.
Кто такие пираты? Люди, звери? Зло, добро? Они глухи к чьим-либо бедам. Они слушают стоны и рыдания моря, волн, подводных скал. И она, Блейн, такая. Потому что обманывала, обводила вокруг пальца, заставляла страдать. Но сейчас пиратов под боком не было. Была только она, их представительница, и именно в ней складывались все их тёмные грехи. И она не могла выбраться из сетей, в которые попала слишком давно. Бездне у её ног не могло быть конца, ей самой — прощения. Если пираты рухнут во тьму, она рухнет с ними тоже, потому что… Не захочет другой судьбы. У неё её нет.
Блейн тошнило от своего имени. Анора, от которой она так долго рвалась прочь, из-за Халдира то и дело нагоняла её. Анора была слабой, никчёмной, человечной. Анора не удержала руку сестры в шторм, Анора не любила мать так, как должна была любить дочь, Анора сдавалась всегда слишком быстро, и Анора считала, что поступает правильно. Блейн сильна. Блейн — пиратка, обманщица, обольстительница. Блейн положено быть там, в пиратском логове, прыгать вокруг костра, распевать похабные песни, пить со всеми и со всеми же валяться за валунами в пьяном забытье. А Аноры нет. Анора не развита. Она потерялась десять лет назад. Анора забыта, оставлена на суше, свергнутая Блейн, которая господствует в море.
Тэфнут смотрела прямо, открыто, без какой-либо тени. Она видела пиратку насквозь, замявшуюся, потерявшуюся, сухую, жёсткую.
— Мне пора.
Халдир вздрогнул и нахмурился. Ещё больше удивилась Тэфнут. А Блейн, чей голос охрип и огрубел на короткой фразе, на вялых ногах развернулась. Халдир нашёл её уже чуть позже, когда она, пустая и безэмоциональная, стояла в деревьях, тяжело навалившись на одно.
— Что случилось, Анора-Милл?
Его голос был тих и прост. Халдир остановился за Блейн, даже постаравшись заглянуть ей через плечо. Пиратка всколыхнулась и оборотилась, показывая заострившуюся скулу и растерянно-острый глаз.
— Ты похож на неё. Но даже ты не заставляешь меня…
Блейн очень долго всматривалась в сосредоточенные глаза эльфа, а после отвернулась. Увеличив между ней и собой дистанцию, Халдир сказал:
— Я могу объяснить это. Да, могу. У этого явления нет конкретного названия. Но нечто подобное я чувствую, когда остаюсь наедине с Владыками. Тэфнут моя мать, потому на меня ее… Сила так не падает. Она есть в каждом эльфе, слабая или сильная. Вот что тебе довелось испытать сегодня.
— Так это некая сила? Значит, на меня она упала, — Блейн не обрадованно вздохнула и приложила ко лбу холодные, чуть подрагивающие пальцы. — Не скажу, что мне это нравится.
— Не предполагал, что будет так. Я бы предупредил. Прости.
Блейн оборотилась к нему со странным выражением в напряжённых глазах и будто бы собиралась что-то сказать, и Халдир сам склонился к ней совсем чуть-чуть, но тут Блейн словно скомкала своё желание:
— Смотри, эльф, там что-то начинается.
И она отшагнула с усмешкой.
Халдиру пришлось обернуться.
Больше не было раздробленности в эльфийской толпе. Присутствующие размещались полукругом, оставляя в середине два высоких украшенных меллирна. Рядом с каждым появилось по эльфу, который держал на длинной, изгибающейся к верхушке палке большой фонарь.
А затем поток эльфов чуть всколыхнулась. Перед деревьями ровно посередине остановилась Ильтеса, развернувшаяся к заинтересованным лицом. Её глаза мгновенно пали на Блейн. Никто не видел полыхнувшей искры между золотой сталью и сталью серой.
— Я хочу в этот раз открывать данный конкурс. И я выбираю себе соперника. — Настроенная дерзко, она вскинула подбородок. Напряжение в Блейн возросло до предела. — Блейн.
Не каждый узнал имя пиратки. Несколько голов задвигались, высматривая вызванного на «поединок». Блейн слышала, как укоризненно Халдир позвал Ильтесу по имени. Она тоже видела его, но не смотрела в его сторону. Её гордыня требовала восстановления прав.
