Reflection

Жемчужные серьги стали последним штрихом ее образа и Кэролайн, рассматривая свое отображение в зеркале, подумала, что на своих похоронах она, вероятно, будет выглядеть точно также: болезненно-бледная, красивая и мертвая внутри. Стук в дверь прервал ее невеселые размышления и глубоко вздохнув, она вышла на встречу к Стефану, внутренне готовясь к его беспокойству и взволнованному выражению лица. — Я готова, — со вздохом сообщила она, прикрывая дверь, и тут же сталкиваясь с Сальваторе, который нервными шагами мерил коридор. — Успокойся, Стефан, суд уже завершен. Сегодня просто огласят приговор. — Ты уверенна, что хочешь пойти туда? — спросил он, взъерошивая волосы. — Ребекка… — Не сможет ничего мне сделать, не добавляя в список своих преступлений еще и обвинение в нападении на федерального агента, — сообщила Кэролайн, запирая дверь квартиры. Покачав головой, Стефан лишь последовал за ней, стараясь держаться чуть ближе — Клаус признался во всем, а значит остальные члены семьи останутся на свободе, — его слова заставили Кэролайн остановиться на месте. — А значит, Ребекка Майклсон на свободе и у нее серьезные мотивы для мести.

***

Ее продержали в участке почти сорок восемь часов, вновь и вновь расспрашивая об операции, и только к концу вторых суток Аларик отпустил ее домой. В своей квартире она не была уже столько месяцев… Сначала она жила в съемной квартире по соседству с Тайлером, затем переехала в особняк Майлксонов. В ФБР были уверены, что ее таунхаус — безопасное место. Тяжело вздохнув, она вышла из кэба, что притормозил возле ее дома. Кэролайн была настолько измучена и устала, что не сразу заметила белокурую женщину, ждущую ее на пороге дома. Она могла уйти сейчас незамеченной, но решила, что лучше будет прояснить все сейчас. — Ребекка, — прохладно поприветствовала ее Кэролайн, скрещивая руки на груди. Майклсон проигнорировала ее, с интересом рассматривая дом. — После того, как мы узнали, что ты работаешь на ФБР, было несложно вычислить твой адрес, — сообщила она и наконец повернулась к ней лицом. — Выглядишь усталой, Кэролайн. Предательство не идет на пользу? Кэролайн вздернула брови, но не собиралась поддаваться на такую уловку. Она прекрасно знала, что совершила, это ее буквально изнутри разрушало, но будь она проклята, если позволит Ребекке злорадствовать и говорить об этом. — Если это все, то оставь меня в покое, — отрезала она, проходя мимо нее к двери. — Ты разбила его сердце, — вскипела Ребекка. — И ты рассчитываешь на то, что уйдешь безнаказанной? Я так не думаю. Не выдержав, Кэролайн яростно обернулась к ней. — Хочешь знать правду? Меня убивает то, что Клаус сейчас находится за решеткой из-за преступлений, которые он совершил ради этой семьи! — шепот ее был тихим, но полным ярости. — Можешь не верить мне, но я влюбилась в него, и я никогда не прощу себя за то, что разрушила его доверие. Ее сердце тоже было разбито. Усталость накатила на нее с новой силой и вздохнув, она отстранилась от Ребекки. — Можешь меня ненавидеть, — произнесла Кэролайн. — Точно также, как и я себя ненавижу. — У меня была мысль прекратить твое жалкое существование, — раздраженно проговорила Майклсон. — Но я хочу, чтобы ты жила с этой болью, пока я собственноручно не вырву твое сердце. Это была физическая угроза и, согласно протоколу, Кэролайн должна была зафиксировать ее и передать Аларику или Стефану, чтобы у них было еще одно обвинение против семьи Майклсон. Вместо этого, Кэролайн просто молча закрыла дверь перед лицом Ребекки. Она все равно смогла бы убить то, что уже было мертвым.

