Осознавая монстра

       Джек Кроуфорд — начальник поведенческого отдела ФБР смотрел грустно. В последнее время он очень сильно похудел. — Не очень удачно для первого раза. Как находите, Старлинг? А что ей было ответить? Нет, что вы, сэр. Все было просто идеально. Ну, подумаешь, отправил её домой этот псих с парой загадочных фраз, ну другой псих заляпал её… нет, не будем об этом. Наконец-то она вне всего этого. Вне ужасного запаха больницы, вне похотливых глаз главврача, вне жутких криков, и вне странного манящего и пугающего обаяния доктора Лектера. Довольно. С неё хватит этого ада. Но… Вот это чёртово «но», которое крадётся как зверь тихо из задворок сознания. Но ведь она всё ещё имеет шанс показать себя, найти, нащупать связующую нить. Ах, как бы было все хорошо, если бы не было так сложно. Неужели Кроуфорд нанял её не только для того, чтобы наладить контакт с убийцей-каннибалом? Немного подло с его стороны, но, с другой, он же опять-таки даёт ей тот самый шанс. Шанс, которого не будет ни у кого другого — возможность помочь в раскрытии преступления. — Вы знаете, что Миггз умер? — Кто? — Миггз, тот самый псих из больницы. — Нет. Как это случилось? — Санитар слышал, что Лектер ночью что-то нашёптывал ему. При утреннем обходе Миггза нашли мёртвым. Он проглотил собственный язык. — Сэр, — Старлинг вцепилась расширенными от ужаса глазами в ручку, что лежала на столе у Кроуфорда. — Я даже не знаю, что мне думать по этому поводу. — А ничего и не надо думать, — ответил Кроуфорд строго. — Лектер убил его ради собственного удовольствия. Ваша задача, Старлинг, найти те связующие нити, на которые, как вы сказали, навёл вас доктор Лектер. — Сэр, в своём рапорте я указала на некоторые фразы Лектера, например на фразу «Загляни в себя» — это слишком грубое для доктора выражение. Это навело меня на мысль. В Балтиморе есть один склад с очень похожим названием «У себя». Я проверила списки арендаторов и наткнулась на имя, Хестер Мофет. Она забронировала в гараже №9 место на десять лет вперед. Я проверяла, у неё нет ни паспортных данных, ни страховки, то есть, такой личности нет на самом деле. Также такой пациентки не числилось и в медицинских карточках доктора Лектера, хоть он и назвал её своей пациенткой. Перед арестом доктор уничтожил или изменил имена почти всех своих пациентов, поэтому я предположила, что это он снял это место в гараже. — Что ж, Старлинг, езжайте, проверьте догадки, — голос Кроуфорда был уставшим и сиплым. — И да, вы не говорили Лектеру ничего личного? — Что вы, сэр. — Ничего обо мне или о ком-нибудь ещё? — Нет, сэр. Я чётко следовала инструкциям. — Хорошо, — устало выдохнул Кроуфорд. — Можете быть свободны. Завтра приступайте к учебе, а после съездите на этот склад. Старлинг ушла, и Кроуфорд нервно смял письмо, что лежало у него в кармане. В этом письме была написана всего одна строчка: «Белла и вправду так плоха? Мне жаль, Джек. Я говорю это без иронии». М.Д. Ганнибал Лектер

***

Уроки заканчивались в два часа дня. Ехать до Балтимора ещё час. Значит, вернуться в свою комнату в общежитие Кларисса смогла бы только вечером. У! А у неё ещё незаконченные конспекты. Опять сидеть всю ночь. Но ничего, главное, она у дела. Азарт был гораздо сильнее, чем мысли о провальном зачёте, к тому же молодая кровь бурлила вовсю, зовя Клариссу к приключениям. А что, если она действительно что-то найдёт на складе? Это получается, что Лектер начал с ней игру в обмен любезностями? Кларисса на секунду задумалась. Между её бровями залегла морщинка. Но, откинув в сторону сомнения, девушка бодро села за руль машины.