— Даже не думай! — резко пресёк Халдир, схватив Блейн за рукав. К ним начали поворачиваться.
— Пропустить вызов мимо ушей?! — резко нажала Блейн. — Хочешь считать, что у меня нет самолюбия — считай! — и грубо вырвалась.
Ей дали дорогу. По губам Ильтесы мелькнула ухмылка. Блейн спокойно уставилась на дерево и оглядела его. Понятия не имела, что за данный конкурс и как вообще одержать в нём верх.
— Мне плевать, что ты задумала, — пиратка косо взглянула и также косо ухмыльнулась. Ильтеса с гордостью проигнорировала это и уже по-опытному ухватилась рукой за первую ветку. — Если хочешь что-то доказать, то доказывай самой себе.
Вдруг пролетел свист, и Ильтеса оцелотом взлетела по стволу, невероятным образом не путаясь в подоле своего явно неудобного платья. Это был миг, когда Блейн сцепила зубы и тут же поняла, какого давиться своим ядом и надменностью. Пиратка с небольшим для себя, но с громадным для того же Халдира промедлением подтянулась на руках и полезла вверх. Страж протиснулся в передние ряды и с раздражённо-огорчённым выражением наблюдал и за первой участницей, и за второй. Халдир знал этот конкурс и считал его глупым. Участвовали в нём исключительно девушки. Это было подобие того, как передвигались по меллирнам галадрим. Эльфийки забавлялись этим, но не находили ничего увлекательного стражи-ветераны.
Ветки опасно дергались перед глазами, утыкались в виски, царапали щёки — так высоко на пару с Ильтесой взобралась Блейн. Голоса и крики снизу подбрасывали их ещё выше. Блейн оступилась и, покрасневшая от натуги, застряла между толстыми ветками, которые обхватили её. Это было явно не то место, к которому стоило тянуться. Теперь Блейн была частично обездвижена. На соседнем дереве Ильтеса карабкалась всё выше.
— Дьявол морской бы… — она задержала воздух и порывисто дёрнулась вверх — порвала платье, зацепилась рукавом, оцарапала локоть и повисла снова, болтая ногами.
Халдир, справляясь с напряжением, прикрыл глаза, а после схватил взгляд Орофина. Не одобрял брат происходящего. Халдир с толикой иронии подумал, почему такое «грандиозное» представление пропускал Румил. Но тут ему пришлось откинуть мысли — тело само подалось вперёд, когда дерево Блейн затрещало, будто недовольно вздохнуло, и полетели почки и листья.
— Анора-Милл, — Халдир постарался выхватить её фигуру из пёстрой зелени, но не смог. — Слезай же!..
Но никто его не слышал — так громко было кругом.
Блейн всё-таки вырвалась, но и не думала лезть дальше. Это было невозможно. Её колотило от злобы и оскорбления, которое усиливалось, стоило ей вспомнить, что она сама поддалась на провокацию Ильтесы. Плевать, что за конкурс, плевать, зачем вообще лезть на дерево!..
— Мерз…авка! — пиратка уселась на ветку, будто и не собиралась спускаться.
А потом внизу взорвались аплодисменты и оглушающий заливистый свист. Ильтеса уже стояла на земле, высоко над собой держа маленький ярко-красный фонарик на серебряной цепочке. Она победила.
— Это было красиво, — с улыбкой обернулась Ильтеса к Блейн, когда та с шумом оказалась на земле, и осматрела её покоцанное платье.
Блейн сделала шаг… Её отпихнули сразу множество рук, впереди остались чьи-то спины, круг из восторженных эльфов образовался около Ильтесы. Халдир попытался не попасть в него, но его ловкий шаг назад прервали хваткой за плечи и наоборот отправили к центру.
— Ты и дальше будешь молчать, друг?! — возопил кто-то.
И Блейн, отошедшая в сторону и гневно-бледная, замерла, вслушиваясь. Но Халдира было слышно плохо, либо же он ничего не сказал. Однако его много раз на разных интонациях позвали по имени, после чего над поляной пролетел собранный голос стража: «Я скажу».