***


Они сумели найти места в зале суда только благодаря значку Стефана; зал был переполнен журналистами, которые освещали падение центральной фигуры преступного клана Майклсонов. Кэролайн не была готова к такому вниманию, но Клаус казался очень спокойным. Она не могла отвести от него взгляда. Клаус был одет в дорогой костюм, что отлично на нем сидел, но ее внимание привлекла светло-голубая рубашка, которую он надел под пиджак. Она купила ему эту рубашку. Она вспомнила, как жаловалась на то, что его гардероб выдержан в слишком нейтральных тонах, и это была ее первая попытка повлиять на то, что он носит. Это был первый раз, когда она отнеслась к нему не как к цели, но как к своему мужчине. Словно почувствовав ее взгляд, Клаус чуть повернул голову, тут же сталкиваясь с ней взглядами. Камеры вокруг словно с ума сошли, пытаясь запечатлеть его лицо, но Кэролайн проигнорировала вспышки, рассматривая его. На его лице было несколько свежезаживших ссадин, вероятнее всего он получил их в тюрьме, пока ждал приговора. Кэролайн едва спала ночами, зная, что он находится в одной камере с закоренелыми преступниками, мгновенно забыв про то, что ее бывший любовник был хуже их всех вместе взятых. Судья призвал всех к порядку и Клаус отвел взгляд, а Кэролайн тут же пробрала холодная дрожь. Она так хотела поговорить с ним хотя бы еще раз, хотя бы попросить прощения в последний раз. Кэролайн едва слушала, как судья зачитывает приговор — Клаусу вынесли приговор в три пожизненных заключения, — а затем тут же вывели из зала суда в наручниках. Он обернулся к ней еще раз, прежде чем исчезнуть в дверях. Сердце Кэролайн мучительно сжалось, стоило ей вспомнить их последний разговор.

***

Стефан пытался отговорить ее от этого, но она все же настояла, объяснила, что ей нужно «своего рода завершение всей этой ситуации». Это было полнейшей чушью, конечно, но идеальным аргументом, против которого Стефан ничего возразить не мог. Ей не нужно было закрывать эту главу своей жизни, она просто хотела доказать, что все это было реально. Угрозы Ребекки все еще эхом отдавали в ушах, но Кэролайн больше заботило состояние Клауса: она опасалась, что он мог быть слишком убит горем и предательством, чтобы защитить себя. Она любила его и он заслуживал знать правду. Кэролайн нервничала и ее руки дрожали, пока она пыталась сделать глоток кофе, ожидая прибытия Клауса. Ей удалось получить разрешение на встречу с ним. Двери открылись и Клаус, одетый в оранжевый комбинезон, с усталым видом вошел в комнату. В обмен на конфиденциальность разговора, охрана отказалась снимать с него наручники, и покинула их. Они остались наедине впервые с той ужасной ночи. — Привет, — тихо поприветствовала она его, опуская кофе на стол. У него был синяк на скуле, ссадина или две на лице, но в остальном он выглядел неплохо. Тяжелый узел в ее груди немного ослабился от осознания этого. Кэролайн прокручивала в голове предстоящий разговор сотни раз, но не было готова к холодному безразличию на его лице, от которого все объяснения и извинения казались бессмысленными. Пришлось менять первоначальный план и выбирать ту ситуацию, которую она еще могла контролировать. — Ребекка угрожала мне. Впрочем, я ее не обвиняю, — проговорила она. — Я волнуюсь не за себя, но не хочу нести ответственность за то, что твоя сестра окажется за решеткой. — Значит, я — везунчик, — подозрительно вежливо ответил он. Кэролайн знала, что так беспристрастно он говорил о себе, когда ему приходилось выполнять все грязные дела, и возненавидела тот факт, что он использовал это сейчас с ней. — Бекка слишком умна, чтобы попасться. Она несколько месяцев прожила с агентом ФБР и ей не смогли предъявить никаких обвинений. Глубоко вздохнув, Кэролайн кивнула. Сейчас она могла повернуть разговор в нужное ей русло, поднять тему, о которой им необходимо было поговорить. — Я знаю, что ты ненавидишь меня, — признала она. — Но все, что я говорила тебе, все, чем я с тобой делилась — все это было правдой. 
Его скептичная усмешка была ожидаемой, но это все равно доставило ей боль. Тем не менее, Кэролайн упрямо продолжила: — Меня зовут Кэролайн Форбс, я из Мистик Фоллс, штат Вирджиния. Я занималась организацией всех мероприятий в городе, пока не поступила в Уиттмор, где изучала драматические искусства. Тайлер ведь подтвердил все это. Но он не знал того, что после смерти матери, я решила присоединиться к ФБР. Взгляд Клауса стал более заинтересованным, он чуть вздернул брови, но не произнес ни слова. — Моя мама была шерифом, — объяснила Кэролайн. — Ее застрелили при исполнении служебных обязанностей, и мне не хотелось, чтобы вся ее жизнь, посвященная службе в полиции, осталась незамеченной и неоцененной. Я решила защищать людей точно также, как это делала моя мама, и так я попала в Куантико. Вздохнув, Кэролайн подумала, что вряд ли такая информация хоть что-то значила для мужчины, сидящего напротив. — Я никогда не думала, что вместо того, чтобы искать улики, подтверждающие незаконную деятельность лидера преступной группировки, я влюблюсь в него, но… вышло что вышло. Я не жду того, что ты простишь меня, но ты должен знать, что для меня все это было реальным. Кэролайн встала со стула, незаметно пальцами стирая слезы. Но прежде чем она открыла дверь, раздался его тихий голос. — Ты сказала бы «да»? Ее сердце болезненно сжалось, стоило ей вспомнить тот день. То, как он опустился перед ней на одно колено… Это навеки отпечаталось в ее памяти и грозило стать самым большим ее сожалением. Она не повернулась к нему, не в силах сдержать слезы. — Даже целая стая волков не остановила бы меня, — ответила Кэролайн. — Я люблю тебя. Она покинула комнату, сопровождаемая его молчанием, так и не посмотрев на него. Кэролайн сомневалась в том, что достаточно сильна для того, чтобы вновь столкнуться с его ненавистью.

