Осознавая монстра

Лектер шёл мимо тисовой аллеи и вдыхал такой знакомый воздух. Чтобы замести следы, доктор сначала проследовал туда, куда и прибыл по официальной версии для Ларуша — на выставку японской живописи. Прикупив там пару работ, он отправился на вокзал, где в кабинке туалета сменил внешность и уже под именем Стэна Ливински отправился автобусным туром до Балтимора. Картины и документы на имя Роже остались ждать его в камере хранения. Чудный Балтимор с видами Чессапикского залива всколыхнул старые воспоминания. С берега был виден кирпичный дом, где раньше доктор Лектер снимал офис для своей частной практики. А недалеко от офиса находится дом Эдит Сандлер, его секретарши, взаимоотношения с которой, мягко говоря, перешли деловые. — Доктор Лектер, к вам мистер Андерсон. Эдит просунула голову в приоткрытую дверь. Ганнибал одарил секретаршу одной из арсенала своих ослепительных улыбок. — Спасибо, Эдит, — мягко ответил он. — Пригласите пациента. — Мистер Андерсон, пройдите! Эдит бесшумно удалилась также, как и появилась. Доктор Ганнибал Лектер сегодня, как впрочем и вчера, принимал пациентов в своем кабинете, который он снимал в одном из живописнейших уголков Балтимора. Его частные сеансы психотерапии стоили клиентам весьма внушительных сумм, что позволяло Ганнибалу не знать стеснения в средствах. Ещё доктор Лектер был выдающимся судебным психиатром, одним из лучших за последние сто лет (так смело писали некоторые газеты), что делало его имя ещё более громким. Также помимо обширной практики он находил время для публикации своих научно-исследовательских статей, которые ввиду простоты изложения имели большую популярность как среди профессионалов, так и профанов. Это, несомненно, приносило свои плоды — недостатка в клиентах доктор Ганнибал Лектер никогда не испытывал. Напротив, он даже бывал вынужден отказывать многим просящим потому, что попасть к нему на приём спешил чуть ли не каждый житель Балтимора от простого рабочего (который бы смог, конечно, оплатить курс лечения) до руководителя банка. Молва упорно несла слух, что на сеансах психотерапии доктор творил чудеса. Конечно, люди имеют свойство преувеличивать, но в данном случае главную роль действительно играл потрясающий профессионализм доктора, который простым обывателям представлялся ничем иным, как сверхъестественными способностями. Была у этой медали и обратная сторона. Другие психологи и психиатры, оставшиеся стараниями доктора Лектера без работы, даже подавали на него в суд. В профессиональных кругах Лектера ненавидели, обожали и завидовали ему. Многие посвящали ему свои работы, называя в них Лектера проходимцем и самозванцем. Но Ганнибал реагировал на это спокойно, посылая написанные блестяще, с тонким юмором разгромные рецензии на работы своих коллег в «Вестник психиатрии», тем самым под общий смех выставляя оппонентов полными идиотами. Все это ещё больше подогревало интерес (иногда и нездоровый) обывателя к импозантному и неординарному Ганнибалу Лектеру, чьи ежегодные приёмы, что он устраивал в своём доме, считались главным событием светской жизни Балтимора. Ганнибала Лектера с лёгкостью можно было найти также и среди заядлых театралов, и среди поклонников музыки, и среди ценителей живописи, и почитателей высокой кухни. В общем, его жизнь была насыщенна событиями и многим казалась несбыточной мечтой. И если одни ненавидели и завидовали, то другие, как, например, его секретарь Эдит, открыто восхищались доктором Лектером и млели от счастья, имея возможность соприкасаться с ним напрямую. С Эдит он не появлялся на публике, не держал её за руку, не покупал ей бриллиантов, не приводил её в свой дом. Она была его тайной, хотя по сути лишь просто удобным, надежным человеком, с которым он мог обходиться сколь угодно вольно. Он мог не появляться