Его фраза утонула в одобрениях, Халдир словил сосредоточенные, широко раскрытые глаза Ильтесы. И… Вдруг понял, что не может воодушевить себя на действия. То, о чём он размышлял на протяжении нескольких дней, то, к чему он возвращался целое столетие… Оно не нашло отголоска в той его стороне, которая располагала всей уверенностью, чуткостью, строгостью, всем тем, чем руководствовался страж. Халдир помнил дословно разговор с матерью в тот вечер, после холодного расставания с Ильтесой. И он знал. Просто знал, что должен взять её в жёны. Он знал это со спокойствием и достоинством и совсем не собирался бегать вокруг и около, как слабовольный юнец. Просто в эту минуту, когда хитрые товарищи, и не подозревающие о всей тяжести его дела, ухватили его «за горло», он растерялся, а от этого, в ужас самому себе, оробел.
В предстоящем Халдир совсем не видел трепета и романтики. Он и не планировал никогда той обстановки, в которой решит предложить какой-нибудь эллет стать его навечно. Но это однозначно должно было происходить по-иному.
— Халдир?
Голос Ильтесы показался ему туманом, почти не проникающим под купол, в котором Халдир ощутил себя. По его плечам летали ладони товарищей, их голоса вразнобой ложились ему на уши, и сам он порывался только к одному — к просвету между телами.
— Я хочу, чтобы ты была моей женой, Ильтеса. — Голос его из-за быстроты сказанного прозвучал очень хрипло и от этого громко.
Но — ненадолго. Очень обрадовались товарищи. Схватилась за грудь Ильтеса, расчувствовавшаяся и сама от себя этого не ожидавшая.
Халдир метнулся в сторону. Более его и не держали. Но — метнулся и замер, с каким-то коротким оцепенением уставившись в землю, словно впервые видел её перед собой, а затем по-хищному вскинул глаза. Блейн, скрестив руки, стояла за деревом и просто наблюдала за ним.
— Анора-Милл, — голос не возвращался, сухой, он полетел к Блейн. Халдир сделал шаг, но остановился.
— Мы ждём тебя, давай же скорее! — махали товарищи. — Негоже даму после такого оставлять! Она же красавица — смотри, чтобы конкуренты не объявились! Ха-ха-ха!..
Взгляд за дерево, где Блейн уже нет. Халдир был вышибленным из колеи. Он понимал, что в нём восстают отнюдь не светлые чувства, а какие-то опасные, злые, порывистые. Страж метнулся по следам пиратки и застал её около того же пустого и ставшего ещё темнее коридора.
— Анора, — вскочил на лестницу, останавливаясь.
Блейн не спеша обернулась. Не было на её лице ничего, только какая-то невиданная доселе смиренность, которая Халдира задела, задела слишком глубоко, что он враз стал настоящей подбитой птахой, от которой в одночасье отреклись и небо, и земля.
— Я уйду. И ты возвращайся на праздник.
Халдир направился к ней медленными шагами.
— Ты, наверное, ничего не знаешь, — сбивчиво и негромко, начал он, и Блейн приподняла бровь, ибо действительно была удивлена.
— Не знаю о чём?
— Мне есть, что сказать тебе, Анора-Милл. Я не смогу сказать всего — ты многое не поймёшь, а в иное я просто не хочу окунаться вновь… И не думай перебивать меня.
Он действительно был отчасти резок и словно бы нетерпелив. Блейн насторожилась, немного заинтересовалась и пыталась разгадать те разительные перемены, случившиеся с Халдиром за тот обрывок времени, пока она, Блейн участвовала в конкурсе и после шла по этому коридору.
— Каждый эльфийский род связан… Очень важно связан с каким-то из других родов, — его сухая и тёплая ладонь зажала локоть Блейн, но вдруг спустилась и мягче сошлась на запястье. — И так мой род связан с её… — он говорил об Ильтесе. — И я знал, знал об этом, Анора-Милл… И игры со слухами были лишь играми, потому что все и без того знали, чем всё закончиться…
— Постой, — ей пришлось перебить его слишком быстрый шёпот хотя бы потому, что Халдиру нужно было сделать полноценный вдох. Её палец лёг на ранее непокорные губы. — Но Ильтеса вела себя так, словно ходила по краю пропасти и твоё «нет» смогло бы уничтожить её.
