Осознавая монстра

Ранее. Поместье Мускусная крыса, через сутки после побега Лектера из амбара. Мистер Мортимер сидел одновременно напряженно, как сидят посыльные и все при исполнении, так и расслаблено, как сидят хозяева жизни. Тонкие изящные руки с красивыми ухоженными ногтями украшал массивный чёрный перстень. Марго Верже то и дело поглядывала на него и внутри себя злилась. — Так, так, — гость покачивал правой ногой, что была закинута на левую, — Марго, Марго. Всё это очень интересно. — Что интересно? — непонимающе переспросила она. — Не прикидывайся дурой, — резко прервал её визитер, изящно повернув голову в её сторону. Черты его холеного и надменного, но при этом совершенно незапоминающегося лица исказила гримаса. — Это ФБР ты можешь рассказывать сказки о своем алиби. Ты знаешь кто я, знаешь чьи интересы я представляю, и знаешь, что я могу с тобой сделать. — Так что вы от меня хотите, Мортимер? — Марго мгновенно изменилась, в её голосе, позе и взгляде появилась ощеристость, плохо скрываемая улыбкой. — Всего лишь правды, — Мортимер в ответ улыбнулся весьма расслабленно и даже снисходительно, проиграв тонкими пальцами по набалдашнику трости в форме черепа и отвлеченно взглянув в другую от собеседника сторону, он спросил так, как обычно, спрашивают о будничных вещах типа погоды. — Ну, где Лектер? — Не знаю, — процедила Марго сквозь зубы, стараясь играть до последнего, хотя понимая, что сам приход Мортимера, этой жалкой посыльный шавки — это уже приговор, и особо слушать её никто и не собирался. — Зато я знаю, где хранится запись транзакции о переводе денег, которые ты передала Лектеру в счёт его услуг по устранению твоего брата, — Мортимер мгновенно развернулся, и Марго столкнулась взглядом с его отвратительно ясными и умными небесно-голубыми волчьими глазами. — Блефуешь, там ничего нет, — Марго понизила тон голоса почти до шепота и впилась своими темными почти чёрными глазами в лицо собеседника. — Нет, блефуешь ты, — ласковым голосом парировал визитер. — Да и вообще, Марго, по-моему ты излишне увлекаешься стероидами, говорят они плохо влияют на память, выбор твой, но не забывай кому обязана ваша семья. — Мортимер говорил спокойно, но Марго при этом трясло. Она сохраняла видимое спокойствие с трудом. — Возможно. Но и вы, Мортимер, не забывайте, что вся эта ваша элита, которой вы так преданно служите, имела влияние исключительно на моего брата. Это он был вашим «членом», — сказала Марго словно выплевывая последнее слово. — Я же не хочу и не буду иметь с вами никаких дел. У меня свой частный бизнес. — Ну же, Марго, девочка. Мы с тобою знаем друг друга очень давно. Я ведь не просто друг семьи и не просто советчик. Ты же прекрасно понимаешь, что не только бизнес, при неправильной игре можно и жизнь потерять, и даже гораздо хуже… Марго промолчала. — Ну теперь поговорим как взрослые? Что тебе сказал Лектер, зачем он прибыл в штаты и куда уехал? — Хм, — на секунду задумавшись Марго решила сказать нечто третье, а именно часть правды без особых подробностей, в конце концов что ему нужно, конклав и так знает. — Куда уехал точно не знаю, не мое дело, мы договорились на обмен — он меня не трогает, я его не трогаю. Приехал? Не знаю, ради игры или может вас хотел в дураках оставить. — В каком понимании в дураках? — спросил Мортимер осторожно. Марго рассмеялась. — Мортимер, он болен, серьёзно болен. Думаешь, он бы сунулся в такую авантюру, имей он шанс тихо попивать сок в своем квартале? Вы и вся ваша шайка лейка до отвала бы наелись гнилого мяса — вот в чем была его высшая игра, даже мёртвым совершить последний финальный ход. Ни один из вас не выжил бы. На протяжении многих лет, вы бы умирали один за другим, не понимая от чего, и почему не работает ваша сраная защитная магия. — Куру? И ты знала об