Глава 13
25 августа 2017 г., 18:21
Джордж почувствовал, что на них смотрят, только когда они с Фредом наводили беспорядок в поезде по пути в Хогвартс. И смотрят на них не просто какие-то студенты, а девчонки, и смотрят они не как-нибудь, а оценивающе. Что, в общем, было неудивительно — за лето Фред и Джордж, как и большинство мальчишек их возраста, очень повзрослели, вытянулись и в целом изменились (очевидно, в лучшую сторону). Теперь девочки с разных курсов и факультетов поглядывали на них снизу вверх, смущённо хихикая и заинтересованно перешёптываясь. Фреда такое положение вещей, кажется, обрадовало, судя по выражению его лица, на котором читалось приятное удивление и осознание собственного превосходства; Джоржду было, в общем, всё равно. Во «Флориш и Блоттс», где юных красоток было в изобилии потому, что в магазине внезапно нарисовался новоиспечённый профессор Локхарт, они с Фредом этого самого внимания на себе не прочувствовали, так как златовласый герой забрал все влюблённые взгляды и сладострастные воздыхания себе. Растаяла даже малышка Джинни, без памяти влюблённая в великого Гарри Поттера, который жёстко разобрался с прошлым профессором по ЗОТИ и которому Хогвартс теперь обязан назначением на эту несчастливую должность не менее великого Локхарта.
- Посмотри, во что ты нас втянул, Гарри, - пожаловались после первого занятия близнецы Поттеру. - Неужели обязательно было убивать профессора Квиррелла?
- Да никого я не убивал, я же говорил, - бурчал в ответ Гарри, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Его эти шутки веселили не меньше, чем Фреда и Джорджа.
Правда, перспектива позировать фотографу (да ещё и в обнимку с Локхартом) маленького убийцу школьных профессоров явно не веселила. Зато это позабавило Фреда с Джорджем: когда Гарри вытолкали к Локхарту «под свет прожекторов», у Джинни, кажется, чуть не случились судороги.
Джордж сидел рядом с Фредом за столом Гриффиндора и не совсем понимал, почему Джинни спокойно ест и болтает с однокурсницами и вообще ведёт себя так, словно объекта её девичьих слёз нет рядом. Вскоре, однако, он понял, почему — Гарри действительно не было в Большом зале, как и Рона. Джордж собирался поделиться своими наблюдениями с Фредом и уже было потянулся к его уху, как вдруг заметил, что брат, почти не мигая, смотрит в направлении стола Слизерина. Джорджа этот факт весьма заинтересовал, и он, отпив из стакана что-то сладкое, направил взгляд туда же, но не заметил ни ответного взгляда, ни какого-нибудь знакомого слизеринца в принципе. Когда он снова посмотрел на Фреда, тот уже вернулся к еде. Джордж не стал его спрашивать, так как не усмотрел в этом ничего особенно подозрительного, и обратил внимание брата на отсутствие Рона и Гарри. Фред сначала тоже удивился, затем припомнил, что Гермиона спрашивала в поезде, не видели ли они с Джорджем её друзей. На это близнецы не обратили ровным счётом никакого внимания, потому что были слишком заняты тем, что устраивали в поезде пенную вечеринку и отражали попытки Перси покарать их за антисоциальное поведение именем старосты. В ходе короткой беседы они оба пришли к выводу, что беспокоиться об отсутствии Рона и Гарри не стоит: очевидно, у этих двоих не хватало мозгов, чтобы не впутываться во всякие неприятности, но для того, чтобы из них выпутаться, имеющегося серого вещества было вполне достаточно. Вот если бы потерялась глупышка Джинни, было бы уже другое дело.
- А теперь убери, пожалуйста, руку, - вдруг сказал Фред, когда разговор на тему детей был закрыт. - Здесь и так жарко.
Джорджа эти слова застигли врасплох, потому что он сам не заметил, как во время разговора положил свою ладонь на бедро Фреда. Поспешно отдёргивая руку и принимаясь извиняться, Джордж проклинал себя и свою невнимательность — лицо Фреда действительно пошло красными пятнами, расплывающимися на фоне белой кожи. Джордж, правда, не думал, что дело в температурных условиях Большого зала. Просто Фреду, скорее всего, было неловко — здесь же куча народу, если кто-нибудь заметил бы, хоть даже сидящая рядом Анджелина, было бы очень неудобно. Он мысленно дал себе затрещину.
