Глава 1
4 июня 2016 г., 21:27
Радость от победы продлилась недолго, уступая место отчаянию. Джордж сидел в кресле со стаканом огневиски в руке и наблюдал за множеством рыжих голов, снующих туда-сюда по гостиной, смеющихся и громко разговаривающих. Он перевел взгляд на стоящих лицом к чернеющему в стене окну Гарри и Джинни; они словно застыли, склонив друг к другу головы, и тихо о чём-то переговаривались. Джордж мог лишь видеть, как шевелятся их губы. Взлохмаченные тёмные и рыжие волосы, казалось, сплелись вместе, на подоконнике стояли забытые бутылки сливочного пива.
Джордж следил за развернувшейся в мягко освещённой рыжеватым светом комнате мини-вечеринкой и чувствовал, как в нём медленно закипает ярость. Как они могут смеяться после того, что произошло, как они могут что-то праздновать, когда его нет среди них? Джордж крепче сжал бокал, ощущая приближение головной боли. Ладно члены Ордена, но Билл, Чарли, папа, даже мама и малыш Рон. Когда Фред лежит наверху совсем один. Он медленно обернулся, чтобы посмотреть на семейные часы. Все стрелки, включая стрелку с именем Фреда, показывали на «дома». Да, он тоже был здесь, дома. Джордж отвернулся от часов; взгляд снова заскользил по гостиной и остановился на осунувшемся, покрытом грязью и кровью лице Перси. Он сидел неподалёку, беседуя с Флёр, и её хрупкая ладонь покоилась в его руках. У-у, кажется, Биллу стоит быть осторожнее. Был бы рядом Фред, он бы посмеялся. Перси выглядел ужасно уставшим и измотанным, однако, несмотря на это, губы его то и дело изгибались в тихой, робкой улыбке. Приятно знать, что у твоего брата хорошая жена, да ещё и такая красивая.
Что-то в ответном взгляде Перси, когда он наконец заметил, как Джордж на него смотрит, заставило захотеть кинуться ему на шею и разрыдаться. Ему, Перси, человеку, которого в последние два года они с Фредом если и вспоминали, то именовали не иначе как ублюдком, задницей, предателем, дерьмом и прочими неблагозвучными словечками. Перси не виделся с ними очень давно, а когда, наконец, появился, Фред ушёл от них, забрав с собой их шанс окончательно помириться и оставить в прошлом всё плохое, что было между ними. Гарри сказал, что Фред уже был мёртв, когда Перси обнял его впервые за долгое время. Перси смотрел на него, и, казалось, ему было сложно просто держать глаза открытыми. Джордж видел, что он жалеет, видел, как тяжело Перси. Он ни минуты не сомневался, что состояние брата напрямую связано с Фредом. И он простил Перси, давно простил. И из-за этого еще больше злился на остальных. «Будь благоразумен хоть раз в жизни», говорил внутренний голос, «будто ты не понимаешь, чему все так рады. Разве они не имеют права радоваться? Война закончилась. Больше никакого Волан-де-Морта, никаких Пожирателей смерти, никаких кошмаров и взрывов тёмной магии, никаких убийств. Всё закончилось, больше никто не умрёт, теперь всё хорошо. Он погиб не напрасно, и они это понимают. Это не значит, что им не тяжело».
Не напрасно. Всё казалось ужасно бессмысленным. Джордж поднялся, чувствуя ноющую боль в отсутствующем ухе, злость на весь мир и ненависть к себе вперемешку с уколами совести. На секунду он застыл в нерешительности, не зная, куда ему уйти. Джордж встретился глазами с матерью; она оставила свои занятия у плиты, опустив руку, сжимавшую палочку, и кивнула ему. Сейчас Джордж ни за что не смог определить бы, что в этот момент отразилось на её лице, но его выражение, вся маленькая фигурка этой женщины, которую он так бесконечно любил, поселили в душе Джорджа чувство тоски и всепоглощающей благодарности за всё, что она сделала и делает для них, что мама переживала для них и сопереживала вместе с ними. Ноги сами понесли его в сторону чёрного хода. Никто не сказал ему ни слова, и Джордж не видел, как ему вслед одна за другой осторожно поворачивались головы всех присутствующих, и как смотрел на него Гарри, когда он обхватил пальцами круглую металлическую ручку и скрылся за дверью.