у неё неделями, а затем внезапно нагрянуть с букетом роз и несколькими словами, от которых женское сердце начинало трепетать, и Эдит уже было не важно, какие сплетни она про него слышала, с какими женщинами его видела, она просто боготворила его. Он действительно обладал какой-то необыкновенно притягательной силой, которой было трудно не подчиниться, особенно слабому, ведомому разуму. Ганнибал понимал это и относился к издержкам своей популярности с терпением. Хотя, когда бы кто смог определить, кончилось у Ганнибала терпение или нет? Доктор всех везде и всегда встречал радушной улыбкой и добрым словом. Хотя тем, кому он улыбался чаще и приветливей, стоило бы схватить руки в ноги и бежать как можно скорее. Улыбка Ганнибала не всегда означала искреннее радушие. Доктор ничего не говорил, не делал замечаний, не гневался. Он просто убивал с улыбкой на лице, иногда напевая какой-нибудь мотивчик из недавно прослушанной оперы. «Эдит, неужели она до сих пор живет там, думая, что он однажды вернётся к ней?» — подумал Ганнибал, затягиваясь изысканной сигаретой с золотым ободком. Какой-то мальчишка, проходя мимо, присвистнул, увидев в руке седоволосого джентльмена такое богатство. Ганнибал сокрушенно выдохнул. Он забыл, что американцы совершенно не имеют вкуса и такта. Придётся, чтобы не выделяться, перейти на какое-нибудь местное вонючее дерьмо. Для полного счастья не хватало только фастфуда с колой. Доктор фыркнул и загасил сигарету. Небыстрым шагом он приблизился к дому Эдит. За время его отсутствия оказалось, что его бывший секретарь по-прежнему жила одна. Она даже не удосужилась сменить дверной замок. Ганнибал легко открыл его, словно вернулся домой после долгого дня. Сидя в гостиной и слушая тишину, Лектер закрыл глаза, представляя себе, что всё, что с ним произошло, это всего лишь бредовая фантазия очередного из его пациентов, что он никуда не попадал, ниоткуда не сбегал, что он давно и счастливо живёт с Эдит. Но, открыв глаза, он увидел вновь до боли знакомую обстановку. Слишком знакомую, слишком неизменившуюся. Это было ненормальным. Оставив пустые мечты, Лектер вернулся к осмотру дома. В платяном шкафу Эдит по-прежнему хранила те платья, что он ей покупал. Хранила она и все его письма. Ганнибал живо нарисовал себе её портрет. Одинокая женщина, вечерами перечитывающая одни и те же строки, давно забросившая себя, работу и вообще жизнь. Ганнибалу стало горько и неуютно в этом доме. Он не смог представить себе встречу с Эдит. Ему были невыносимы даже мысли о её плаксивых объятиях. Нет, пусть она так и продолжит жить надеждой, словно принцесса из сказки, дожидаясь своего принца. Жаль, что не все сказки заканчиваются хорошо. Эдит слишком слаба, чтобы реально смотреть на этот мир, да и Ганнибал не принц. С печальными мыслями доктор покинул дом мисс Сандлер и направился к своему бывшему дому. Вот он стоит как прежде, глядя высокими полуарчатыми окнами на улицу, полную людей и зелени. Витражные стекла, украшающие входную дверь ранее, давно уже были разбиты. Это сделали родственники убитых Лектером людей. Сейчас новая дверь не была украшена ничем. Новые жильцы более озаботились безопасностью, нежели красотой. Что ж, их выбор. Лектер пошёл по улице дальше, стараясь не попадать под прицел камер наружного наблюдения. Этот дом в его воспоминаниях оставался совсем другим. В доме его времени витражные стёкла отбрасывали на улицу разноцветные пятна ярких красок, звучала музыка и лилась бесконечная мелодия женских и мужских голосов, чей-то смех серебряным колокольчиком отражался от дрожащего хрусталя бокалов. Видел Ганнибал и то, как роскошная женщина с шикарными волосами цвета тёмного ореха, оглядываясь на прощание через плечо, уходит из его дома. Это был долгий взгляд-вопрос, на который он ответил таким же долгим