Идиот.
Джордж хорошо помнил тот день, в который все его планы держаться от Фреда подальше в физическом и моральном отношениях рухнули окончательно. Храбро лёжа ночью в постели и агрессивно обдумывая своё положение, Джордж абсолютно серьёзно намеревался в течение короткого времени свести на ноль тактильное общение с Фредом (потому что он устал шарахаться от каждого прикосновения), а затем и проводить с ним вдвоём гораздо меньше времени. Можно ведь дружить и с другими ребятами, верно? Если они перестанут находиться друг с другом двадцать четыре часа в сутки, в будущем они оба станут самостоятельными индивидами, каждый со своей личной жизнью. И так будет правильно! Так ведь и должно быть. А Джордж забудет о своих дурацких чувствах и полюбит кого-нибудь другого, как и должно быть. Ночью всегда всё кажется легко и просто, и это помогало ему засыпать со спокойной совестью. Днём, однако, всё снова становилось сложно: Джордж либо забывал то, что так решительно собирался осуществить ещё несколько часов назад, либо ему никак не представлялось случая провести границы между собой и Фредом, что приводило его в отчаяние.
Сейчас Джордж смотрел на кисти Фреда, пока тот вертел в пальцах новые часы Джордана, на мягкую, ещё не успевшую обветриться кожу, покрытую тонкими золотистыми волосками. Джордж думал, что руки у Фреда стали очень красивыми, хотя и были так похожи на его собственные. Ещё Джордж думал о том, что очень хорошо, что в тот день он всё-таки решился, иначе кто знает, куда бы тогда завела их с братом его глупая голова.
Джордж испытал огромное облегчение, не найдя Фреда и Анджелину в классе для занятий, и ещё больше обрадовало его то, что не застал он их и в гостиной Гриффиндора. Потому что Джордж был ужасно смущён и не хотел никого видеть. Оливер признался, что Джордж ему нравится. И поцеловал. Конечно, история их романа с Флинтом была действительно увлекательной, но она не произвела на Джорджа такого впечатления, как этот поцелуй. Целомудренное прикосновение чужих губ к щеке, но всё же. Джордж был смущён и обрадован. Чему он радовался, было для него толком не ясно, но совершенно ясно было то, что никому говорить он об этом не станет, тем более брату, из известных соображений. И вот Фред целует его. Кажется, в ту же самую щёку. И Джордж испугался. Не поцелуя, а своей реакции на него: его бросило в жар, затем в холод, потом снова в жар. Он подумал, что если Фред сейчас с него не слезет, то... то Джордж не знает, что будет. На миг ему даже показалось, что он может потерять сознание. Или вылететь в окно, даже без метлы. Просто это было уже слишком для него; иногда влюблённость становится настоящим мучением и для взрослого человека, что говорить про тринадцатилетнего мальчишку, чувства которого никак не желают вписываться в стандарты. И Джордж решился. Он никогда до того и никогда после не видел Фреда таким, каким увидел его, когда снова взбежал наверх, обуреваемый стыдом, волнением и страхом. Джордж не помнил уже, что наговорил Фреду, когда оттолкнул его, не помнил, как извинялся за свои слова. Ему достаточно было лишь увидеть, чтобы понять — такого он больше никогда не допустит. Тогда Джордж кинулся ему на шею и сам бросился целовать горячие щёки Фреда, чем ужасно удивил и себя, и брата. Он был дураком, понял свою ошибку, лишь взглянув на последствия. Джордж был эгоистом, потому что думал лишь о том, как плохо ему самому и как будет хорошо, когда всё это наконец для него закончится. Складывалось впечатление, что Джордж сам забыл о том, как на самом деле он нуждается во Фреде, хотя чувствовал это каждое мгновение. И ведь Фред тоже нуждается в нём. Как в лучшем друге, как в брате; в его поддержке и преданности. Будь оно иначе, Джордж бы не увидел эти потухшие блестящие глаза. Постепенно приходя в себя в крепких объятиях, Джордж наконец окончательно понял: он не может оставить этого человека. Пусть они никогда не смогут быть вместе, как мама с папой, как очень хотелось бы Джорджу. Значит, у них свой путь. Он осознал: ни за что бы не променял Джордж то, что у них с братом есть, на спокойную жизнь с кем-то другим. Он вдруг ощутил в себе силы бороться с собой, со своими собственными монстрами - ради них с Фредом. Теперь он достаточно силён для того, чтобы переступить через самого себя, и осознание этого наполняло его счастливой гордостью. Джордж будет с ним рядом всегда, что бы ни случилось. Как друг, как брат. Потому что они оба нуждаются в этом так сильно.