этом? — Про болезнь я толком не знаю, да и Лектер не смог или не счёл нужным расписывать все проявления, причины и симптомы, но он дал мне чёткие инструкции не прикасаться к его плоти под страхом смерти. А что до остального, смысл мне был говорить? Я бы избавилась и от брата, и от вас — это было бы весьма весело. Хм, убили бы себя своими собственными руками в попытке приобщиться к прекрасному. Идеально! Мортимер усмехнулся, его взгляд стал чуть иным, более оценивающим. — Значит, в какой-то мере мы обязаны тебе? — спросил он с лёгкой ноткой сарказма. — В какой-то, я выбрала смерть брата, хотя могла бы выбрать и вашу. Я отплатила Лектеру сполна и жду, что и вы заплатите свою цену. Мортимер развёл руками. Этот жест был знаком Марго. Внутренне она выдохнула, но внешне постаралась остаться всё такой же нервной гром бабой без церемоний и ужимок, какую и привык видеть этот надутый индюк, именующий себя другом семьи и посыльным конклава. — Что ж, обстоятельства таковы, что ныне ваше желание закон, мисс Верже. У меня осталось всего два вопроса, пожалуйста ответьте, и я покину ваш дом, возможно, к вашему спокойствию, навсегда. Что подсказало вам принять такое решение и почему, если Лектер болен, он предпочел вновь уйти? Марго тяжело улыбнулась. — Внезапная смерть некоторым из вас подарок, насколько я знаю, — вставила она многозначительно, пытаясь уловить реакцию по лицу собеседника, чего, впрочем, не вышло, Мортимер в лице не изменился, — но по сути ваша смерть ничего бы не изменила, а налаживание контакта с новыми игроками в шахматной партии, Мортимер, ну, вы же знаете, вы же не вчера родились. Теперь же Мортимер понимающе улыбнулся. — А Лектеру надо завершить его проект. Я так думаю. — Этот проект — Старлинг? — спросил Мортимер тихо и очень быстро, видимо рассчитывая на внезапность, но Марго, знавшая все подобные ходы наперечёт, поскольку ими хорошо владел её брат… покойный, на манипуляцию не поддалась. — Да мне плевать если честно, я не лезу в чужие дела, только если они не касаются меня или моих прямых интересов, — ответила она невозмутимо. — Что ж, логично, — ответил Мортимер, поднимая руку, на языке тайных жестов это означало конец разговора. — Ну, надеюсь больше теперь никогда не увидимся. Берегите себя, — сказал он все с той же отвратительной, невыразительной, фальшивой улыбкой. — Всенепременно, — ответила Марго так, словно кидала оскорбление в приставшего к ней подвыпившего мужика. Когда Мортимер ушёл, Марго ещё долго сидела в кресле, думая над событиями, что произошли в её судьбе. Теперь конклав знал, что она убила Мейсона своими руками, хоть это и недоказуемо, но, впрочем, им и не нужны доказательства, понятно, что если бы Лектер убил всех болезнью, что живёт в его теле — это была бы его игра, его ход, а так он дал ей возможность сделать свой, убить брата и красиво выглядеть перед конклавом. Да, её руки в крови — цена свободы, хотя, нет, не свободы, цена спокойствия. Марго прекрасно знала, что конклав никогда никого не отпускает и не оставляет в живых тех, кто не с ним, но знает его тайны. Куру или иная подобная болезнь — проклятие каннибалов, теперь они все станут гораздо осторожнее. Может, конечно, Лектер и врал, но остатки его кожи, крови, пота, слюны и волос сейчас изучались крайне тщательно в специальной частной лаборатории. Марго делала это тайно за очень большие деньги, она знала, что конклаву было бы крайне выгодно оставить её без доказательств, они ведь зачистили в поместье всё что можно, изъяв все следы пребывания Лектера. Теперь до атомов разберут и его, и свои клетки тоже. Главное успеть сыграть на опережение, может тогда они и отстанут от неё. Ганнибал Лектер — дурной сон или ангел хранитель, а может истинное проявление зла, которое всего лишь ставит каждого на свое место.