***

Лектер сидел на полу камеры в полной темноте. Для него сейчас это было большим преимуществом так как, в отличие от Старлинг, он часто стараниями доктора Чилтона оставался без света и прекрасно адаптировался к темноте. Старлинг не могла его видеть, а он, напротив, мог с удовольствием рассмотреть на ней всё до мельчайших деталей, таких, например, как порез на внутренней поверхности бедра. Доктор смотрел на него, не отрываясь, глубоко вдыхая аромат, что принесла с собой гостья. Это были запахи дождя, машины и пыли старого помещения. Старлинг что-то быстро говорила, что-то о том как догадалась, что «Хестер Мофет» — это анаграмма, которая расшифровывалась как «остальное моё», что ездила на склад, что нашла голову в машине. В это время доктор неслышно подошёл к лотку для передачи документов, вещей и еды. Лоток хлопнул, и испуганная неожиданным звуком Старлинг дёрнулась в порыве вскочить с места. Никто так и не удосужился принести девушке стул, поэтому Кларисса сидела прямо на полу. Эдакая неформальная обстановка: полумрак, никаких стульев и строгих поз. Чем не дружеская беседа двух закадычных приятелей? Доктор вновь поймал себя на мысли, что Старлинг ведёт себя не так, как положено агенту — слишком открыто, непринужденно, словно болтает с другом в кафе и при этом не осознает собственной привлекательности. Дырочка на штанах курсанта академии ФБР всё более и более привлекала внимание доктора. Кларисса неуверенно посмотрела наверх, в лоток, потом в черный зёв неосвещенной камеры, вновь в лоток. Там было всего лишь полотенце, но брать от Лектера хоть что-нибудь категорически запрещалось. Поразмыслив секунд пять, Клэрис сказала «спасибо» и взяла полотенце, ведь её волосы были совершенно мокрыми из-за дождя, а полотенце — это просто проявление вежливости. — Ваша рана перестала кровоточить? На миг глаза девушки удивленно расширились. — Что? Откуда вы… Неважно. Это всего лишь царапина. Всего лишь царапина? О, нет! Он заснёт сегодня с мыслями об этой маленькой царапине. Внимание доктора вмиг оказались в комнате Клариссы, во дворце. Сегодня там пахнет дождем. Девушка сидит на стуле возле трюмо и вытирает влажные волосы. На ноге её красуется порез. Лектер знал, что так пораниться можно о старый гвоздь или зазубрину в заборе, скорее всего, Старлинг задела ногой какой-нибудь предмет в том старом пыльном складе. И отчего этот порез так его волнует? Почему он видит его в таком эротическом контексте? Может быть, виной тому его расположение или внезапное обнажение? Но так или иначе Лектер в своих мечтах стоит на коленях перед девушкой и аккуратно слизывает языком кровь из ранки. Это приводит его в такое возбуждение, что он уже не может отказаться от мысли обладания Старлинг. Но в той комнате она по-прежнему сидит к нему спиной, и он не может видеть выражения её лица, чтобы прочесть в нём согласие или отторжение. — Доктор. Чью голову я нашла в машине? — А почему вы не спрашиваете меня о Буйволе Билле? — ответил он вопросом на вопрос, выходя из состояния ленивого созерцания собственных мыслей. — Вы о нём что-то знаете? — Узнал бы, если бы увидел дело, — ответил Лектер уклончиво. — Принесите мне материалы про Буйвола Билла: сообщения, снимки. Я бы с удовольствием просмотрел на них. — Хорошо, доктор Лектер, но сначала скажите, чью голову я обнаружила? — А вы как думаете? — Произведено только предварительное изучение. Мужчина, белый, около двадцати семи, американо-европейский тип. Кто он? — Любовник Распейла. — Распейл… Райспел… — попыталась вспомнить Старлинг. Она точно где-то видела эту фамилию. — Это тот самый флейтист? — вспомнила она неожиданно. Распейл — фамилия одной из жертв доктора. Его нашли сидящим на скамье возле парка с проткнутым сердцем и некоторыми отсутствующими органами, которые были позже поданы