***

Избавившись от Стефана, который все пытался подбодрить ее, Кэролайн покинула здание суда. Она решила прогуляться на свежем воздухе, чтобы привести в порядок мысли. Клауса отправили в одну из самых защищенных тюрем, осудили на три пожизненных срока, и она была уверенна, что больше никогда не сможет увидеть его. Не только потому что все посещения будут строго регистрироваться и предоставляться в ФБР, но и потому что Клаус наверняка откажется встречаться с ней. Она едва-едва убедила себя в том, что все еще будет хорошо, но стоило ей приблизиться к собственному дому, как она заметила, что входная дверь была приоткрыта. У нее не было с собой пистолета и стоило бы позвонить Стефану, но никаких посторонних звуков или шорохов не было, так что она вошла в дом и включила свет. Все было в жутком беспорядке: в ее вещах рылись, мягкие диванные подушки были разорваны, какие-то вещи были опрокинуты. Впрочем, ничего из ценных вещей не пропало: телевизор был на месте, ее ноутбук лежал на полу. Это было не ограбление, это было сообщение или даже предупреждение: Кэролайн нашла разбитые рамки с фотографиями, ее лицо на каждой фотографии было перечеркнуто красным маркером. Кэролайн понимала, какая угроза скрывается за этим и, чувствуя себя побежденной, набрала номер своего шефа. — Аларик, здравствуй, — вздохнула она. — Мне нужна команда экспертов. Ребекка Майклсон нанесла визит.

***

Аларик прибыл к месту преступления незамедлительно, про себя отмечая ее усталость. Он тут же велел ей написать заявление и отправиться в офис, пока команда должна была закончить свою работу. — Тебе нужно отдохнуть, — в его голосе звучало отеческое беспокойство. — В офисе ты будешь в безопасности. Кэролайн чувствовала себя в этот день: с одной стороны все, казалось бы, закончилось, но с другой она была напряжена, чувствуя какую-то зловещую недосказанность. Но когда она прибыла в офис и включила компьютер, все стало на свои места. Она безучастно смотрела на экран монитора, пока Стефан не подошел к ней, взволнованно наблюдая за ней. — Кэролайн. Она встретила его взгляд с нейтральным выражением лица и кивнула. Кэролайн понятия не имела, как ей следует на это реагировать, эмоции и чувства совершенно смешались, и она не знала, какого ответа ждет Стефан. — Клаус сбежал, — наконец произнесла она, взглядом указывая на заголовки новостей в поисковике. — Твоя квартира… — напомнил Стефан. — Мне нужно идти, — тут же бросила она, собираясь найти ответы на свои вопросы. Майклсоны сумели вызволить брата во время перевозки, и все же у них было достаточно времени для того, чтобы разрушить ее квартиру и попытаться запугать ее. Но Кэролайн Форбс никогда не была жертвой.