Фред гладил его волосы, а Джордж чувствовал, как он улыбается.
- Не знаю, что с тобой произошло, Джорджи, но только что ты превратил в бесполезное дерьмо всё, о чём я думал в ванной. И я очень рад этому, вот честно.
Джордж не спросил, о чём он думал, ведь он тоже был рад тому, что сейчас произошло, пусть впоследствии и вспоминал об этом с лёгким стыдом и смущением. Он был слишком обессилен и невероятно счастлив, что Фред простил его идиотское поведение. Это, однако, не мешало ему чувствовать себя ужасно виноватым ещё пару недель. Джордж вился вокруг Фреда постоянно, трогал его, поправлял галстук и волосы, следил за тем, чтобы брат обязательно ел, чтобы ему было комфортно, в общем, вёл себя как с близким человеком, перед которым чувствовал ужасную вину (или, со слов самого Фреда, как надоедливая мамочка). Прикосновения стали даваться ему проще, Джорджу стало приятно это делать: он понял, как это на самом деле замечательно - касаться того, в кого влюблён, пусть и не взаимно. И Фред никак не протестовал против этого.
От воспоминаний Джорджа отвлекло скользящее прикосновение к спине: он повернул голову и увидел направляющегося к выходу из зала Оливера, его брошенную через плечо тёплую, озорную улыбку. Джордж улыбнулся в ответ.
***
- Почему ты не хочешь рассказать Фреду о нас? Оливер поцеловал его шею и обнажённое плечо, и Джордж вздохнул от чувственности прикосновения и лёгкого ощущения досады. Вот зачем Оливеру понадобилось поднимать эту тему сразу же после того, как они так приятно провели время? С другой стороны, Джордж вполне понимал желание своего парня знать ответ на этот вопрос. Ключевые слова — его парень. Теперь они не просто друзья по факультету, не просто играют вместе в квиддич — теперь они встречаются. Так что желание его парня знать, почему Джордж не хочет рассказывать об их отношениях своему родному брату очень и очень объяснимо. Тем не менее, говорить об этом сейчас Джорджу не хотелось ну никак (как будто не-сейчас ему хотелось). Но Оливер обнимал его сзади, прижимаясь к спине своей широкой тёплой грудью, и тихо дышал ему в макушку, зарывшись носом в короткие рыжие волосы. И Джордж понимал — надо, сейчас. Он и так достаточно долго уклонялся от ответа, как иногда приходилось уклоняться от бладжера при невозможности отбить его, но теперь настала пора сделать это. Потому что Джорджу казалось, что именно сейчас Оливер ждёт от него этого ответа как никогда, и Джордж не вправе его расстраивать. Потому что Оливер совершенно точно расстроится. - Ну, - начал Джордж, - мы как-то не говорим об этом. Отлично, Джордж, это определённо тот ответ, который его устроит, молодец. Однако он не соврал — они с Фредом действительно не обсуждали эту тему. - В самом деле? Я думал, вы очень близки. - Так и есть. Джордж замолчал и повернул голову, чтобы поцеловать Оливера в мягкие губы. - И ты не знаешь, встречается ли Фред с кем-нибудь? Джордж почти физически ощущал его недоумение. Какая-то крошечная часть Джорджа хотела ответить «не знаю». Он сказал: - У него точно кто-то есть. Правда, я не думаю, что они встречаются. Если бы я спросил тебя, кто она, пришлось бы рассказать тебе об Оливере. Всё по-честному. И что бы ты ответил? С учётом отношения Фреда к Оливеру, которое так и не изменилось. По крайней мере, в лучшую сторону. Всё равно придётся. И чем скорее, тем лучше. - Почему ты думаешь, что они не встречаются? - осторожно спросил Оливер после непродолжительной паузы. - Он не выглядит влюблённым. Оливер ухмыльнулся Джорджу в волосы. - И как же, по-твоему, выглядят влюблённые? - полушепотом спросил он, мягко целуя Джорджа в висок. - Как Хагрид и его монстры, очевидно, - рассмеялся Джордж, прекрасно зная, что не это его парень рассчитывал услышать. Но ведь он же просто пошутил, так? Это ни к чему его не обязывает. Оливер щёлкнул Джорджа