Взмах крыла бабочки

      Аомине нервно постучал ногтем по лакированной стойке, за которой стояла симпатичная блондинка в вызывающей одежде.       – Что значит «все девушки заняты»?       – Приношу свои извинения, но наше заведение очень популярно, и обычно клиенты бронируют девочек заранее… Вы у нас впервые? – она снисходительно глянула на Аомине из-под длинных ресниц и слегка наклонила голову. Вырез на рубашке натянулся до неприличного сильно – огромные буфера отвлекали от разговора. Аомине попытался поднять взгляд, но он так и прикипал к этим аппетитным булочкам. Администратор кашлянула, пытаясь привлечь внимание клиента. Она держалась очень профессионально, давно привыкнув к подобному, и никак не выказывала своего раздражения.       – Может, выберете кого-то из жиголо? – Аомине готов был поклясться в том, что она сказала это с издёвкой. Ну да, конечно, променяет он симпатичные мягкие плюшечки на костлявую мужскую грудь, не на того напали.       Он уже готов был покинуть этот чёртов бордель, но стоило ему обернуться и глянуть через широкие прозрачные двери на улицу, как он мгновенно передумал. Крупные капли дождя барабанили по стеклу с такой силой, что сама мысль о том, чтобы выйти наружу, отдавалась холодком по загривку.       «А в конце концов, не всё ли равно? Один раз не пидорас», – пришла в голову такая подходящая сейчас «народная мудрость». Яйца словно налились свинцом от длительного воздержания. Аомине работал в полицейском участке, а осенью дел всегда было предостаточно. Постоянные вызовы в ночное время, работа практически без выходных – не было ни времени, ни желания строить отношения с кем-либо. А вот деньги были. Так что быстрый перепих со жрицей любви – и он снова в строю, готов брать нарушителей порядка под белы рученьки. Главное, чтобы не приходили заявления на публичные дома. Скрепя сердце, Аомине приходилось заводить на них дела, работа есть работа.       Наконец Аомине хмыкнул и достал бумажник. Мужик так мужик. Главное, чтобы дырка была. Хотелось обронить привычную фразу «посоветуйте кого-нибудь получше», но сейчас был явно не тот случай.       – Номер «07», второй этаж, ваш избранник уже ждёт вас, приятного времяпрепровождения, – лукаво прощебетала барышня, сдерживая улыбку.       Да пошла она. Бесит.       Приглушённый тёплый свет в коридорах настраивал на романтический лад, и Аомине ещё раз подумал о том, что сегодня его жёстко обломали с девочкой – настроение было как раз подходящее для нежностей и ласк.       Отлично, нужный номер. Смех пробирал Аомине при мысли о том, что его ожидает за дверью. Накачанный гомосек в леопардовых стрингах? Познания о геях у него были так себе, на уровне распространённых клише.       Дверь бесшумно отворилась, и глазам потребовалась пара секунд, чтобы привыкнуть к ещё более тусклому красноватому свету, окутавшему комнату. На большой кровати, занимающей большую часть помещения, сидел светловолосый юноша; краешком рта он посасывал кончик короткого ногтя, то ли скучая от безделья, то ли завлекая клиента прямо с порога.       Он был красив. Красив как мужчина. Но невероятно соблазнителен… Лицо парня расплылось в улыбке: он заметил, как по телу посетителя прокатилась волна желания, концентрируясь в паху. Он явно ничуть не сомневался в красоте своего тела. В его карих глазах отражался красный свет ламп, и оттого создавалось впечатление горящего пламени, манящего и сжигающего даже на расстоянии.       Аомине сделал шаг вперёд и щёлкнул выключателем у двери. Зажёгся основной свет. Да, так гораздо лучше, он крайне не любил заниматься сексом в потёмках. Парень слегка сощурил глаза, привыкая к яркому освещению. Длинные ресницы казались совершенно чёрными, не каждая девушка могла похвастаться подобным. Странное чувство пробралось в сознание Аомине: ему показалось, что он не впервые отмечает красоту глаз парня. Он не мог пошевелиться, стараясь перебрать в голове всех знакомых мужчин и вспомнить, кого же он ему так напоминает.       