Осознавая монстра

Сегодня нужен дождь, а завтра — солнце. Хорошо это или плохо? Происходит то, что должно произойти. То, чего ты боишься и от чего убегаешь, обязательно настигнет тебя. Потому как, призвано быть Учителем тебе. Посему, не беги от него, коль не хочешь учиться вечно, а взгляни ему прямо в глаза и молви: «Здравствуй!» Доктор вздрогнул и проснулся. Последние слова, что он слышал во сне, принадлежали учителю Якову. Учитель сказал их незадолго до своей смерти. Лектер посмотрел в окно самолета. Земля янки уже простиралась на многие мили вокруг. Доктор взглянул на часы. Без четверти шесть, значит он проспал два часа. Совсем скоро он ступит на благодатную почву страны свободы, чтобы вкусить запретной пищи из грубой плоти. Психиатр-людоед всегда так делал, когда его охватывал голод. Это были элементарные меры предосторожности. Наученный горьким опытом, он не охотился там, где жил. Но сейчас в Америку он спешил не только из-за нужды скрыть гастрономические пристрастия, ведь ехать в страну, где тебя ищет чуть ли не каждая сторожевая собака — крайне рискованное мероприятие. Просто… Ганнибал Лектер почувствовал дыхание смерти за своей спиной. Как опытный психиатр и человек со сверхчутьём, доктор понял, что патологические изменения в структуре его мозга и личности достигли кульминации, поэтому времени, чтобы нормально жить, оставалось совсем немного. Это было печально осознавать, и, хотя Ганнибал Лектер не боялся смерти, в душе он томился от какой-то недосказанности, словно забыл сделать что-то очень важное. Впрочем, доктор всегда, пусть и крайне иронично, но скептически смотрел на этот мир, понимая, что такое существо, как он, надо было или сразу убивать, или применять во благо обществу. Общество же не сделало ни того, ни другого, поэтому он жил так, как диктовала ему его природа. Природа же требовала своё обратно, а Ганнибал лучше других знал её коварство, состоящее в скоротечности любого могущества. Сейчас ему было шестьдесят, и он ещё был способен на многое, но скоро он устанет бежать, бороться, маскироваться, примиряться с жизнью, и безумие возьмёт верх, тогда он перестанет быть человеком вообще. В лучшем случае ему грозит кома, в худшем — он потеряет интеллект и начнет вести себя, как неуправляемое кровожадное животное. Доктор не желал трусливо бежать, что он с успехом делал последние шесть лет. Конечно, он снова мог просто удовлетворить голод и лететь обратно в Чехию, тихо доживать там свой век, мучаясь все учащающимися припадками, но с тем же успехом он мог бы просто сдаться властям. Гнить на воле или в психушке — равная альтернатива. Кошмар всегда внутри, внешнее — всего лишь отражение внутреннего. Поэтому гори оно всё синим пламенем! Он сыграет на прощание, но не просто сыграет, а так, чтобы все вздрогнули. Какое веселье — наконец, разбудить всех этих болванов, вывести их из мирной, ложной, сытой, ленивой спячки, да и себе напомнить, что он не старая беззубая змея, что его руки сильны и точны, а интеллект по-прежнему непревзойден. Однако одновременно с этим Ганнибалу неожиданно хотелось и простого до банальности, глупого житейского счастья. Хотелось любви от женщины и мирного покоя, наполненного безмятежными снами. Хотя, пока Мейсон свербил затылок, наблюдая тысячами глаз из сотен мест, покоя ждать не приходилось. Лектер размышлял. В Америку он летел за решающим выбором, потому что именно там собрались те люди, которые могли бы повлиять на исход его судьбы. Самолет снижался, а над землей вставало ослепительное солнце. Начинался новый день.