по затылку. - И нужно же тебе было уничтожить такой... романтичный момент. - Не забывай, с кем ты встречаешься, капитан Вуд. - Я очень рад, что ты не забываешь, кто твой капитан. Джордж удовлетворённо вздохнул и откинул голову на плечо Оливера. Он почувствовал прикосновение тёплой, чуть шершавой ладони к своему ещё мягкому члену и вздрогнул. Слишком... интимно. Джордж тут же ощутил прилив крови. - Почему ты так смутился? - прозвучал негромкий голос Оливера над его огненно-красным ухом. - Мы ведь только что трахались. Дрожь в позвоночнике заставила мышцы Джорджа напрячься. Немного непривычно слышать такое от Оливера. Грубо. Очень грубо. Грубость заводит. Он тихо простонал, когда Оливер прижался открытым ртом к его шее и сильнее сжал руку. За то время, что они были вместе, Джордж успел полюбить ощущение выделяющейся смазки. - Не трогай этот, когда будешь замазывать, - властно предупредил Оливер, чуть сильнее, чем нужно нажимая пальцами на невидный Джорджу засос над ключицей. - Понял? Я проверю. Джордж снова застонал, непроизвольно сгибая ногу в колене на очередное сильное, жёсткое движение. Он облизал губы и чуть повернул голову, проследил взглядом от красных влажных губ до тёмных зелёных глаз. - Понял, капитан. Оливер резко подался вперёд, и Джордж почувствовал, как их зубы столкнулись. Но это был лучший поцелуй за этот вечер. Он любил быть снизу, хоть это и случалось достаточно редко. Оливер вбивал его в матрац так же жёстко, как Джордж пытался выкинуть непрошеную мысль из своей головы. Член больно тёрся о влажное пятно на простыне, и это заставляло хотеть кончить ещё сильнее. Джордж не чувствовал боли в перенапряжённых мышцах, царапая ногтями бедро своего парня. Он глухо стонал, не обращая внимания на размазавшуюся по щеке слюну, мысленно повторяя имя. Непрошеная мысль, но Фред никогда не был нежеланным гостем в его голове. Как бы это было с тобой. Джордж кончил так сильно, что у него на мгновение потемнело в глазах. Или ему так показалось. Оливер вышел из него, и спустя несколько секунд Джордж ощутил на покрытой холодным потом спине горячие капли. Ему было хорошо, но чувствовал он себя паршиво.***
В последнее время они с Фредом очень редко пользовались Картой, хотя во время запрещённых ночных вылазок она всегда была припрятана у кого-нибудь из них под жилеткой — просто на всякий случай. Они уже выучили наизусть все ходы и помещения замка, но никогда не помешает знать, не идёт ли кто за тобой по пятам. В этот раз близнецы не преминули прибегнуть к её помощи (пусть время перемещения по замку было и допустимое), которую Карта им, однако, не оказала. - Ничего не понимаю, - с раздражением произнёс Фред, озадаченно вперив глаза в пергамент. Они подумали, что ошиблись. В смятении они пересмотрели всю Карту, хотя точно знали, что стоят на том самом месте, на которое и хотели прийти. Спустя несколько минут тщательной ревизии они окончательно убедились, что никакой ошибки быть не может. Просто на том месте, где раньше была дверь в половину среднего человеческого роста, сейчас было... ничего. Ничего, кроме голой холодной стены. - Её не могли просто застроить камнем, - упорствовал Фред. - Это точно магия. Джордж с ним не спорил, потому что Фред был, очевидно, прав. Но это никак не меняло того, что попасть в широкий коридор с высоченным потолком и гигантской дверью, секрет которой они с Фредом намеревались раскрыть, им теперь никак не удастся. Джордж не сдержал улыбку, вспоминая, как он, Фред и Ли варили тут это Говорящее-с-животными зелье. Да, весело было. Ещё некстати Джордж вспомнил о комнате с волшебным зеркалом и, преисполнившись тревожных ощущений, покосился на Фреда, как будто желая увидеть, не вспомнил ли он тоже. Но Фред лишь задумчиво сверлил глазами стену. - Как думаешь, может, это теперь что-то вроде Комнаты? Они с Фредом