к столу, за которым сидело руководство балтиморской филармонии. — Да, но скажу сразу, что голова в машине — не моих рук дело, — продолжил Лектер. — Я нашел её такой. Такой и сохранил. Голова принадлежит матросу по имени Клаус. Фамилии его я, к сожалению, не знаю. Распейл, чьи романтические увлечения перешли, так скажем, в экзотику, познакомился с ним в Швеции. Он был без ума от моряков. Они с Клаусом купили фургон, где занимались любовью дни и ночи напролет, и колесили по свету до тех пор, пока однажды мальчишка ему не изменил. Распейл так расстроился, что задушил его. Потом, закопав тело Клауса в горах, он положил голову любимого в сосуд со спиртом и всегда возил с собой. Очаровательная история любви, не находите? — спросил Ганнибал с намёком. Кларисса неуверенно пожала плечами. — Распейл сам вам рассказывал это? — спросила она осторожно. — Да, во время психотерапевтического сеанса. Но думаю, он врал насчёт убийства, — ответил Лектер прямолинейно, ибо Старлинг, как и многие до неё, языка намёков не понимала и, вероятно, в силу неопытности, не умела угадывать основной смысл фразы по произносимой интонации. — Распейл всегда хотел казаться опасным и романтичным, — продолжил доктор. — Это его платье? Он что, был транссексуалом? — В жизни? О, нет. Банальная вариация маниакально-депрессивного психоза. Распейл на самом деле был ленивым, скучным, апатичным и крайне заурядным человеком. Лечение ему совершенно не помогало, он изрядно достал меня своим нытьём. — Поэтому вы его и убили? Лектер негромко рассмеялся: — Ну как вам сказать. У вас была такая ситуация, когда нет времени ходить по магазинам, и тогда приходится довольствоваться тем, что есть в холодильнике? — Это вы о том ужине для руководства филармонического оркестра? — Да, Кларисса, — ответил доктор, растягивая слоги в её имени. От этого Старлинг поёжилась, как от холода. — Я могу вас называть Кларисса? — спросил Лектер. — Да, — ответила она нехотя. — А вы что испытали, когда увидели голову Клауса? — резко сменил тему разговора доктор. — Сначала испугалась, а потом обрадовалась. — Испугались? — спросил Лектер вкрадчиво. — Вы принимали после этого успокоительное? — Лектер спрашивал с каким-то пристрастием, Старлинг почувствовала его, но ей был не понятен сам вопрос, поэтому она ответила кратко: — Нет. У меня вполне крепкие нервы и прекрасный сон. — Ясно, — ответил доктор тихо. — Джек Кроуфорд явно благоволит вам, двигая вашу карьеру. Как думаете, вы нравитесь ему? — вновь сменил он тему разговора. — Не знаю. — Это неправда. Скажите честно, хотите выслужиться, хотите сделать ему приятное и это вас тревожит. Верно? — Каждый желает нравиться, доктор Лектер, — выкрутилась Старлинг, не вполне понимая, к чему клонит доктор. — Не каждый. Думаете, старина Джек представляет в мыслях любовные сцены с вами? Как он пристает к вам, как он тра-ха-ет вас? Это слово Лектер особенно выделил. — Это меня не интересует, доктор, — ответила Старлинг, кривя лицо в простодушной манере жителей глубинки Западной Вирджинии. — Да и потом, такое мог спросить Миггз, не вы. — Мог, но уже не спросит, — ответил Лектер тихо. От волнения ноздри Старлинг начали раздуваться. Доктор отметил, что она совершенно не умела скрывать эмоции, и это в дальнейшем могло бы подвести малютку на службе. Лектер почти полулежал, облокачиваясь о кирпичную стену, и улыбался во весь рот, смакуя всю прелесть момента. «Девочка… С тяжелым детством… Травма связана с отцом. Как следствие, асексуальное поведение. Кроуфорд — носитель образа отца», — мгновенно нарисовал психологический портрет доктор Лектер. — Кстати, что вы ощутили, узнав о смерти моего соседа? Вы ведь узнали о ней задолго до повторного прихода сюда. Боже, как только доктор Чилтон не лопнул от ярости, впуская вас? — Было дело, — с