***
Джордж опустился на ступеньку крыльца курятника. Было холодно, штанины намокли от обильной ночной росы. Тёмно-синее, почти чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд, раскинувшееся в немой бесконечности, было удивительно спокойно. Джордж смотрел на него не моргая, и ему казалось, что небо тянет его к себе, наверх, туда, где слишком много пространства для одного человека. Если бы не перекликающиеся друг с другом ночные птички, здесь было бы совсем тихо. Джордж уставился в темноту перед собой. Лучше быть здесь, чем со всеми. В их старую комнату, где сейчас и лежит неподвижно с закрытыми глазами Фред, он войти просто не мог. Даже сама мысль приблизиться к ней стискивала ему грудь и не давала сделать вдох. - Собираешься сидеть здесь всю ночь? Джордж вздрогнул от неожиданности и прищурился, глядя на тень перед собой. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не слышал негромкий хлопок двери и мягкий шорох шагов Гарри, дающих трещины в тёмном безмолвии ночи. Не дождавшись ответа, Гарри снова заговорил, и его рука взметнулась к волосам: - Прости, что помешал, я просто... Тут Джордж словно очнулся от оцепенения, лихорадочно соображая, что сейчас происходит, и неловко взмахнул руками. - Извини, Гарри, Мерлин, прости, - перебил он его. - Ты вовсе не мешаешь. - Ты уж определись, кто я, - фыркнул тот. - Очень смешно. Джордж усмехнулся и подвинулся, освобождая Гарри место рядом с собой, запустил пальцы в волосы. Шорох, скрип деревянной ступеньки, - и вот он чувствует тепло слева от себя. Они сидели вот так, в темноте, несколько удивительных для Джорджа мгновений; почему-то сейчас ему казалось невероятным присутствие здесь другого человека. Они были будто бы совсем одни в этой безграничной слепой черноте, далеко от тёплого дома с холодной комнатой наверху, от мамы и папы, братьев, Джинни и всех-всех-всех. Джордж не собирался ничего говорить, Гарри не настаивал. Он тоже молчал, и Джордж ощущал лишь его тёплую неподвижность и тихое дыхание рядом. Однако стоило ему сконцентрироваться на точке на карте с именем Гарри, как его лёгкие словно сами, без его участия, сделали прерывающийся вдох, и на выдохе тишину разрезал его собственный, чуть охрипший голос: - Я рад, что ты пришёл. То есть хорошо, что это именно ты, а не кто-нибудь из семьи или из Ордена. Как ты меня нашёл? Гарри пожал плечами. - Я понятия не имел, где ты, просто это первое место, с которого я начал. Ты избавил меня от дальнейших скитаний по вашему двору. Я просто, - он запнулся, - подумал, может, ты захочешь поговорить. Джордж усмехнулся, чувствуя легкое раздражение. Похоже, у этого парня в голове срабатывает визжащее заклинание каждый раз, когда кого-то поблизости касается что-то плохое. - Опять спасаешь души, малыш Поттер? - Нет, я... - Ладно, ладно, я понял, - Джордж устало потёр переносицу и тихо добавил, - Пожалуй, я и правда хочу поговорить. Поэтому... поэтому я рад, что это ты. Ты ведь... - Тоже терял близких, - закончил за него Гарри. - Точно. Джордж прикусил губу. Пустота, мгновение назад царившая в его голове, внезапно сменилась шумом роя мыслей, носившихся внутри его черепной коробки. Гарри нарушил молчание, избавив его от необходимости начинать самому. - Ты винишь их? - Кого? - Своих родных. - Нет. Да. Не знаю, - это оказалось тяжелее, чем он предполагал. - Не надо, я знаю, что ты сейчас скажешь: им есть чему радоваться, потому что