***

А проявление высшего зла, именуемое Ганнибалом Лектером, тем временем прогуливалось вдоль полотен художников ренессанса. Бесконечные распятия, Марии и Христы, мясистые лица грешников, тут же античные боги, предающиеся вакханалии — изобилие всевозможной плоти обнаженной и закутанной в одежды с головы до пят. И конечно же портреты всех видов, всех ракурсов в самых дорогих и модных нарядах — просто ярмарка тщеславия, заставившая служить себе самые великие умы и таланты. Как это могло не вызывать улыбку. Или вот — шедшие мимо полотен туристы, увешанные фотоаппаратами, словно оплетенные сетями заплутавшие пескари, рабы своего ума, лучшие представители потребительского сообщества, ну как их можно не любить (в качестве еды)? Остановились напротив пирующих богов. Жирные и туповатые смотрят на своё же отражение, на своих кумиров. Как это мило — поставить себе объектом поклонения тельца и свиней и им же уподобляться. Ганнибал даже почувствовал, что лёгкий приступ гастрономического интереса к одному из туристов, самому громогласному, русоволосому типу в спортивном костюме, перерастает в нём в весьма активное желание действия. Доктор уже было начал думать, как провернуть схему убийства, но внезапно его взгляд зацепился за весьма интересный объект. Неподалёку от него с интересом любознательного человека стоял согнувшись у работы Тициана мужчина примерно его возраста в одеянии священника. Ганнибал мгновенно забыл об эпикурейском стаде и направился в сторону духовного лица, чтобы пристально понаблюдать за ним. Лектер любил подискутировать с кем-нибудь, но вот диспуты с религиозными деятелями доставляли ему какой-то особый вид наслаждения, наверное, потому, что среди священников было по-настоящему мало верующих людей. Прикрытые саном малодушные торговцы страхом и божьим благословением, чаще всего неинтересные скучные обыватели, верящие только звону монет и в свою богоизбранность, но среди них бывало случались и люди умные, и поистине страшные. Этот же объект производил весьма благожелательное впечатление человека чистой души. Говорить с такими, заставляя их сомневаться в привычном ходе вещей — это было для Ганнибала чем-то вроде хорошего аперитива перед ужином, удовлетворением своего взгляда на мир, торжеством реализма и атеизма. Религиозные фанатики правда тоже веселили своей несуразностью и пылом. Иногда даже доктор подумывал, а не написать ли об их психическом расстройстве статью? Ведь это надо быть действительно больным человеком, чтобы так выкручивать под свой кособокий взгляд догматы христианства. Но этот объект наблюдений вёл себя на редкость непринуждённо. Он не смотрел с отвращением на обнажённую плоть, как это делали многие святоши, он с улыбкой и восхищением переходил от одного полотна к другому, не замечая идущую вслед за ним молчаливую тень. — Доброго дня, святой отец. Священник оглянулся. От природы обладая плохим зрением, он не сразу сумел сфокусировать взгляд и на какое-то мгновение ему привиделось, что с ним заговорило нечто тёмное и по-настоящему страшное. Однако говорящий шагнул вперёд, выйдя из тени образованной портиком, и священник облегчённо выдохнул, понимая что во всем виноваты обычные оптические иллюзии и его чрезмерно развитое воображение. Спрашивающий был вполне приятным мужчиной с красивыми доброжелательными чертами лица. — И вам доброго дня, — ответил он, улыбаясь чуть сконфуженно. — Не каждый день можно увидеть такое чудо, как священнослужитель, интересующийся светской живописью шестнадцатого века, — с добродушной улыбкой подметил визави. — Ну, не только светской, — покраснев оправдывался священник, — и к тому же чем дальше вглубь истории мы смотрим, тем больше видим неразрывную связь между богом и людьми. Обыватель века шестнадцатого и не мыслил своей жизни без бога, такого понятия как атеизм не существовало. — Понятия, да, но атеисты, как бы они себя не называли, были