Ворон
2 июля 2016 г., 22:45
Артур, Гаюс и рыцари ехали уже несколько дней, однако заветного острова все еще не было видно. Старик на удивление сносно переживал долгий путь, но волнующийся король все еще уделял пристальное внимание своему лекарю, боясь, как бы с тем чего не случилось. Наконец, на пятый день Артур не выдержал и спросил:
— Гаюс, ты говорил, что сможешь отыскать путь… Как далеко, по-твоему, мы сейчас от Авалона?
Смотря на долину, простиравшуюся перед ними, и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что можно принять за знак, Гаюс честно отвечал:
— Я не знаю, сир… Мы должны были прибыть к озеру еще на второй день, однако…
Увидев черного ворона, пересекавшего небо над долиной, Гаюс осекся: вот им и явился такой долгожданный знак. Проследив за взглядом лекаря и ничего особенного не заметив, Артур спросил:
— Однако, Гаюс?
— …однако, — продолжил старый лекарь, не отрывая взгляда от птицы. — Жрицы не хотят, чтобы мы нашли Авалон.
Артур, едва сдержавшись от того, чтобы закатить глаза (настолько он привык к разным сказкам Гаюса и знал, что сейчас услышит еще одну), вздохнул и с малой долей сарказма уточнил:
— И почему ты так решил, Гаюс?
Старый лекарь с очень серьезным лицом, по которому будто пробежала тень, повернулся к королю:
— Ворон, сир. Плохой знак.
— Ворон? — с недоумением переспросил Артур, оглядываясь. Однако птицы он так и не увидел. Наоборот, королю казалось, что на много миль вокруг вообще не было живых существ, кроме него самого и его рыцарей.
— В небе над долиной, сир, — указал Гаюс, проследив за попытками короля найти знак.
Артур устремил взор вдаль, туда, где расстилалось ярко-изумрудное поле, покрытое цветами, а на горизонте возвышались темные горные хребты.
— Но там ничего нет, Гаюс, — слегка ворчливо изрек он.
— Вы не можете этого видеть, сир, — в очередной раз учтиво стал пояснять лекарь. — Поскольку не принимаете магию и против древней религии.
Артур с сомнением оглянулся на своих рыцарей, будто ища у них поддержки, однако те в ответ только пожали плечами, пристально вглядываясь в небо над долиной, но также ничего не видя. Что ж, значит, глаза не обманывали Артура. Помолчав с минуту и размышляя над услышанным, король задал еще один вопрос лекарю:
— И что это значит, Гаюс?
Старик, вновь принявшийся изучать явившийся лишь ему одному знак, печально и тревожно поглядел на короля.
— Он предвещает смерть, сир, — произнес Гаюс тихим голосом, в котором Артур услышал страх.
***
— Подойди, Эмрис, — сказала Элейна, заметив, что маг наблюдает за ней, стоя в тени деревьев. — О чем ты хотел узнать? Слегка раздосадованный тем, что его заметили, но все же испытавший облегчение от того, что ему не нужно думать, как начать важный и опасный (маг это понимал) разговор, Мерлин вышел из-за большой яблони и встал рядом с Элейной. — Почему, — сердце Мерлина бешено билось от страха услышать ответ жрицы на свой вопрос, но отступать волшебник был не намерен, — почему ты сказала, что я могу не застать Камелот? Легкая улыбка тронула губы Элейны, но улыбка эта не была доброй, и, увидев ее, Мерлин почувствовал, как страх еще глубже пустил корни в самом сердце мага. Жрица же, повернувшись к нему, отвечала: — Время на Авалоне идет иначе, чем в мире смертных, Эмрис. Неужели тебе неизвестно об этом? Один наш день равен неделям там, а неделя — годам… Стоит ли пояснять тебе, юный маг, сколько минет за семь долгих авалонских лет в твоем любимом королевстве? Ты уже ничего не исправишь в нем, Эмрис. Ты больше никогда не увидишь Артура. Смирись. С каждым словом жрицы Мерлина все больше начинало лихорадить. Когда Элейна озвучила приговор (именно так для волшебника прозвучали ее слова), маг, словно в бреду, повернулся к ней и воскликнул: — Ты лжешь! — в руке его вспыхнул огонь. Посмотрев на ладонь, Мерлин понял, что, должно быть невольно переступил границу дозволенного, однако назад пути уже не было. — Ты лжешь, — уже тише добавил он. — Наши с Артуром судьбы связаны навеки. Моя судьба — служить ему, пока он жив, а значит однажды я вновь вернусь к нему. Бросив беглый взгляд на огненный шар, Элейна расхохоталась: — Ты стремишься угрожать мне, Эмрис? Твоя магия сильна, но не настолько, чтобы причинить мне вред здесь. В глазах жрицы читалась скрытая угроза. Языки пламени вдруг заиграли в ее взгляде. Шепнув что-то, Мерлин погасил огонь и произнес: — Я не стал бы угрожать тебе, Элейна. Я лишь сказал, что твои слова — ложь. Элейна, сверкнув глазами, отвечала: — Да будут милостивы к тебе боги, Эмрис. Ты ступил на опасный путь. Сказав это, жрица произнесла еще несколько слов на древнем языке, и Мерлин увидел, как иссиня-черный ворон мелькнул в небе над островом и исчез в тумане. Сердце мага оборвалось. Что же он наделал?