Молоденький хост, устав ждать, принялся расстёгивать ремень чёрных брюк, медленно, изящно и крайне сексуально. Судя по всему, у обычных клиентов уже от этого срывало крышу, и они набрасывались на его соблазнительное тело, как волки на овечку, думая только о том, как бы поскорее засадить ему.       Но Аомине медлил. Перебирал в голове всех знакомых и не очень, чувствуя какую-то болезненную необходимость установить личность человека перед ним. Это была то ли старая полицейская привычка, то ли неожиданно сформировавшаяся паранойя.       Внезапно в голове что-то щёлкнуло: Кисе Рёта!       Как он мог забыть! Как из его памяти мог стереться тот, чьё лицо постоянно было у него на виду в средней школе!       Аомине регулярно натыкался на него в тех же журналах, где печатали фотографии Май-чан, и даже слегка завидовал этому популярному засранцу, по которому сохли все одноклассницы. А с тех пор, как он однажды обнаружил, что этот придурок учится в параллельном классе, вопреки его воле, смазливая мордашка Кисе постоянно начала мелькать тут и там, привлекая к себе внимание.       Но прошли годы, и его популярность сошла на нет, уступив место новым свежим лицам. Больно, наверное, падать на самое дно после такой звёздной карьеры…       Хотя он был всё так же юношески красив. Аомине не удивился бы, если б вдруг узнал, что задвинули его сознательно, шантажируя и убеждая продавать своё тело за неплохие бабки.       «Отодрать Кисе Рёту, пха, – Аомине усмехнулся, пожирая его взглядом, - какая заманчивая перспектива».       Кисе уже кинул брюки куда-то на пол, оставшись в хлопковой белой рубашке, которая чудом держалась на одной пуговице: он теребил её в пальцах, взглядом спрашивая, стоит ли ему расстегнуть её самому или клиент предпочтёт избавить его от остатков одежды самостоятельно.       Аомине любил раздевать партнёрш сам, перемежая медленное стягивание одежды с томными ласками, влажными поцелуями и подразнивающими прикосновениями к низу живота. Но сегодня выдержки на это не хватало. Молния ширинки больно впивалась в стояк, и всё тело кричало о том, что необходимо поскорее почувствовать наслаждение от проникновения в чужое податливое тело.       Кисе встал на четвереньки, слегка отклячив задницу. Свободная рубашка провисала так сильно, что было прекрасно видно маленькие розовые соски. Облизать бы их… Потом, после того как Аомине кончит пару раз и обретёт способность к осмысленным действиям. Он уже сходил с ума от того, как этот мелкий паршивец поглаживает его пах рукой, чуть сжимая яйца через плотную ткань джинсов. В его взгляде так и читалось нетерпение: то ли желание поскорее закончить, то ли искреннее увлечение таким сексуальным партнёром. Кисе томно выдохнул и прильнул губами к ширинке, зубами подцепляя собачку.       «Ха-а… Какой же шлюхой ты стал…»       Аомине прикрыл глаза и подался вперёд, сладко постанывая от накатившего наслаждения. Его член, наконец, был освобождён из плена тугой одежды и сейчас истекал мутными каплями смазки на красноватые губы Кисе. Тот уже было собирался заглотить, но Аомине опомнился и жестом приказал ему повернуться. Профессиональный минет – это более чем круто, но сейчас хотелось только одного – вставить в эту тугую крепкую задницу.       Кисе привычным движением опёрся локтями о матрас и прогнулся в пояснице. Он продолжал поглядывать из-за плеча за действиями клиента, как показалось Аомине, с заинтригованностью, и прикусывал нижнюю губу.       Огладив округлые бёдра ладонями, Аомине потёр пальцем около ануса Кисе: оттуда сочились прозрачные капли смазки. Как предусмотрительно с его стороны, можно не тратить время на подготовку.       Кисе удовлетворённо застонал, почувствовав прикосновение горячей головки к копчику. Аомине обожал дразнить партнёров, заставляя их выть от нетерпения и просить член. Но у его сегодняшней пассии явно с выдержкой всё было ещё хуже, так как тот слегка раздражённо дёрнул бёдрами, опираясь на один локоть. Вторая его рука потянулась к собственному члену и крепко сжала его, бесстыдно надрачивая себе и разрушая тишину страстными стонами.       – Какой нетерпеливый, Рёта-кун… – издевательским тоном протянул Аомине, наваливаясь грудью на спину Кисе. Прохладная ткань рубашки приятно контрастировала с горячей холкой, и он ткнулся в неё губами, кончиком языка прикасаясь к влажной от пота коже.       Кисе вздрогнул и немного повернул голову. В глазах его читались досада и злость. Он просто места себе не находил, когда кто-то узнавал его. Это было позорно, горько, неприятно. Он бы предпочёл быть безымянной шлюхой, которую один раз выебут и навсегда забудут.       – Тш-ш, - мягко прошипел Аомине, подхватывая языком серёжку. Не дав ему морально подготовиться, он с силой толкнулся в податливое тело, вздрагивая от наслаждения. Кисе только уткнулся лицом в подушку, неожиданно сильно краснея не то от стыда, не то от удовольствия. Аомине был непривычно нежен, медленно и глубоко проникая и вынимая член почти полностью. Никакой грубой долбёжки, только выверенные движения, приносящие партнёру такое удовольствие, от которого сносило крышу. Кисе млел под ним, пытаясь подавить свои крики наслаждения, сжимая в зубах край подушки. Аомине пыхтел ему в ухо, переходя на хрипы, и впервые Кисе не хотел, чтобы это заканчивалось, стараясь продлить наслаждение как можно дольше.       Аомине так сильно придавил его к постели, что у Кисе больше не было возможности просунуть руку и потрогать собственный член. Он только бессильно уткнулся лбом в простынь и глянул под себя, на то, как из уретры стекают вязкие капли. От этого вида Кисе застонал. Бесстыдно, громко, протяжно. Так, что отключалось сознание. Аомине нащупал его ладонь и накрыл своей, переплетая пальцы. Ускорился, звучно шлёпая яйцами по крепкой заднице. Если бы Кисе когда-нибудь сказали, что он сможет кончить от одного члена внутри, он бы, не стесняясь, заржал, посчитав это глупой шуткой, но сейчас его накрыл такой мощный оргазм, что сил у него осталось только на истошные крики.       Перед глазами Аомине всё плыло, и он сильнее навалился на Кисе, чувствуя, что и сам сейчас кончит. Он впился зубами в молочно-белую кожу плеча, оставляя на ней багровый след, и толкнулся ещё пару раз.       Давно у него не было такого охрененного секса. Теперь Аомине мог без зазрения совести признаться себе: да, на парней у него тоже стоит, да ещё как. Он лежал на спине и всё ещё отходил от оргазма. Кисе услужливо напомнил о том, что у них ещё десять минут времени, но на второй заход, как ни стыдно признать, Аомине точно уже был неспособен.       Он только лениво разлепил глаза, глядя на склонившегося к нему хоста. Тот всё ещё жарко дышал, но глаза его выражали смятение. В них читалась смесь уважения и ненависти. Аомине протянул руку и заправил прядь светлых волос ему за ухо, а затем спустился ниже, оглаживая подушечками пальцев сгиб шеи. Схватившись за его плечо, он подтянулся ближе, впиваясь губами в чужие губы. Кисе охотно отвечал на поцелуй, умело работая языком, но глаза его зло сверкали.       Через полминуты он отстранился и потянулся за брюками, лежащими на полу. Аомине не удержался от того, чтобы в последний раз шлёпнуть его по заднице. Кисе вздрогнул, но не ответил на провокацию. Лишь холодно прошептал:       – Пожалуйста, не распространяйтесь о том, где я работаю.       Аомине кивнул, чуть помедлив, и сел на кровати, стирая тыльной стороной ладони пот со лба.       Ладно трахнулся. Но он только что сосался с парнем. Самозабвенно сосался. Да ещё и с кем! С тем самым Кисе Рётой, который так бесил его в средней школе.       «С моей жизнью творится что-то неладное», – отметил он в уме, решив подумать об этом позже. Сейчас внимание его отвлекал этот самый Кисе, как-то неловко натягивающий на себя брюки.       «А копчик у него всё-таки славненький, – подумал Аомине, – в следующий раз обязательно кончу на него».