взглядом. И если бы кто-то посторонний увидел эту сцену прощания, он бы сразу догадался, что эти двое — любовники. Эстель, его обожаемая Эстель. Умная и расчетливая Эстель. Она понимала, чувствовала, что это была их последняя встреча. Он хорошо запомнил то, как они расстались, он хорошо помнил и то, как они познакомились. На собрание попечительского совета Ганнибал являлся всегда с иголочки одетый, элегантный, как сам дьявол. Он мгновенно приковывал к себе внимание, ловя улыбки, заинтересованные или откровенно восхищенные взгляды, заставляя женщин возбужденно перешёптываться в углу. Однако сегодня он увидел в этом, уже хорошо ему знакомом и изрядно утомившем обществе, новое лицо. Молодая эффектная брюнетка, одетая с безукоризненным вкусом. Она холодно и внимательно разглядывала присутствующих в зале гостей. Ганнибал остановился и застыл, словно изваяние, лишь необыкновенно живые глаза смотрели на незнакомку. Впервые он не смог прочесть по лицу. Это его заинтриговало. Кем бы ни была эта дама, но она в совершенстве владела эмоциями и мимикой. Женщина смотрела куда-то вдаль якобы рассеянным взглядом, но на самом деле она следила за доктором. Слухи её не обманули, а слышала она о Ганнибале Лектере уже довольно много, и по сути сам её приход был продиктован любопытством увидеть этого загадочного мужчину (как ей сказали, с самыми изысканными в Балтиморе манерами). Ганнибал повернулся лицом к большому столу, стоящему в самом конце зала, и тотчас, словно опережая слова, вперёд вылетел маленький полноватый, суетливый, краснолицый мужчина, председатель попечительского совета — господин Хьюго Бекер. Председателем его выбрали совсем недавно, поэтому он стремился показать себя в новой должности как можно лучше, стараясь выслужиться перед наиболее влиятельными членами совета, к коим без сомнения принадлежал один из самых импозантных меценатов — Ганнибал Лектер. — О, господин Лектер, — залебезил он восхищенно, подводя доктора к той самой одиноко стоявшей брюнетке. — Позвольте вам представить нового члена нашего попечительского совета, баронессу Эстель Дюран. Она совсем недавно приехала из Франции, но тотчас проявила интерес к нашему обществу. Баронесса, позвольте вам представить, — Бекер развернулся на коротеньких ножках, — Ганнибал Лектер, доктор медицины, без преувеличения самый выдающийся психиатр нашего времени. Баронесса улыбнулась и протянула руку для приветствия. Ганнибал шагнул вперёд и припал к протянутой ему руке. — Вы ослепительны, мадам, — произнес он по-французски. — Столь приятно и неожиданно встретить человека, прекрасно говорящего на языке моей родины, — ответила Дюран, одарив Лектера по истине королевской улыбкой, самой очаровательной из тех, что были у неё в арсенале. — Но ваша фамилия не говорит, что вы француз, хотя ваша речь выдает обратное. — Я родился в Литве, — ответил ей Лектер любезно, — но некоторое время жил во Франции. — Вы блестяще овладели языком. — Я польщен вашими словами, баронесса, — сказал Лектер и вновь припал к руке дамы, на этот раз с игривой улыбкой, которая разбила немало женских сердец. Сердце Эстель Дюран тоже дрогнуло. Для себя она уже решила, что этот мужчина должен принадлежать ей. Она сразу поняла, что доктор — непростой орешек, раскрыть который был способен не каждый, но эта задача привлекала Дюран сильнее всего. Доктор легко прочитал блеск азарта в её глазах, и именно это заранее предопределило поражение баронессы в любовной схватке. Весь вечер Ганнибал не сводил с баронессы пылающего взора. Он знал, что его взгляд может свести с ума кого угодно. Через пару дней на свои именины Эстель Дюран получила от доктора золотое украшение — изысканную брошь в виде звезды. Затем последовали приглашения на званые вечера в доме Лектера. Эти вечера были самыми главными событиями в