война закончилась, и всё такое, я это понимаю. Джордж лихорадочно зашептал: - Мерлин, почему это всё вообще случилось, столько погибших и... В горле встал ком, стоило ему снова вспомнить про Фреда. Про то, что его больше нет. Гарри заговорил снова, осторожно подбирая слова. - Его смерть не напрасна, Джордж. Ты ведь и сам это понимаешь. Он умер за лучшее будущее для многих поколений волшебников, за мир без Волан-де-Морта... Эти слова взбесили Джорджа настолько, насколько могли взбесить человека в его состоянии, и что-то у него внутри словно сорвалось с цепи, когда он выплюнул: - Ты говоришь как грёбанный Дамблдор. Какая мне разница, что будет с миром, в котором его теперь нет? Какая мне разница, что будет со мной? Лучше бы я умер тогда вместе с ним. Он развернулся лицом к Гарри, дыхание было частым, глухое биение сердца отдавалось как будто во всем теле. Джорджу хотелось наорать на Поттера, сказать, что тот понятия не имеет, каково ему сейчас. Проблема была в том, что Гарри всё понимал. И Джордж осознавал это, хотя готов был поклясться, что у Гарри и Сириуса не было отношений, подобных их с Фредом связи. Однако об этом разумнее было бы умолчать, поэтому Джорджу оставалось только бессильно сжать руки в замок. - А ты говоришь как эгоист. Очень многие потеряли близких в этой войне. И Фред, ты не один любил его и не одному тебе плохо. Твои папа и мама, Билл, Чарли, Рон и Джинни — им всем сейчас нелегко. Да и мне тоже. Ты не единственный, кому тяжело. Представляешь, что было бы с ними, если бы ты тоже умер? Ты нужен им сейчас. Джордж прекрасно понимал, что Гарри прав, прав до последнего слова, и это бесило еще сильнее. - Твои родители умерли, когда ты еще пешком под стол ходил... - ... на метле летал, подарок Сириуса на день рождения... - ... Сириус погиб на твоих глазах, Добби, Римус... и ребята из Хогвартса, они тоже погибли ради «лучшего мира»? - Да, - тихо ответил Гарри, - так и есть. Я очень долго винил себя во всём, что произошло. И виню до сих пор, но почему бы это все ни случилось, какие бы ни были причины, оно закончилось благодаря им. Такая война не могла пройти без жертв, Джордж. Неизвестно, что было бы сейчас, если бы не они. - Сам-Знаешь-Кого убил ты. - Нет, в каком-то смысле мы убили его вместе. Ты уже можешь называть его по имени, он ведь мёртв. У Джорджа защипало в носу. А он-то думал, что больше не сможет проронить ни слезинки. Горячие капли разбились о его руки, их следы моментально застыли на лице, впитывая холод. - Я должен был быть рядом, - рука Гарри обняла Джорджа за плечи. - Если бы мы были вместе тогда, этого бы не произошло. Если бы я смог тогда защитить его... Гарри горько усмехнулся. - Джордж, знаешь, сколько я изводил себя этими "если"? Если бы Том Реддл никогда не родился, если бы родители были живы, если бы Беллатриса не убила Сириуса, если бы не погиб Дамблдор... Это уничтожит тебя, Джордж, это всего лишь бессмысленные фантазии, не имеющие отношения к тому, что происходит в реальности. Было бы чудесно, если бы сбылись эти «если». - Я не знаю, что мне делать, - Джордж был очень рад окутавшей их темноте, потому что Гарри не мог видеть, как жалко он сейчас выглядит, - мы всегда были вместе, понимаешь, всегда. Раньше я не мог представить, что было бы, попади мы с Фредом на разные факультеты, а теперь его нет, и я до сих пор не могу понять этого и не знаю, как жить дальше. Джордж всхлипнул, Гарри