всегда, — поправил его Ганнибал, и священник со странной улыбкой не то непонимания, не то чрезмерного понимания посмотрел ещё раз на своего случайного собеседника. — Может быть, может быть, вера в бога вещь индивидуальная. Вот вы, к примеру, верите? — спросил священник с интересом, ему все больше и больше нравился этот человек, несмотря на смутную тревогу странного ощущения опасности. — Я наверно вас разочарую, но при всей своей любви к таинственной красочности ритуалов, я все же более склонен к реализму, чем к мистицизму, а посему бог для меня нечто непознанное, и я не могу назвать себя верующим, ведь невозможно верить в то, чего не знаешь, — ответил мужчина весьма витиевато. — Да, бог не вещь его не потрогаешь, но все же, если верить древним книгам, то бог есть везде, — ответил священник, пребывая в совершенном очаровании от хода мыслей собеседника. Такие беседы ему и самому очень нравились, жалко что их в последнее время было крайне мало, поэтому подискутировать с любым желающим ему было по сердцу. — Но вот именно это меня и раздражает. Если бог везде и знает обо всем, отчего столько бед и проблем? — спросил Ганнибал. — Вы задаёте весьма глубокие вопросы. Может представимся друг другу? — спросил священник, понимая что предстоит грандиозная и «вкусная» беседа по его любимой теме. — О, я и забыл, простите, Эрнесто Париолле, — представился джентльмен, протягивая вперёд руку. — Отец Беттино, — священник с жаром пожал предлагаемую ему руку. Глаза Лектера на миг вспыхнули огненной страстью. Как долго он искал подобного человека, но встретил его слишком поздно. Завуалированное желание убить сокомпаньона делало внешний вид Ганнибала харизматичнее и выпуклее, что как правило воспринималось собеседниками с живостью. Жаль, что эта встреча произошла столь не вовремя. Нужно завершить игру со Старлинг, которая, кстати, бродила тут же неподалёку, разрываемая между жаждой впитать в себя новые впечатления и попыткой высмотреть «объект поимки». Отец Беттино, может он сможет вернуться к нему чуть позже, чтобы закончить беседу? — Вы весьма необычны для священника. — Я не думаю, что наша общественная роль должна полностью говорить за нас, как за личность, в конце-концов это очень скучно. Вот вы синьор Париолле, разве ваше желание приобщиться к прекрасному всего лишь дань моде или специфике вашей работы — не думаю. Люди много делают из-за моды, как, например, вон та группа туристов, явно же скучают, но приехали сюда, потому что модно или стыдно перед соседями, или, например, многие мои коллеги не одобряют посещение залов со светской живописью, поскольку ум духовного лица не должны смущать земные краски, но по мне это ханжество. Зачем Богу создавать такую красоту — неужели затем, чтобы прятать её в чулан? — Да, в ваших словах много смелости. Про общественные роли — я полностью с вами согласен. Моя работа вообще не связана с искусством, и я здесь, как вы правильно подметили, не ради моды. Я здесь даже не ради искусства, — отец Беттино непонимающе оглянулся на собеседника, глаза Лектера вспыхнули, а губы растянулись в улыбке. — А зачем? — тихо спросил священник, на миг его сковал первобытный страх. — Я смотрю не на сами картины, а на людей, смотрящих на картины. — И что вам это даёт? — Знание человеческой природы. — Весьма занятно. Знаете, по долгу службы я все время соприкасаюсь с человеческой природой, не с самой лучшей её частью, к сожалению, но радует, что во время литургии рассказываю о лучшей её части. — И как успешно? — Э, что успешно? — Успешно рассказываете? Много людей изменилось благодаря вашим проповедям? — в голосе Лектера проявились металлические нотки. — Хм, я этому подсчёт не веду, ведь не мне это нужно, это важно самому человеку. Моя задача лишь донести священное писание без искажений. — Неужели само писание обладает настолько магическим свойством? Моя мать в детстве читала мне его, я знаю писание