раньше называли Выручай-комнату Тайной комнатой, потому что официальное название было им неизвестно, а определение «тайная» подходило весьма и весьма: об этой комнате скорее никто не знал, чем знал хоть кто-то. Но в связи с последними событиями, касавшимися настоящей Тайной комнаты, термин был отвергнут, и комната стала просто Комнатой. Очень просто. Джордж пожал плечами. - Возможно. Фреда такой ответ не удовлетворил. Его удовлетворило бы, если бы эта стена разверзлась перед ним, но это всё никак не происходило. Гипнозу стена явно не поддавалась. Джордж зевнул и потёр шею. Он слишком быстро устал сегодня из-за чересчур раннего секс-марафона с Оливером и, в отличие от Фреда, был не в настроении открывать новые горизонты. Магия так магия, ничего не поделаешь. На мгновение его напугала собственная безразличность к тому, что с успехом можно было назвать авантюрой. Но Джордж правда был не в настроении сейчас пытаться взламывать стены. Он посмотрел на Фреда и подавил раздражённый вздох. Сколько уже можно тут торчать? Впереди них стена, сзади — пыльная, выцветшая, кое-где потёртая красная портьера. Больше ровным счётом ничего интересного. Давай же, Фредди, пошли отсюда. Джордж смерил брата долгим, уставшим и несколько даже надменным взглядом. Фред шаркнул ногой по грязному каменному полу, не породив эхо только потому, что пространство вокруг них было чудовищно мало, и наконец повернул голову в сторону Джорджа. Он, кажется, собирался что-то сказать и уже было открыл рот, но Джордж так резко вздёрнул брови, так пристально уставился на него в ожидании, что мысли в голове Фреда так и не стали словами. Выражение смятения, непонимания и какой-то беспомощности, чуть исказившее его красивое лицо, произвело на Джорджа эффект пощёчины. Фред сделал крошечный вдох, приоткрыв рот, и Джордж почувствовал себя так, словно его со всей силы ударило о землю, как Малфоя-младшего в «дуэльном клубе» после заклинания Гарри. «О, Мерлин», подумал Джордж. С каких пор Фред начал его раздражать? Всё ведь было относительно... нормально в последнее время. Мысли неслись в голове с такой скоростью, как будто у каждой из них была личная крошечная Нимбус 2001. Мерлин. Джордж хотел было извиниться, но за что? За то, что не так посмотрел? Но Фред нарушил молчание, длившееся всего несколько секунд, первым: - Ну тогда, наверное, пойдём отсюда. Он кинул на Джорджа короткий смущённый взгляд и отодвинул портьеру. Та отъехала в сторону с тихим шуршащим звуком, подняв невысоко над полом клубочек пыли, и Джордж вышел навстречу бледно-жёлтому закатному свету вслед за братом, неуклюже наступив на длинный бархатный конец, грустно растёкшийся по полу, без того напоминающий половую тряпку. Джорджу хотелось плакать. Что это происходит? «Соберись, Джордж, у тебя всю жизнь что-то происходит», ответил он сам себе, но спокойнее от этого не стало. Ты теперь встречаешься с Оливером, с парнем, который тебе нравится. Ты уже привык к чувствам к Фреду, так ведь? Ты уже понял, как нужно поступать. Да, он и раньше чувствовал раздражение по отношению к Фреду, он уже понял, каковы были причины, но сейчас-то что? Что, Джордж? Они медленно поднимались по ступенькам в тишине, прерываемой лишь скребущими звуками перемещающихся лестниц. Вечернее зимнее солнце тускло светило за заиндевевшими высокими окнами, создавая в школьном коридоре атмосферу, в которой воспоминаниям из прошлого так легко бывает тебя настигнуть. Они только что разминулись со стайкой старшекурсников с Хаффлпаффа, и теперь их весёлый смех раздавался откуда-то снизу. Джордж даже позавидовал им; ему самому было невыносимо грустно. Он снова ненавидел себя и весь мир заодно. Ты встречаешься с Оливером, ты ведь уже привык. Зачем тогда всё это? Джордж поднял голову, оставив в покое носы своих ботинок. Одно быстрое движение вверх и он