***

Начинался он и в доме на улице Лютера Кинга. Старенький приёмник, сипя, транслировал невероятно жизнерадостную мелодию, и Арделия Мепп, готовя кофе, пританцовывала у плиты. Она так была увлечена процессом, что не заметила, как открылась входная дверь, и в дом прошмыгнула молчаливая серая тень. Лишь только когда Арделия полезла в гардеробную, совмещенную с прачечной, чтобы взять приготовленную блузку, она наткнулась на Старлинг. Соседка выглядела, мягко говоря, скверно. Кларисса только что закинула свои вещи в стиральную машинку и теперь сидела, прислонившись спиной к холодной кафельной стене, запрокинув голову и закрыв глаза, вокруг которых залегли почти чёрные тени. Ещё до Арделии донеслась ужасная вонь смеси запахов крови, пороха и рыбы. Словно почувствовав на себе внимание, Кларисса открыла глаза. — Так хочется спать, — сказала она еле слышным голосом. — Пойду, пожалуй. С этими словами Кларисса Старлинг встала, пошатываясь и придерживаясь за стену. Мепп обеспокоенно проводила её взглядом до двери из комнаты, за которой Кларисса скрылась до позднего вечера. С какого бы задания ни вернулась подруга — это точно был кромешный ад. Арделия перекрестилась. И раньше бывало Старлинг приходила с заданий покоцанная, злая, в крови и бинтах, но сегодня она пришла с абсолютно пустыми глазами — глазами, в которых застыла смерть. Ближе к ночи, когда вернувшаяся с работы Мепп пила уже пятую чашку кофе, Старлинг выбралась на кухню, единственное в доме (кроме гардеробной) место, которое они с Арделией делили на двоих, в остальном их дом был поделен на две равноценные части с раздельными спальнями, гостиными и ванными комнатами. — Джон Бригем мёртв, — сказала Старлинг каким-то бесцветным обыденным голосом, словно говорила о погоде. Мепп молча поставила на стол недопитую чашку. Кларисса, зябко поёжившись со сна, села напротив подруги. Прошло уже шесть лет, как они решили жить вместе. Вместе купить дом один на двоих, вместе делить горе и радость. Всё пополам, как и прежде, всё одно на двоих. Любовь только могла быть разной. И несмотря на то, что в годы учебы в Академии они обе влюбились в одного и того же мужчину, преподавателя огневой подготовки Джона Бригема, они решили, что дружба важнее чувств. Однако после учебы, когда Джон сам проявил личный интерес к Старлинг, Мепп, проявляя истинно дружеские качества, ушла в сторону. Впрочем, отсутствия внимания со стороны сильного пола она никогда не испытывала. Она надеялась, что Кларисса наконец-то будет счастлива, но что-то с Бригемом у них не задалось. Одно время Арделия думала, что Клариссу тяготит то, что обе они раньше страдали по Джону, и что, согласившись встречаться с ним, она невольно всколыхнет в ней забытую ревность. Но позже Мепп поняла, что дело было даже не в отголосках их былого увлечения и боязни поселить в дружбе трещину. Мепп заметила, что Кларисса с каждым годом начала всё более и более уходить в себя. Конечно, она не созналась бы в этом даже себе самой, искусно пряча мизантропию под маской трудоголизма. И в этом Мепп всегда винила то, что произошло с Клариссой в конце её учёбы: Кроуфорд (будь он не ладен, не зря из-за высокого процента смертности и сумасшествия среди его подчиненных его самого за глаза звали «людоедом»), Буффало Билл и Лектер. Адский треугольник, смешавшийся внутри неё настолько плотно, что не возможно понять, что откуда произрастает. Именно после того дела Кларисса изменилась: стала жесткой и циничной, научилась стрелять на поражение, не раздумывая. Джон… Любила ли Кларисса его? Могла ли она позволить себе его любить? После тех испытаний, крови и страха, после всего, что она пережила, могла ли Кларисса вообще ещё любить? Наверное, нет. Мепп это понимала, пожалуй, лучше, чем кто-либо. Понимала она и то, как важно при этом Клариссе не оставаться одной. Понимала, вряд ли Старлинг когда-нибудь светит стать женой или матерью, но вот другом… И сегодня Джона Бригема, единственного человека, который мог понимать и любить Клариссу такой, какая она была, не стало. Это суровая проза их рабочих будней. Сегодня твой друг, завтра ты. Джон… Друг, советчик, учитель и тот, кто предложил Клариссе нечто большее, чем дружба, а ещё тот, кто пережил её отказ, но не перестал быть другом. Кларисса сидела с поникшей головой, плакать у неё уже не было сил. — Не вини себя, — сказала Мепп. — Ты не виновата в его смерти. У вас работа такая. — Да, — устало согласилась Старлинг, разглядывая свою руку, на которой ещё несколько часов тому назад было столько крови. — У нас работа такая. — Что такое, чёрт возьми, там произошло? — спросила Мепп с негодованием. — Они посылают вас в самое вонючее дерьмо, чтобы потом брезгливо, с отвращением смотреть на то, как вы от него отмываетесь?! — В новостях увидишь. Больше Кларисса ничего не сказала. На её милом даже сейчас лице не было эмоций. Молча спецагент налила себе полный стакан бренди, так же молча его осушила. Всю ночь Мепп не спала, дожидаясь утра и утреннего выпуска новостей. Но даже её самые мрачные предложения оказались не такими страшными, как суровая правда. — Необоснованная стрельба на рыбном рынке, — вещал диктор с монитора. — Провал операции, возглавляемой Клариссой Старлинг, увеличил и без того печальную статистику, показывая, что за последнее время ФБР полагается только на грубую силу и пальбу по мишеням. В среду на рыбном рынке Филличиано агент Старлинг застрелила на глазах у многочисленных свидетелей женщину с ребенком на руках… — Вот дерьмо, — в сердцах кинула Мепп. Кларисса сидела у себя в комнате в обнимку с початой бутылкой виски и ревела в голос. — В ходе столь неудачно спланированной операции погиб оперативный сотрудник БАТО Джон Бригем, а так же агент специального назначения Уильям Дранвер…