This can't be how the story ends...

Слезы струились по щекам Артура, застилая глаза. Король смотрел в небо, моля своего бога, чтобы все это было неправдой, чтобы он не терял верного друга, которого обрел и которого понял лишь перед смертью. Смертью, которой он избежал благодаря Мерлину. В который раз Артур был обязан жизнью своему слуге… Есть ли достойная плата за такую великую и верную службу? «Я хочу сказать тебе то, чего не говорил никогда… Спасибо», — теперь уже собственные слова мелькнули в голове Артура. Спасибо… как же мало этой брошенной слишком поздно благодарности для того, кто сейчас, бездыханный, лежал на жертвенном камне, окруженном ведьмами. Едва ли не впервые в своей жизни Артур рыдал так, что грудь сотрясалась от горя. Дождь постепенно превращался в ливень, делая короля мокрым до нитки, но ему было все равно. Черные тени, стоящие кругом на поляне, сжимались все плотнее, подходя к Артуру, в нескольких метрах от которого стоял камень. Круг все сжимался, ветер усиливался, раскаты грома раздавались теперь практически непрерывно, но Артур ни на что не обращал внимания, смотря в грозовое небо невидящими ничего от слез глазами. Наконец, он оторвал взгляд от туч, не пропускавших не единого луча взошедшего солнца, и, выронив меч, который все это время сжимал в руке, произнес тихо: — Прости меня, Мерлин… Раздался особенно яростный раскат грома, и Артур, вновь поднимая голову, вскричал в небо: — Прости меня! И в этот момент случилось что-то необъяснимое: раздался громкий треск, словно кто-то разом срубил все деревья в огромном лесу; на горизонте сверкнула цепочка молний, и тучи разошлись, пропуская темное существо с огромными крыльями… Сквозь слезы Артур узнал Килгарру. Ведьмы, медленно плывущие к своим жертвам, остановились, обращая взгляды к спускавшемуся на остров дракону. — Как ты посмел?! — раздался все тот же громкий голос, который говорил с Артуром. Однако теперь он был гневным. — Ты не можешь являться на Авалон, когда тебе вздумается! Я Вер… Опустившийся в центр круга из теней Килгарра, выпустил короткую струю огня и заговорил, прерывая ведьму: — Я предупреждал тебя, Элейна, — голос дракона был грозен. — Эта связь нерушима. Ни тебе, ни кому бы то ни было другому, никогда не победить ее, не разорвать. Элейна лишь, по обыкновению, засмеялась в ответ. — Оглянись вокруг, старый дракон! Твой юный маг на пороге гибели, а король совсем скоро последует за ним. Глупцы… Ты отдал всю свою мудрость двум глупцам, ни один из которых так и не послушал тебя! И вот они здесь. И я отомщу им за магию и за нашу сестру! Я убью великого Мерлина и Артура Пендрагона! Король былого и грядущего совсем скоро будет мертв… — Этому никогда не бывать, — раздался тихий, но слышный голос со стороны камня. Жрицы в страхе повернулись к говорившему: камень, служивший одним из оплотов их магии, был разрушен, а рядом с ним стоял живой и невредимый Мерлин. — Мерлин! — Артур перевел неверящие глаза на друга. — Эмрис! — гневное восклицание Элейны разнеслось по острову. — Как ты… Ты! Элейна повернулась к дракону. — Это ты помог им! Тот лишь невозмутимо выпустил очередное облачко пара из ноздрей и произнес: — Это судьба, Элейна. Владей ты хоть немногим больше темных чар, заполонивших твое сердце, ты бы знала: тебе никогда не победить в той войне, которую ты затеяла. Древнее пророчество гласит: «В тот день, когда величайший король из ступавших на землю прольет слезы горя по простому слуге, зло будет уничтожено, а магия вновь воцарится в Камелоте». Ты превратила древнюю религию в оплот злобы, Элейна. Все жрицы Авалона, живущие ныне и бывшие прежде, разгневали богов. Но боги предвидели это, и теперь вам не избежать кары. — Ложь! — Элейна взметнула вверх руку, соображая, какое из заклинаний способно осилить дракона, но быстро поняла, что таковых нет. Килгарра, словно прочтя ее мысли, хрипло рассмеялся: — Только Повелитель драконов имеет власть надо мной, Элейна. Ты никогда не сможешь причинить мне вреда. Сказав это, Килгарра повернулся к Мерлину, опуская голову в знак послушания. И маг медлить не стал. — O drakon… — разнесся голос по острову. Глаза Мерлина светились, а в руках зажегся огонь. Еще несколько молний, одна за одной, сверкнули, угодив в ведьм, и спустя мгновение на поляне из жриц осталась только Элейна. Килгарра, повинуясь зову своего Повелителя, втянул воздух в ноздри и выдохнул… Огонь охватил Верховную жрицу, не оставив от нее и пепелища. Едва она исчезла, глаза Мерлина потухли, и он бросился к Артуру, который никак не мог найти в себе сил встать: магия острова и душевные муки истязали его. — Артур! — Мерлин подбежал к другу, подхватывая того и обнимая. Слезы счастья заструились по щекам мага. — Артур! Я так…. — Мерлин… — шепотом произнес король, поднимая взгляд. — Мерлин, я должен… В глаза королю ударил яркий солнечный луч, заставив того прерваться. Артур вновь посмотрел на небо: тучи рассеялись. Дождь прекратился. Мерлин сидел совсем рядом и сжимал его руку. И сразу же стало значительно легче. — Мерлин, — повторил король уже значительно громче. Соленые капли блестели и на его щеках, но теперь уже Артур плакал не от горя: он, наконец, познал, каково это — иметь счастье быть рядом с самым преданным и великим человеком из всех, которых он знал. — Мерлин, я должен сказать… — Каким ты был ослом? — прервал Мерлин, широко улыбаясь. — Если это, то можешь не тратить силы зря… Вместо обычного королевского возмущения, Артур впервые также широко улыбнулся другу в ответ. — Ты прав, — сказал он. — Я был очень большим ослом.