сможет обнять его. У Джорджа защемило в груди и защипало в глазах. Хорошо бы перестать вести себя, как девчонка. Желание прижаться грудью к широкой спине Фреда стало почти невыносимым, но Джордж, конечно же, не сделал этого. Как он мог? Чуть сгорбленная фигура брата продолжала медленно идти вверх по лестнице, Джордж продолжал так же медленно плестись за ней, не смея отвести взгляд. Если бы ты знал, если бы ты знал... Если бы ты знал, как сильно я люблю тебя. - Слушай, Джордж, я тут подумал... - вдруг заговорил Фред, обернувшись к нему, но мысль свою не закончил. - У тебя воротничок завернулся. И он протянул руку, выправляя и вправду завернувшийся воротничок рубашки Джорджа. Джордж не сразу понял, почему рука Фреда медленно остановилась, а взгляд стал словно стеклянным. Ему показалось, что Фред как будто... потух. И он понял. Кровь ударила Джорджу в голову, воспоминания вбрасывало в неё словно толчками. Он не смел шевельнуться, пока Фред разглядывал багровое пятно на его шее, усыпанное синюшными точками; несколько секунд казались невыносимо долгими для того, чтобы в действительности быть секундами. Напоследок Фред провёл по засосу большим пальцем и наконец оставил воротник в покое, а Джордж понял, что всё это время не дышал. - Понятно. «Что тебе понятно?», подумал Джордж, прикрывая шею ладонью и тут же осознавая нелепость своего жеста, всё ещё отчаянно красный. Сердце билось так сильно, что ему было почти больно, а на лбу и над верхней губой выступила испарина. Он хотел было озвучить свой вопрос, но не смог выдавить из себя ни звука. Джордж усиленно старался не дышать так громко, но ему не хватало кислорода. Он ненавидел себя, Фреда, Оливера и, кажется, вообще всё на свете. - Это Вуд? - Да. - И когда ты собирался мне рассказать? Повисла напряжённая пауза, во время который Джордж отчаянно боролся с идиотским желанием начать оправдываться. Совладав наконец с самим собой, он с вызовом ответил: - Что-то я не помню, чтобы ты рассказывал мне о своей девчонке. Или ты собирался? Резкость, так явно прозвучавшая в этих словах, немного удивила их обоих. Какое-то время они шли по практически пустым коридорам совершенно молча. Низкий голос Фреда, неожиданно упавший камнем в гнетущую тишину, заставил Джорджа вздрогнуть. - С чего ты взял, что у меня... кто-то есть? Джордж снова почувствовал нарастающее раздражение. Какого Мерлина Фред фактически отчитывает его, как маленького? Да, он сказал не так много слов за это время, но даже в них, и в молчании это чувствовалось. Какого Мерлина он задаёт ему этот идиотский вопрос? То есть как это «с чего ты взял»? Ты думаешь, что я тупой? - хотелось закричать ему. Джордж устало потёр глаза и втянул воздух через нос. Сегодня что-то определённо пошло не так. Может, не только сегодня. - Даже не знаю, с чего начать, - всё же начал Джордж, удивлённый неприкрытым сарказмом в своём же голосе. Раньше он так с Фредом не разговаривал. - Может, с того, что ты уходишь куда-то по ночам, когда думаешь, что я сплю? Пропадаешь днём, когда Анджелина вместе со мной и Ли? Или с того, что от тебя пахнет женскими духами? Сильно пахнет. Даже не знаю, Фред. Может, ты и про Оливера не догадывался потому, что сам пропадал где-то в то время, пока я был с ним? - закончил он, когда они уже подходили к башне Гриффиндора. - Я догадывался, - тихо ответил Фред. Джордж прикусил язык, заметив, как ему показалось, печальное выражение на бесцветном лице брата. И ему вдруг стало так жалко Фреда. «Заткнись, Джордж, во имя основателей», сказал он сам себе. «Ты не имеешь никакого права срываться так на брате, он ни в чём не виноват». Фред всё ещё не смотрел на него, выбрав объектом созерцания серый каменный пол коридора. Джордж кипел от злости, обиды и жалости, в том числе к себе. - Думаю, нам нужно поговорить, как считаешь? Джордж кивнул.
