Осознавая монстра

      На следующее утро из отдела для особо буйных преступников вылетел разъяренный доктор Чилтон. Убийство в его ведомстве! Этот поганый Лектер, трижды в душу его матерь, через стену камеры убедил психа проглотить собственный язык! Уму непостижимо. Чилтон навел ревизию в его камере: забрали всё, включая стульчак и туалетную бумагу. Все разговоры с Лектером под строжайший запрет; почта, свидания — всё отменить, задержать, урезать. Уже у себя в кабинете Чилтон позволил дать слабину. Выругался на Вуди (психа, что убирался в его кабинете). Пнул привинченный к полу стул, и заставил Миранду (своего секретаря) переделать документ, что она набирала весь предыдущий день. Чилтон инстинктивно взъерошил себе с таким трудом с утра уложенные волосы, заметив это, он расстроился ещё больше. Печальное зрелище. Доктор Фредерик Чилтон — пятидесяти восьми лет от роду, одинокий, малопривлекательный, низкорослый, честолюбивый и неудачливый человек, волею судьбы назначенный на самый высокий пост в своей жизни. Он был невероятно горд этим событием, которое состоялось внезапно — благодаря стараниям доктора Лектера, который, пользуясь лояльностью и беззаботностью прежней администрации, напал на медсестру, когда ему делали ЭКГ. Фредерику Чилтону вряд ли когда-нибудь в жизни выпал бы шанс встать во главе лечебного учреждения, поскольку его заслуги в медицине были весьма и весьма скромными, просто в то время общей суматохи и спешки на пост главного врача не нашлось более достойной кандидатуры. Конечно, новый главврач, оправдывая высокое доверие, решил показать себя самым лучшим образом: навел идеальную дисциплину, ужесточил меры безопасности и ввел принудительный приём успокоительных всем больным без исключения. Но самое главное — он решил наконец-то рассчитаться за все годы своих профессиональных неудач. Перед ним был более чем соблазнительный объект для психиатрических исследований — скандальный доктор Лектер, маньяк, не поддающийся никакой классификации. Однако это был сложный объект. Если с прежним руководством он вел себя подчеркнуто вежливо и любезно, то нынешнему открыто хамил. Он нагло игнорировал тесты и вопросы, ему задаваемые. Часто дерзил. И (самое вопиющее!) публиковал свои статьи после проведённых над ним экспериментов быстрее самого доктора Чилтона, чем ставил последнего в дурацкое положение (причём делал это вполне легально, поскольку заточение в больнице не являлось причиной снятия научных званий и достижений). И ещё одно… Доктор Фредерик Чилтон ужасно боялся Лектера. Боялся и понимал, что ничего не может сделать этому надменному козлу, который только и делает, что смотрит с каменным лицом на его потуги, да знай себе ухмыляется. Смерть Миггза, слава богу, можно списать на несчастный случай. А Лектер… Лектер, чёрт побери, он поплатится за свои вольности. Открыто его травить нельзя (будь проклят его адвокат), а вот напакостить по мелочам — это можно. Чилтон грузно сел за стол и снял с телефонного аппарата трубку. — Барни, поднимись на второй этаж, попроси у Макклейна телевизор и видеомагнитофон с записями телевизионной передачи «Воздай ближнему своему». Да, ключи у Фелза. Да, поставь перед камерой Лектера, и звук включи на полную мощность. Проповеди отца Бернарда — что может быть милее, чем брызжущий слюной в пламенном религиозном экстазе старичок? Чилтон знал об острой неприязни Лектера к религии. Чилтон не знал другого — Лектеру до проповедей отца Бернарда было, как до Африки пешком. Как бы ни старался неудачливый доктор-коротышка, но разозлить Ганнибала у него выходило, как у маленькой собачки — облаять слона. Лектер перевернулся на другой бок, чтобы не видеть экрана телевизора. Чилтон всегда был дураком, ведь он не понимал, что Ганнибал знавал другой ужас, настоящий ужас, по сравнению с которым мелкие пакости главврача были детским лепетом. Лектер закрыл глаза и отключился от внешнего мира, проносясь по этажам своего замка. Балтиморская лечебница находилась в западном крыле здания. Окрашенная в строгие тёмные тона, эта часть была отведена воспоминаниям не самым приятным, но так необходимым, когда надо было детально и точно вспомнить о прошлом. В этой части замка были, в основном, безлюдные комнаты, наполненные разными вещами такими как: маска, которую ему надевали во время перемещений, ремни, различные скальпели и пилы. Миггз, например, превратился в небольшую картину на стене, изображающую сцену из страшного суда. Взглянув на неё, Лектер сразу вспомнил последние часы их беседы, как Миггз почти беззвучно плакал, давясь слезами, как просил прощения, как не получил его, как через некоторое время он навсегда притих, подавившись собственным языком. Лектер вспомнил чувство глубочайшего удовлетворения и даже наслаждения от этого действа, красная пелена со звериным оскалом утонула в хлюпающих гортанных звуках ещё одного лишнего человека. Напряжение ушло, пришло время длительного релакса, и никакая проповедь, крики и угрозы не могли заставить Ганнибала спрятать улыбку. Дело сделано, теперь пришло время для развлечений изысканных и утонченных. Но вопреки народившемуся было желанию посетить итальянскую оперу, Ганнибал свернул к парадной лестнице дворца воспоминаний, точной копии лестницы летнего дворца Людовика четырнадцатого. Спускаясь на второй этаж, доктор приметил небольшую статуэтку Фемиды. За этот день в комнате Клариссы ничего не изменилось, было хорошо, легко и чуть прохладно. Это случилось из-за того, что окно, ведущее в сад, было приоткрыто. Маргаритки, стоящие на столе, были свежи и едва покачивались от дуновения ветерка, а музыкальная шкатулка по-прежнему напевала Шопена, кружа в неспешном танце миниатюрную пару. Ганнибал зашёл внутрь и присел на стул. Вся мебель в комнате была выполнена в светлых тонах, создавая ощущение воздушности и света. В соседней комнате показалось движение. Ганнибал знал, что девушка там, сидит за небольшим рабочим столом, читая увесистый том по криминальной психологии. Он взглянул на её портрет. На нём она стояла в полный рост, с сумочкой в руках, с горящим взглядом открытых серых глаз, на шее лёгкое украшение, а миниатюрные ножки обуты в дешёвые туфельки, какие, верно, можно купить на распродаже в супермаркете. Ганнибал призадумался, и в ту же секунду рядом с Клариссой образовалась пара прекрасных туфель. Он знал, что как только она окончит с чтением, то обязательно увидит этот маленький подарок. Интересно, она улыбнётся, обнаружив его? Этого Лектер не узнает, ведь Кларисса в его фантазиях всегда сидит к нему спиной.