наизусть, но чудес во мне оно не проявило. Мне кажется, что вся его сила лежит лишь в умении самого оратора быть убедительным. — Это тоже. Но невозможно быть убедительным изначально не проникнувшись тем, во что убеждаешь, хотя… нет, не убеждаешь, все же доносишь. — А разве велика разница? — Принципиальна, как вера и религия. В убеждении есть доля насилия, проявления власти и контроля, а в донесении есть свобода, слушающий всегда может отказаться, он чувствует, что его не принуждают — в этом разница. — Спасибо, отец Беттино, вы открыли мне глаза на некоторые вещи. Скажите, возможно ли нам продолжить наш чудный разговор в другое время? — вежливо спросил Лектер, не выпуская из виду Старлинг, которая стремительно уходила из зала. — Конечно, вы всегда меня можете найти в Церкви Всех Святых…

***

Кларисса скорее не вбежала, а влетела в следующую галерею. Острое ощущение опасности и драйва гнало её вслед за фигурой в белом льняном костюме, рост и комплекция, манера движений, это мог быть он. — Внимание, — оповестила она коллег сухим рабочим тоном, едва размыкая губы. — Иду за белым костюмом. Айк Лемон шёл следом, одетый под туриста, в левом рукаве пряча выкидной шокер дальнего действия. Пистолет, шприц со снотворным, отличный мини бинокль с ночным видением, кабельная стяжка (прекрасный эквивалент наручников), миниатюрный монитор для чипа Старлинг, выглядевший скорее как телефон с откидной крышкой, настроенный на ту же волну, что и связь с Кейси — все было на своих местах. Боб был на крыше, в наушник он рапортовал, что видит или не видит объект. Там, где не видел Боб Кейси, действовал Айк. Быстро и мягко ступая, он бесшумно и максимально незаметно шёл за Старлинг. Лектер не видел сопровождения Клариссы, но видя её иногда шевелящиеся губы, предположил, что это была вовсе не молитва. Проследовав за Старлинг в следующий зал и увидев, что её бойкий интерес обрисовался вокруг мужчины в белом, Ганнибал начал активно смотреть по сторонам, и когда его интерес был удовлетворён, то также незаметно как вошёл, доктор вышел из здания. У Старлинг появился пистолет. Интригующе. С ней в зале был всего один из спецов. Или они осторожничают, или совсем его уже ни во что не ставят, но возможно по всей Флоренции на крышах засели снайперы. Лектер шёл мимо витрин, украшенных венецианскими масками и изящным дутым форменным стеклом. Чудная венецианская ваза в её более чем простом доме — это ещё в Америке навело его на очень интересную идею. Когда Кларисса вдоволь нагулялась вдоль и поперёк Флоренции, заглядывая каждому прохожему в глаза, сверяясь скорее со своими ощущениями, нежели со зрением, подаренный телефон снова зазвонил. Уже немного загоревшая и переодевшаяся в более летнее и свободное одеяние Кларисса включила связь. В прошлый раз Кейси не удалось отследить звонок. Уже без волнения и придыхания Старлинг немного грубовато ответила. — Да, слушаю. — Как вам Флоренция, Кларисса? — Чудная страна, но я думала, что вы мне покажите её сами. — Вполне возможно, просто я подумал, что моё появление не должно быть скучным. Как вам идея найти меня? Кларисса промолчала. — Ну, разве не этим вы занимались последние два дня? Я думаю вам надо чуть упростить задачу. Наш последний разговор навёл меня на мысль о масках и маскарадах. Сейчас в Венеции как раз идёт весенний фестиваль. Такое нельзя пропускать, это чудо надо увидеть хотя бы раз в жизни. В отеле есть список такси, выберите из него Фернандо. Просто позвоните и назовите свое имя Эрика Грей. Водитель поможет вам добраться до отеля в Венеции, здесь все довольно близко, дорога не займёт много времени. Остальное вы узнаете из письма. В трубке раздались гудки. — Боб, засек его? — спросил Айк спокойным басом. — Нет. — Выдвигайся в Венецию. Я еду вслед за Старлинг. Смотри бронь номеров на Эрику Грей. Кейси про себя ругнулся. Карнавал масок — это не самое лучшее место для работы снайпера.