жизни совета, получить на них приглашение означало заслужить особенное внимание хозяина дома. Дюран не сомневалась, что она получит такое приглашение, не сомневалась она и в том, что получит более особенное приглашение. Так оно и случилось через месяц после знакомства. Ганнибал увлёкся не на шутку, хотя он ни на минуту не забывал о предостережениях Эйбмана, но ему нравилась эта нескончаемая дуэль в «доминируй и властвуй». Эстель была умной и расчётливой женщиной. Она одаривала доктора такой лаской в постели, за какую иные мужчины, не моргнув и глазом, расстались бы с жизнью. Баронесса твёрдо решила женить на себе Лектера. Жаль, его милая француженка не знала, что это не входило в его планы. В конце концов, баронесса сделала непозволительную ошибку. Она слишком сильно привязалась к нему, она признала его власть над собою, стала слабой. Это был единственный раз, когда баронесса любила искренне, но к тому времени он уже охладел к ней, потому что в его жизни появилась Елена — главная и фатальная ошибка… Доктор шёл все дальше, прочь от призраков былой жизни. Относительно Эстель он не питал никаких иллюзий. В прошлом году он наносил замаскированный под рабочий визит во Францию, в Лион, где нынче обосновалась баронесса. Слегка постаревшая, но все ещё по-прежнему привлекательная, обворожительная светская львица — Эстель времени даром не теряла. Она уже носила фамилию Лярмон, удачно выскочив замуж за немолодого графа Жане Лярмона, чье состояние измерялось весьма круглыми суммами в швейцарских банках. Лектер, зная, что он был неузнаваем, решил последить за графиней. Ему это доставляло какое-то необычайно мучительное и вместе с тем сладостное удовольствие. Бродить за Эстель, вдыхая её запах, сходить с ума от её нарядов, ведь баронесса не изменяла своим привычкам. Она всегда была в центре светских мероприятий. Она всегда блистала. Изысканный бриллиант в дорогой оправе. Ганнибал был готов терпеть многие неудобства ради возможности видеть её (дважды он едва-едва уходил от прихвостней Мейсона). Но роль инкогнито начала его раздражать. Ганнибал не знал, как поведет себя Эстель при встрече с ним, но ради такой женщины стоило рискнуть. Он начал медленное приближение. Коснуться руки, когда она проходила рядом в театре или магазине, прислать ей цветок или безделушку. Она принимала эти знаки внимания как должное. Ганнибал понимал, что за графиней подобным образом ухаживали многие, но вместе с тем ему показалась, что она стала более нервно и внимательно вглядываться в лица мужчин. Через неделю Ганнибал решил идти ва-банк. Это случилось на ежегодном показе мод, проходящем в отеле «Гранд», где графиня Лярмон регулярно появлялась среди гостей, становясь причиной множества сплетен и завистливых взглядов. После шоу, когда гостям предлагалось прогуляться в парке отеля, доктор заблаговременно затаился на пути графини в одном из тенистых переулков. Он уже успел вызнать, что на подобные мероприятия графиня Лярмон всегда приходила одна. Когда она шла мимо кустов сирени, её руку кто-то схватил самым наглым образом. Графиня уже собралась кричать, чтобы привлечь внимание охранников, но в тот же миг она увидела пылающий и прожигающий взор, обращенный на неё. Этот взгляд, по которому она так тосковала долгими бессонными ночами, принадлежал мужчине, которого она раньше никогда не видела. Его руки, нежные и тёплые, гладили её руку так, как мог бы себе позволить только господин граф, когда они оставались одни, но не так как полагалось месье при случайной встрече на улице. — Вы божество, — прошептал незнакомец. — Я схожу с ума по вам. Я давно следую за вами, куда бы вы не пошли. Я бы не решился вас побеспокоить, но я принял решение, что поговорю с вами, и если вы мне откажете, то я умру в тот же день. Я прошу вас лишь об одной встрече в