сильнее сжал его плечо. Джордж уже перестал ждать, что Фред очнется, вскочит на ноги и, хлопнув его по спине, скажет, что он пошутил. Джордж понимал, что этого не произойдёт. Но не мог до конца принять это. Принять то, что он теперь один. Джордж прекрасно осознавал, что это может случиться с кем угодно из семьи и из друзей. За всё время, что длился этот кошмар, он уже смирился со смертью, видел её достаточно. И кажется, Джордж был готов к каждой смерти, кроме этой. Конечно, он боялся за Фреда. Но иррациональная уверенность в том, что с кем с кем, а с Фредом точно ничего ужасного случиться не может, вытеснила этот страх. И теперь Джордж расплачивался за то, что был так слеп. Он не винил Гарри, не винил Перси или кого-либо ещё. Только себя. Гарри молчал. Джордж только сейчас почувствовал, как он вымотался, и насколько ему всё равно, что сейчас происходит вокруг него. Он ужасно устал и был совершенно опустошён. - Они всегда с нами, Джордж. Они никуда не уходят. И он всегда будет с тобой. - Откуда ты знаешь? - Они сказали мне. - Твои родители? Когда? - Когда воскрес Волан-де-Морт, когда они... появились из моей палочки. Дамблдор тоже так говорил: они всегда здесь, - Гарри взял руку Фреда и прижал ладонь к месту, где ухало сердце. - Ты сильный человек, Джордж, я знаю. Ты справишься. Голос Гарри звучал увереннее, чем Джордж себя чувствовал насчет того, справится он или нет. Сейчас ему было всё равно. Он закрыл глаза и положил голову Гарри на плечо. Если бы Джордж не был сейчас так разбит, он бы заметил как Гарри запнулся, отвечая на его вопрос. Воскрешающий камень остался среди корней в чёрной земле Запретного леса, и если кто и найдёт его там... Меньше всего Гарри хотелось, чтобы этим человеком был Джордж.***
Джордж всю ночь просидел в комнате с телом Фреда. Он долго не решался войти, стоя прямо перед дверью, и Рон держал его за руку. Теперь же Джордж не мог перестать смотреть. На теперь уже чистое, землистого оттенка умиротворённое лицо Фреда, закрытые глаза, потускневшие рыжие волосы. Казалось, что он просто спит. Джордж не мог поверить, что, едва займётся рассвет, они закроют крышку, уложат Фреда в яму и опустят сверху горку земли, оставив его там навсегда. Джордж столько не успел ему сказать, хотя у него был шанс, и теперь слова стали бессмысленными. Фред ведь все равно не слышит. Джордж так хотел, чтобы Фред открыл глаза, очнулся хоть на минуту, чтобы он мог сказать ему, как сильно он его любит и как сильно будет скучать. Джордж уже скучал. Наконец, в последний раз поцеловав бледные губы и сжав ледяные руки, между которых покоилась палочка, которая больше никогда не будет порхать в этих пальцах и никогда не выпустит ни одного заклинания, Джордж осознал окончательно и твёрдо, что Фред мёртв. Что он больше никогда не заговорит с ним, не поцелует его, не засмеётся, больше не придумает ничего забавного для их магазинчика. Что теперь они не будут доводить домашних и окружающих своими шутками. Не споют вместе ни одной песни, не займутся сексом. Не будут вместе стоять за прилавком. Никто больше не сможет сделать их совместную фотографию. Теперь они не Фред и Джордж. Теперь он просто Джордж, без Фреда. Он научится быть без него. Но Джордж просто хотел увидеть его в последний раз. - Я просто хочу попрощаться с тобой. Наутро он встал со своего места у гроба только для того, чтобы час спустя упасть в саду рядом с могилой Фреда.
