Намного ближе

      Намджун в своих кругах занимал не последнее место, имел своих слушателей и вообще был весь на свэге. Его образ, сотканный понемногу на протяжении долгого времени выделял его из серой массы. А как тут не выделяться, когда кругом блеклые темные макушки и только один он ходит и сверкает выбеленными пепельными волосами, зачесанными назад. А цепи на шеё и кольца на пальцах не внушали совершенно никакого доверия, так же как и образ в целом. Консервативное общество не пытается выделиться, но это делает Намджун: темные скинни, футболки с кричащими принтами и неизменные конверсы.       Он - человек, которым восхищаются. За которым следуют, которого слушают. Ким вообще личность независимая, вот только маме на это плевать.       Поэтому она не слушает сына вообще и выталкивает его из дома на пару с младшим братом и, всучив больничную карту, захлопывает дверь. Младший смотрит на брата с сожалением и пожимает плечами. Намджуну ничего не остается, кроме того, как вести брата в больницу самому, ведь маму внезапно вызвали на работу. — Хён, там недолго, правда, — пытается подбодрить Чонгук, но Нам вздыхает только тяжело и треплет по голове паренька. — Будем надеяться, а то не хочется потом получать от Юнги, — бурчит он. У Чонгука от слов старшего глаза загораются ярче фонарей и он смотрит восхищенно. — Возьми меня с собой! — восклицает младший, подскакивая при каждом шаге.       И Ким не против совсем, что брату так нравится место его деятельности. Вот только мама постоянно неодобрительно смотрит после такого, особенно когда её маленький Гукки, наслушавшись взрослых, говорит отнюдь не по-детски. Он как губка впитывает строки из песен, потом рассуждая на тему отношений людей, ситуаций в мире и много того, о чем ребенку в принципе в шесть лет рано думать. — Посмотрим, — уклоняется он. А потом весь путь до больницы слушает нытье младшего, потому что тот ну очень хочет в студию. И вообще, он ему в прошлый раз обещал, что возьмет.       Намджун детские больницы ненавидит от одного только воспоминания о процедурной, где так больно брали кровь из пальца. А бесконечные очереди у кабинета терапевта заставляли в голос выть. Но мамашки, орущие из-за того, этой самой очереди успешно приглушали его вой. Намджун был спокоен: мать записала младшего на приём, значит их просто скоро вызовут.       Отдав младшему в распоряжение свой телефон с запущенной какой-то игрушкой, он старается отгородиться от этого мира, пытаясь не вслушиваться в пререкания нервных женщин. Он осматривает различные плакаты на стенах, где изображены разного рода инструкции и старается рассмотреть, что написано, только очки остались дома, поэтому вскоре бросает это дело.       До того, как их зовет медсестра, Намджун успевает принять звонок от Юнги, который говорит обманчиво спокойно; отобрать телефон у Чонгука; благополучно задремать, а потом проснуться от того, что брат пихает в бок, ведь тому скучно совсем.       Когда называют их фамилию, Намджун мысленно восклицает от радости и смотрит поверхностно на родителей, которым ещё предстоит отсидеть в этой самой очереди, а потом заходит в кабинет.       Едва зайдя внутрь, Намджуна коротит конкретно от мягкого голоса врача Чонгука. Он как истукан посередине кабинета стоит, впитывает образ складного мужчины, пытаясь отмереть. Намджун таких красивых парней в принципе никогда не видел. Этот терапевт что-то новое в его жизни. Он словно весь в белое окутан (и не суть, что это белый халат), мягкий и такой непривычно теплый. — С вами всё хорошо? — интересуется доктор своим мелодичным голоском. А Ким только тогда понимает, как выглядит со стороны, поэтому торопливо кивает и встает ближе к своему брату, который уже расположился на стуле около самого врача.       Парень ему улыбается, а потом всё свое внимание обращает на Чонгука. Намджун запоминает эту короткую улыбку и понимает, что сам непроизвольно улыбаться начинает. Он примерно представляет, как со стороны выглядит и закусывает внутреннюю сторону щеки, потому что показаться настолько дурным при таком парне Ким совершенно не хочет. — Никаких жалоб не было? — А? — В прошлом месяце я выписал витамины, — обращается доктор к нему, — Госпожа Ким говорила про упадок сил. — Ну, он кушать больше стал, — внезапно хриплым голосом ответил Намджун, отводя взгляд к календарю. Смотреть на этого красавчика сил не было совершенно. — Это наоборот хорошо, — произнес врач, слегка смеясь. В следующий момент он что-то чиркнул на бумажке и протянул Наму, — Следуйте тем же рекомендациям, а так всё в порядке.       У Кима по спине мурашки побежали, а по телу словно ток электрический пустили. И это всё только от одного легкого прикосновения к его пальцам.       Путь до студии прошел словно в тумане. Все действия были выполнены на автоматизме. Чонгук шедший рядом никак не мешал думать (чертенок притих, чтобы брат наверняка с собой в студию взял). Юнги, смотря на потерянно-мечтательный взгляд, ничего не говорит младшему. Только вздыхает и показывает Чонгуку на диван, где уже сидит какой-то парень.       Заметив новое лицо, он смотрит вопросительно на Мина. — Это что за покемон? — спрашивает Ким, когда они заходят в звукозаписывающую, чтобы настроить микрофоны. — Следит за мной с неделю, впервые подошёл, — пожимает плечами старший, проверяя наушники. Намджун через стекло следит, как незнакомый ярко-рыжий парнишка пытается разговорить его брата. — Он хотя бы среднюю школу закончил? — усмехается он, осматривая бордовую форму на парне. — Без понятия, — отвечает Мин, поворачиваясь к другу, — А вот что происходит с тобой, мне интересно.       И выжидающе смотрит, слегка улыбаясь, что вообще нонсенс. — Хён, это пиздец полнейший, — подвисает Намджун, вспоминая педиатра.       Юнги косится недоверчиво, понимая всю серьезность слов друга. Просто так словами тот раскидываться не будет и если сказал, что это пиздец – значит, так оно и есть.