ресторане «Моне». В ноздри Ганнибалу ударил сильный запах женских духов, кожи и возбуждения. У Эстель взмокли ладони. Она была взволнована, но вовсе не напугана, и это порадовало Ганнибала, чей расчёт состоял в том, чтобы вызвать сильные эмоции, а с ними и интерес. Лицо графини было в тени, но Лектер всё равно хорошо видел, как лихорадочно глаза Эстель пронизывают тьму в попытке разглядеть его лицо. Ещё он почувствовал её смущение. Эстель замерла и разомкнула губы, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумала. Это навело Лектера на мысль, что она его узнала, хотя по лицу и поведению графини было невероятно сложно догадываться о её мыслях. Как опытный рыбак дёргает лесу, Лектер продолжил шептать комплименты. Он знал, что с Эстель это работало, ведь она обожала подобные романтические вольности. В прошлом, когда у дверей её дома поклонники кончали жизнь самоубийством, она, успевшая привыкнуть к подобному изобилию внимания и сейчас явно им обделенная, ловила каждое слово. — Прошу, дайте мне ответ, — сказал он, вкладывая в слова весь свой драматический талант. И Эстель ответила, но так, что это звучало одновременно и отказом, и согласием. Лектер улыбнулся. Он узнал свою старую пассию, её скользкую манеру изматывать полунамеками, её умение оценивать быстро и мгновенно. Но он знал, что она придёт, ведь он пригласил её не просто в ресторан, а в ресторан при отеле. Единственное, чего он так и не понял за ту встречу в парке, узнала ли она его? Вечером Эстель пришла к нему. Её долгие жаркие поцелуи, какие стоят, наверное, тысячного состояния, вновь вернули былые краски его воспоминаниям. Её любовь с послевкусием полыни стала после стольких лет разлуки лишь ещё более терпкой. Они долго занимались любовью, вкладывая в каждое движение, жест, взгляд или поцелуй нескрываемую тоску. А когда, откинувшись на влажные подушки, замерли одновременно, у Ганнибала закружилась голова, и он провалился в глубокий сон. Проснулся он только на следующий день один и в холодной постели, когда за окном шумел вечерний город. На прикроватном столике среди цветов, конфет и фужеров он обнаружил шприц и записку. Улыбаясь, Ганнибал потянулся к записке. Воистину, это была самая умная из его женщин. Да, она узнала его и, несмотря на это, пришла, правда к встрече она хорошо подготовилась. Он даже не почувствовал, когда она успела вколоть ему снотворное. В записке, которая хранила на себе след её губ, было написано всего одно слово: «прощай». А рядом с запиской лежала брошь в форме звезды, та самая, которую он подарил ей в далеком и чужом прошлом. «Звезда пленительного счастья, О, почему ты не моя?» Вспомнились ему строчки из стихотворения, которое часто цитировал профессор Эйбман. Эстель простилась с ним. Она не отвергала его, но и уйти с ним — это было бы чистой воды безумием с её стороны. Ганнибал приложил брошь ко лбу, так он почему-то лучше ощущал её форму и запах. На броши остался след духов — запах дорогой женщины. Этот запах и сейчас заполнял всё пространство улицы, по которой шёл Ганнибал Лектер. Машинально доктор достал пачку сигарет. Он шёл и не видел, куда шёл. Ноги сами вели его. Пребывая в мыслях, Лектер тем не менее внимательно отслеживал наличие за собою хвоста, и ему на секунду показалось, что мужчина в спортивной куртке следит за ним. Чтобы проверить догадки, Ганнибал свернул к ближайшему газетному киоску. Купив там первую попавшуюся газету, он внимательно окинул улицу взглядом. Хвоста за ним не было, но Ганнибал увидел другое. Оказывается, ноги привели его по не раз исхоженному маршруту к зданию балтиморской филармонии. Мимо него доктор прошёл в спешке, словно боясь лишний раз посмотреть в сторону здания. Все воспоминания о посещении этого места перекрыло одно единственное, то самое, которое доктор Лектер себе