***

Она быстро шла по тротуару и ее яростный вид заставлял прохожих обходить ее стороной. Отправиться в особняк Майклсонов было самоубийством чистой воды, но она должна была положить конец всему этому сумасшествию. Разве разбитое сердце не было достаточным возмездием? Внезапно высокая темноволосая девушка преградила ей дорогу и Кэролайн раздраженно посмотрела на нее. — Прошу прощения, — бросила она, пытаясь обойти ее, но она вновь встала перед ней, теперь умышленно не давая ей пройти. — Чем я могу помочь? — Это зависит от того, действительно ли ты та самая известная Кэролайн Форбс, из-за которой пал Клаус Майклсон? — брюнетка говорила чуть растягивая слова и ухмыляясь. На Кэролайн словно ушат холодной воды вылили, но прежде чем она сумела ответить, кто-то схватил ее сзади. — Хейли, возьми ее за ноги, — прозвучал грубый мужской голос и девушка повиновалась. Кэролайн тут же попыталась вырваться из их хватки, но была в явном меньшинстве. Квартал, где они были, был пустым, пара редких прохожих предпочли сделать вид, что ничего такого не происходит, а единственное, что нарушало тишину, так ее собственное хриплое дыхание, пока она яростно дралась. А затем раздался щелчок пистолета. — Отпусти ее или тебе придется заплатить. Сердце Керолайн замерло, а затем забилось в учащенном темпе, стоило услышать знакомый голос, низкий и опасный. Она обернулась и увидела Клауса, который направил старомодный револьвер на мужчину, что держал ее. Однажды он показал ей этот револьвер и рассказал его историю: оружие хранилось в Семье многие годы, передавалось от одного поколения к другому и использовалось только ради защиты членов Семьи. Он выстрелил прежде, чем она могла подумать о том, что это значит. На одну ужасающую секунду она подумала было, что Клаус выстрелил в нее. Но когда тело мужчины, что держал ее, рухнуло к ее ногам, она поняла, что Клаус защищал ее. — Хейли Маршал, — протянул Клаус, наставляя пистолет на брюнетку. — Передай своим боссам, что им лучше остановиться, иначе я не поленюсь истребить каждого члена Волков. Кэролайн слышала об этой группировке, но сейчас была больше занята тем, чтобы оттолкнуть от себя девушку, а не разбираться в незаконных войнах мафии. Одарив ее разъяренным взглядом, Хейли поспешила скрыться, а Клаус тут же потянул Кэролайн к себе. — Садись в машину, — велел он, толкая ее к черному седану. — Как ты… — Я объясню все в машине, love, — произнес Клаус. Они оба оказались на заднем сидении и он дал знак водителю ехать. Только когда автомобиль тронулся, Кэролайн ясно осознала, что оказалась в замкнутом пространстве с Клаусом Майклсоном, сбежавшим преступником. Она обхватила его лицо ладонями, пытаясь понять, что происходит. — Ты здесь, — прошептала она. — Ты спас меня? Почему Волки пришли за мной? Почему ты еще не покинул город? Твоя семья… — Sweetheart, — он прервал ее и взял ее ладони в свои руки. — Я собираюсь покинуть город, но прежде я хотел увидеть тебя. Кэролайн придвинулась к нему ближе, большими пальцами поглаживая ладони его рук. — Ты спас меня, — снова прошептала она. — Ты правда любишь меня? — Да, — она ответила автоматически, не задумываясь. Кэролайн научилась прощать себя за то, что любила его; если убийство, которое он совершил на ее глазах, не изменило ее чувств, то ничто не изменит. — Я ненавидел тебя, — мягко произнес он, смотря на их переплетенные пальцы. — Ребекка требовала твою голову и она не прекращала говорить о твоем расписании, о возможностях, которые у нее были, чтобы убить тебя. Но несмотря на то, как сильно я ненавидел тебя, ее за мысли забрать тебя у меня, я возненавидел больше. — Моя квартира… — Это было ее истерикой, — произнес он с усмешкой. — Разрушительно, но не опасно для тебя. Твоя безопасность для меня всегда в приоритете. Кэролайн осторожно взглянула на него, но не увидела проблесков гнева или ярости, направленных на нее. — Как ты можешь простить меня? — голос ее был тихим, напуганным. — Я разрушила все. — Преступной группировкой тут управляю я, love, — напомнил он ей. — В любом случае, твое внедрение оказалось лучшим, что когда-либо со мной случалось, мне просто потребовалось время, чтобы осознать это. В ней почти зародилась надежда, но Кэролайн задушила ее на корню. — Тогда.. Что все это значит? Клаус прижался своим лбом к ее и закрыл глаза. — Это значит, что я не смог вытравить из себя преданность тебе, как бы сильно я не старался, — тихо произнес он. — Машина направляется к частному аэродрому, где меня ждет самолет. Мой вопрос заключается только в том сколько вымышленных имен в списке пассажиров: одно или два? В Куантико всех новичков призывали соблюдать баланс между собственными инстинктами и тем, чему их учили. И сейчас, согласно тому, чему она была обучена, ей стоило попытаться вернуть его в тюрьму и жить дальше. Но сердце Кэролайн выбрало не многообещающую карьеру. Она кивнула раньше, чем поняла, какое решение приняла. — Куда мы направимся? 
Клаус ослепительно улыбнулся и открыл глаза, обнимая ее лицо ладонями. — Туда, где всегда светит солнце, — пообещал он, осыпая поцелуями ее скулы и уголки губ. — Ты уверена, sweetheart? Улыбнувшись сквозь счастливые слезы, Кэролайн вспомнила, как задала ему точно такой же вопрос в тот день, когда все обернулось таким кошмаром. — Даже если бы я жила тысячу лет, — прошептала она. — Я бы никогда не изменила своего отношения к тебе. Клаус наконец притянул ее к себе для поцелуя и Кэролайн, привыкнувшая к его страстным и требовательным поцелуям, была совершенно обезоружена его нежностью. Впервые с того дня, как Клауса заковали в наручники на ее глазах, Кэролайн почувствовала себя живой. Она была жива, она была влюблена — и будь проклято все остальное.