— Она боится моей нелюбви, моей принуждённости к этому…
— Ш-ш… А ты? Ты не боишься?
Халдир не ответил, только, стиснув зубы, склонил голову и словно бы намеренно, а может быть и нет, приложился лбом к плечу Блейн.
— Я понимаю, — заверила Блейн, мерцая глазами и касаясь его волос. — Я же ещё до этого сказала тебе, Халдир. Мы это сказали друг другу. Не мне быть твоим океаном. Не тебе быть мой птицей. И я сказала, что как женщина она подходит тебе.
— Ты говоришь так странно, так противоречаще самой себе, — Халдир ощутил боль, томящую, утомляющую, и подступил к Блейн, прижав её к стенке. — Молвишь о таких вещах, а сама вела себя, словно ты Ильтесе соперница.
Блейн ухмыльнулась, пока её рука не спеша обвивала шею эльфа.
— Ты не океан, Анора, нет. Ты вихрь, причём довольно злой и коварный.
Блейн медленно направилась по коридору. Халдир — следом.
— И, несмотря на это, ты сейчас задерживаешься, когда тебе пора, когда ты предопределил свою судьбу?
Комната была уже видна. Прижавшись к двери, Блейн развернулась к Халдиру, который обнял её за спину, а теперь, не отрывая взгляда, вместе с Блейн навалился на дверь, раскрывая её.
— Халдир, — Блейн в восхищении округлила глаза, когда ей пришлось сесть на кровать, смотря, как пуговицы на камзоле эльфа расстёгиваются. — Что же я сделала с тобой?.. А ведь это я… Ты осознаёшь это?..
Она покорно откинулась на кровать, когда эльф навис над ней. Его поцелуй был совсем незнакомым, другим, нежели те, которых Блейн сумела добиться.
— Ты что, хочешь так попрощаться со мной?
Его губы замерли на шее, спустились чуть ниже. Он укусил её, а затем очень тихо сказал:
— Хочу… ибо я пока что связан принудительным словом, но не душой.
— А это не низко для тебя?
И он действительно притормозил, вновь задетый и вновь глубоко, только потому что эти слова сорвались с уст Блейн.
— Низко. Низко, Анора-Милл, — Блейн приподнялась, но Халдир заставил её лечь обратно. — Но не тебе судить меня.
Блейн позволила платью заскользить с плеч.
Халдир приостановился, подтягивая пиратку к себе, чтобы ни один миллиметр её тела не был вдали от него. Близко-близко остались синие глаза к серым, и в них более не было невозмутимости и гордыни. Ладонь Блейн ласково скользнула под камзол. Халдир не перехватил её, как обычно.
Она ловила губами его сбивчивые слова и понимала, что победила.
***
Триумф пришёл сам, хотя диадема ещё не оказалась в её руках. Блейн выпрямилась — холодок щупал её остывшую кожу, щекотали волосы, ставшие ещё длиннее, ещё кудрявей. Халдир тихо лежал, прижавшись щекой к подушке, и кончики его пальцев давно замерли на пальцах Блейн. Когда зашевелилась она, зашевелился и он, но — на миг. Ошупывали его черты глухие серые глаза, тёмные в кружащем мраке и опасные в своей остроте. Блейн спустилась с кровати со всей возможной осторожностью и бросила украдкой взгляд за окно — их с Халдиром не было долго, начинало светать. Это значило, что Блейн должна была поторопиться. Она не могла надеть своего пиратского костюма. Ей пришлось вернуться в платье. Пришлось оставить кинжалы и собрать ядовитые стрелы, которые она ухитрилась вытащить и чудом бросить на мягкий стул, мимо которого промелькнула, когда под натиском Халдира отступала к кровати. И эти стрелы — всё, что она могла себе позволить. Блейн посчитала, что кинжалы — самая большая её потеря. Она наугад оправила волосы, накрывая ими уши без круглых серьг, с которыми тоже распрощалась ещё до праздника. А затем собрала две единственные книжки, что были у неё на руках, и выскользнула из комнаты. Халдир раскрыл глаза.