запрещал. Это было воспоминание о Елене Голдфиш. Никогда ни до, ни после встречи с этой женщиной доктор не позволял страсти брать верх над разумом. Это был единственный раз. Единственный и последний, ужасающий и пугающий самого доктора. В своих воспоминаниях Ганнибал хранил образ Елены как всё ещё живой женщины, хотя это было давно уже не так. То, что он убил её в тот самый год, когда его посадили, он отрицал даже перед собой. Где-то в глубинах подсознания он хранил это, но он настолько сильно запечатал это событие в бутыльчатых подвалах Дворца, настолько сильно приказал себе забыть всё что было, что уже не воспринимал случившееся как реальность. Тот год, когда он начал встречаться с Еленой, в нём произошли какие-то кардинальные перемены. Он начал убивать намного чаще и вычурнее, почти не заботясь об алиби. Он убивал с каким-то особенным наслаждением, словно кидая вызов молодому агенту Грэму, чтобы тот остановил его как можно скорее. Как только он осознал, что это сумасшествие связано с присутствием в его жизни Елены, он тотчас разорвал с нею все отношения. Это было сделано специально нарочито грубо и бесцеремонно, так, чтобы она пережила этот разрыв как можно болезненней. Лектер знал, что на руку и сердце его певуньи давно претендовал темпераментный итальянский баритон Барилло. «Что ж, пусть она утешится в его объятиях», — думал он тогда. Он пожалел её. Он слишком любил её. Он испугался за её судьбу. Он отпустил её. Подумал, что отпустил. В том самом воспоминании, что было похоронено где-то в глубинах мозга, и которое иногда возвращалось к Ганнибалу в удушающих снах, он снова превращался в зверя. Сказка с плохим концом или правдивым концом, ведь чудовище и принцесса на самом деле не могут жить вместе. Принцесса погибнет от холода, к которому чудовище привычно с детства. И даже если чудовище, терзаемое любовью, прогонит от себя принцессу прочь, чтобы уберечь её, оно не сможет пережить боли разлуки, особенно если принцессу там, вне холода и крови, ждет прекрасный принц и жизнь, полная счастья. И вот, гонимое и истерзанное, потерявшее последний кусочек тепла и света, оно вырывается во вне, чтобы быть всегда рядом со своею возлюбленной. Но это произойдет не так, как понимают это люди, а как понимает это чудовище. Ведь для чудовища быть с любимой вечно — означает поглотить в себя любимую. И воспоминания об этом способно хранить лишь чудовище, поэтому человеческая часть сознания Ганнибала никогда и не воспринимала того, что он, после разрыва с Еленой Голдфиш, отправился за ней следом и, убив и её, и её нынешнего партнера Барилло, растерзал тело несчастной. Растерзав, он долго спал с блаженной улыбкой, лёжа на кровавых останках, пока они не окоченели, а к нему не вернулось знакомое чувство холода. Проснувшись, он всё спрятал. Спрятал так хорошо, что даже сам никогда бы не догадался о том, где искать трупы. Поэтому сейчас Ганнибал Лектер спешил поскорее уйти с этой улицы. Его снедало беспокойство, и он не знал, как его унять. Он решил сделать то, что обычно его успокаивало — пойти в ресторан. Тем более, недалеко от того места, где он был, находилось весьма приятное заведение. Перед тем, как войти в здание, он решил выкинуть в мусорный бак ту газетку, что прикупил ранее, но на полпути к урне его рука остановилась. На передовице под большим жирным заголовком «Позор ФБР» красовалось фото Клариссы Старлинг. — Вот так сюрприз, агент Старлинг, — сказал он, улыбаясь во весь рот. Лектер читал статью, ожидая заказанного кролика и попивая чудное красное вино. Он смаковал каждый глоток, равно как и каждую строчку, хулящую Клариссу, и с каждой секундой ему становилось всё веселее. Нет, определенно в штатах он задержится дольше запланированного. Какой там Ларуш с его контрафактом, когда тут происходило такое представление.