улыбкой вспомнила инцидент Кларисса. — Ну же. Вы обрадовались? — вкрадчиво спросил доктор. — Нет, — ответила Старлинг, старательно поджимая губы. — Были опечалены? — Нет, — ответила она более твёрдо. — Вы лжете, — нараспев сказал проницательный психиатр, заставляя девушку нервно подернуть плечом. — Как вы думаете, Кларисса, почему я помогаю вам? — Не знаю, — ответила Старлинг тихо. Ей стало страшно. Она словно кожей снова почувствовала на себе алчный взгляд доктора Лектера. — Может быть, потому, что хочу попробовать вас на вкус? — спросил он, растягивая слова. Внезапно вспыхнул свет внутри камеры доктора, обрывая диалог на самом напряженном месте. Клариссе потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. Как только это произошло, она с удивлением обнаружила доктора сидящим на полу совершенно пустой камеры. Не было ничего: ни постели, ни книг, ни рисунков, единственное полотенце и то сейчас было на её плечах. — Спасибо, Барни, — еле слышно прошептал Лектер. Темнота была куда как более заманчива, а теперь свет, обнажив голые стены психиатрической лечебницы, вызвал у молодой женщины острый приступ жалости и отвращения. — А где ваши рисунки? — Видите ли, это наказание за Миггза, — ответил доктор, ядовито улыбаясь. — Когда вы уйдете, звук в телевизоре включат на максимум. Доктор Чилтон обожает подобные пакости. Рисунки… Это то, что поразило её в самый первый момент, когда она подошла к камере. Старлинг не умела рисовать и никогда не пробовала улучшить свои навыки в изобразительном искусстве, но в детстве ей так нравились красивые картинки в стареньком буклете, который она разглядывала чуть ли не каждый день. А ещё раньше Кларисса любила следить за тем, как рисовала мама. Это было так давно, что и вовсе казалось Клариссе ненастоящими воспоминаниями. Старлинг вообще по-доброму завидовала тем людям, которые владеют чем-то прекрасным, выразительным, тонким, будь то игра на инструментах, сочинение стихов или рисование. Такие люди вызывали у Клариссы невольное восхищение и виделись в ореоле божественного света. — Это ваши рисунки? И все нарисовано по памяти? Память — это то, чем я обозреваю мир, — вспомнила она разговор при их первой встрече. Получается его так наказывают, отнимая память? Как бы Лектер ни вызывал к себе отторжение своими делами, но такое наказание было чем-то садистским, что, в свою очередь, не добавляло уважения к доктору Чилтону. По курсу психологии Старлинг знала, что унижать либо оскорблять заключенных психопатов было опасно и неэтично, к тому же подобными вещами здоровый и полноценный человек заниматься не будет. — Доктор… — прошептала она. — Я сижу в этой камере уже восемь лет и, я знаю, меня не выпустят отсюда живым, но я хотел бы иметь вид из окна, я хотел бы видеть дерево или воду, я хотел бы быть подальше от доктора Чилтона. Я знаю, что Джек Кроуфорд может мне дать всё это. Вот почему я помогаю вам, Кларисса, — сказал доктор, поднимаясь с пола. — Я помогу вам поймать его, настоящего убийцу Клауса, любителя сдирать шкуры. Кларисса резво вскочила на ноги. — Вы знаете его! Вы знаете, кто скрывается за именем Буйвол Билл! Скажите мне, кто он! — взволнованно вскрикнула Старлинг. Лектер лишь хмыкнул в ответ. — Хорошее достается тем, кто умеет ждать, — ответил он с загадочной улыбкой. — Я вот жду уже очень долго. Сможете ли вы с Кроуфордом ждать столько же? А наш герой, вероятно, уже ищет себе новую девушку по своему вкусу. — Хорошо, доктор Лектер, я передам ваши слова. На этом их разговор был закончен. Лектер закрыл глаза и не проронил больше ни звука. Старлинг неуверенно помялась на месте, но, не увидев больше никакой реакции от своего собеседника, пошагала к выходу. Проходя мимо камеры Миггза, она невольно обернулась на неё, но ничего не увидела. Камера Миггза была пуста.